На летние каникулы Тэ Чжу вернулся в Корею. Впервые за целых полтора года. Благодаря отцу, что твердил — не трать, мол, время на разъезды, — и Да Ён, что при каждом удобном случае брала билет на самолёт в Америку, острой нужды в Корее он не испытывал.

Но именно эти летние каникулы предстояло провести в Корее. Пришла пора расхлебать то предложение, что он устроил на выпускном.

Тэ Чжу уже стал заклятым врагом семейства Хан. Особенно неприязнь, что питали к Тэ Чжу братья Да Ён, день ото дня становилась глубже. Ведь то, что он не только сделал предложение прилюдно, без согласия старших, но ещё и удрал после этого в Америку, они восприняли как пренебрежение к их семье.

Да Ён, что до сих пор ограждала Тэ Чжу от семейного гнева, теперь хотела уладить дело. Ведь, кивнув на предложение Тэ Чжу, она была искренна. И верила, что и её родные, встретившись с Тэ Чжу лично, переменятся.

Не выйдет — ничего не поделаешь, но попытаться стоит до конца — так рассуждала Да Ён. Худо ли, хорошо ли, а скоро они станут одной семьёй, так что таить обиду ни к чему.

И потому Тэ Чжу прибыл в аэропорт Инчхон, навьюченный горой свёртков с подарками для родни Да Ён. Он и думал, каково будет, если братья Да Ён его поколотят, и всё же с трудом унимал сердце, что трепетало при мысли увидеть Да Ён.

Как и следовало ожидать. Стоило Тэ Чжу увидеть ждавшую у выхода Да Ён, как он тут же расплакался.

Подбежав к такому Тэ Чжу и повиснув на нём, Да Ён затопала ногами, будто выплёскивая всю накопившуюся тоску.

— И чего ты всё хорошеешь. Даже тревожно.

— Сама-то хватит хорошеть. Смял бы да в карман сунул, честное слово.

Сюсюкая и всячески изображая, до чего им хорошо, эти двое с решительными лицами сомкнули руки. Настала пора и вправду получить согласие семьи.

— Отдайте Да Ён за меня!

Выкрикнул с ходу бухнувшийся на колени Тэ Чжу. Где-то он такое подсмотрел, но, судя по мужчинам перед ним, время и место он выбрал явно неудачно. Лица отца Да Ён, старшего и младшего братьев не сулили ничего доброго.

Глядя на мужчин, у которых, казалось, вот-вот из глаз брызнут лазеры, Тэ Чжу подумал: Да Ён-то как лань, отчего же все мужчины в этой семье — вылитые тигры?

— Отец, да просто посыпьте его солью [1], — сказал старший брат Да Ён, Чэ Ён.

[1] В Корее соль бросают вслед незваному или неприятному гостю — чтобы отвадить беду.

— Может, вывести его во двор да поучить уму-разуму? — поддержал младший брат, У Ён.

— Ай, ну хватит!

— Но-но, Хан Да Ён. А ты помолчи.

— Какое ещё «но-но», — вспылила Да Ён, что стояла, скрестив руки и хмуря брови.

— Вы сейчас при мне моего Тэ Чжу унижаете?

— «Моего Тэ Чжу», надо же. Будешь так себя вести — уходи из дома.

— Думаешь, я этого испугаюсь? Да хоть из посемейной книги вычёркивай.

— Милая, ну что же ты…

Чем сильнее кипятилась Да Ён, тем больше Тэ Чжу сидел как на иголках. В сравнении с бушевавшими братьями молчаливый будущий тесть пугал до смерти.

— Для начала давайте-ка поедим, — сказал не проронивший до сих пор ни слова отец Да Ён. Только тогда и мать, что вместе с прислугой готовила ужин, показалась на глаза. Тэ Чжу, что и тут кое-что где-то подсмотрел, воспрянул надеждой. С намерением как следует показать, что такое «зять, который хорошо ест».

Но…

— Где, говоришь, учишься?

Едва он взялся за ложку, как налетел вопрос будущего тестя. Выпрямив спину, Тэ Чжу прочистил горло.

— Я в Америке…

— На Королевский университет, стало быть, баллов не хватило.

— Брат.

— А что, что, разве я неправду сказал?

Меж Да Ён и Чэ Ёном взметнулось грозовое напряжение. Тэ Чжу опасался, как бы прямо за столом не вспыхнула ссора, но отец с матерью выглядели привычно-безмятежно.

— На выпускном ты нас изрядно сконфузил.

— Простите. Вы тогда, наверное, сильно опешили.

Оттого что извинение было без единой отговорки, за столом чуть потеплело.

— Что ж, молод ещё, мог и оступиться…

— Но вот что, отец… — осторожно перебил его Тэ Чжу.

— Что не сказал заранее и оттого поставил вас в неловкое положение — вот за это только и прошу прощения.

— Что?

— А что Да Ён предложил выйти за меня — за это не извиняюсь.

— …

— И тогда, и теперь — я всерьёз.

Повисла странная тишина. Чтобы тягаться с противником, с каким они прежде дела не имели, они были слишком уж благородных кровей.

Отец Да Ён, министр Хан Чон Сок, хоть и был из знати, но человеком, по собственной оценке, не таким уж твердолобым. Он прекрасно понимал, что само сословие — пережиток минувшей эпохи, и не хуже других знал, что это лишь ярлык для высшего света. И то, что этот порядок вот-вот рухнет, тоже предвидел.

Но когда дело касалось дочери — разговор был другой. Взять хоть отца Сон Тэ Чжу, председателя Сон Хён Гука, — он был притчей во языцех во всех отношениях. Оно и понятно: человек, что в те времена, когда сословная рознь была в самой силе, воздвиг целое королевство под именем «Касл Групп». Да и личная жизнь его была грязнее некуда. И любовница, и внебрачные дети — всё как на подбор.

Не было в этом мире отца, что отдал бы холимую-лелеемую дочь сыну такого человека. А потому следовало сурово всё высказать и отправить восвояси, но…

— Сон Тэ Чжу, ты… где таким словам-то выучился…

Дочь-негодница, растрогавшись, плакала.

— Ха…

Схватившись за раскалывающуюся голову, он взглянул на сыновей — а те точно так же схватились за головы.

— Дорогая, а ну-ка поговори с ним ты.

Ничего не поделаешь — призвав на помощь жену, Чон Сок уставился в окно на далёкие горы. В отличие от чернявых оболтусов-сыновей, младшей дочке строгие слова говорить было трудно. Так что пусть уж вместо него — жена…

— А твой отец нашу Да Ён видел?

— Да, мой отец тоже Да Ён ужас как любит.

— Вот как?

Пусть вместо него — жена…

— Стало быть, и твой отец о свадьбе того же мнения?

— Он вслух не говорит, да и спрашивать нечего. Он у меня из тех, кто каждый день твердит, что Да Ён для меня слишком хороша.

— Вот как?

Пусть вместо него — жена…

— А сестра твоя? Вы с ней… ладите?

— Мама, ну зачем ты про такое спрашиваешь.

— Ай, да всё нормально.

Похлопав по руке вместо него забившуюся в припадке Да Ён, Тэ Чжу расплылся в улыбке.

— Да как у Да Ён с братьями.

— Как наши дети?

— Да, обычные брат с сестрой, и только.

Будто смакуя этот ответ, мать Да Ён немного помедлила. И Тэ Чжу, и все прочие хранили молчание, ожидая следующего вопроса. И когда её губы наконец разомкнулись…

— До чего же надо любить нашу Да Ён, чтобы этакое на выпускном учудить, — ласково продолжила она.

— «Касл Групп»… ведь ты унаследуешь?

— Э…

В тот миг, когда Тэ Чжу склонил голову набок, Да Ён ткнула его в бок. И этот короткий сигнал Тэ Чжу уловил поразительно точно.

— А как же! Отцовская компания — кому её наследовать, как не мне!

Увидев, как Тэ Чжу что есть силы кивает, мать Да Ён улыбнулась уверенной улыбкой.

— Мама, ты чего улыбаешься?

— Отец, уйми ты маму.

Что бы ни говорили сыновья — ей было всё равно.

— Дорогой.

— Что такое.

Что бы ни сказал муж — тоже дела нет. В тот миг Тэ Чжу мигом смекнул, как устроена иерархия в этой семье.

— А наша матушка, случаем, не любит платки?

— Платки?

— Я в Америке о вас думал, когда выбирал…

Лицо Тэ Чжу, разворачивавшего припасённые свёртки с подарками, светилось, будто он уже предвкушал победу. Увидев платки, подобранные по цветам и тканям, мать Да Ён с того же мига переменила, как звать Тэ Чжу.

— Наш Тэ Чжу и вкус имеет отменный.

Растя мужа-принципала и двух неотёсанных сыновей, она кое-что для себя уяснила. Что степенный мужчина — это скучно. А потому желала, чтобы уж её-то дочь встретила мужчину не занудного. Того, кто умеет устроить нежданный сюрприз и не скупится на ласку.

В этом смысле предложение на выпускном было не так уж и плохо. То, как он, ещё совсем юный, бросается в омут любви, было даже мило. Разве что происхождение чуть подкачало…

— Мам, а этот браслет Тэ Чжу выбрал, чтоб мы с тобой носили парные.

Показывая браслет на запястье, Да Ён сияла. Любовь к роскоши — тут кто угодно признал бы в ней родную дочь. В отличие от неё самой, вынужденной жить скромно оттого, что муж на государственной службе, Да Ён, похоже, сможет вволю наслаждаться всем, что ей по душе.

— Да Ён, а ну примерь и это.

Ведь наш Тэ Чжу, похоже, любит в Да Ён даже её расточительность.