Сдав последний экзамен девятого класса, Хи Чжу просияла. Даже сочинение, что вечно её тревожило, далось на удивление легко. Немалая заслуга Чон У. Несколько дней назад он вручил ей какой-то файл со словами «Смотри только темы отсюда» — и не соврал. Одна из тех тем и попалась на сочинении.

Заметно повеселев, Хи Чжу направилась в общежитие. Опустив сумку, достала из ящика припасённую увольнительную. Надо было купить сладостей — шоколада и всякого такого. В школьном буфете тоже кое-что продавали, но это было бы уж слишком без души.

Мысль эта явилась ей из-за Сон Тэ Чжу, которого она встретила с неделю назад.

— Эй, Сон Хи Чжу! Ты что, даже шоколадку оппе не подаришь?

— С утра пораньше — что за чушь.

— Тебе ли понять, что на душе у двенадцатиклассника?

— Куда уж мне? Я ж всего-навсего в девятом.

В тот день, столкнувшись с ней в коридоре библиотеки, Сон Тэ Чжу нёс всякую несусветицу. О том, что Сон Тэ Чжу сам не свой перед вступительными да ещё и выпускными экзаменами, она была наслышана. Ведь отец, что отродясь ни о чём не просил, позвонил самолично.

— Скажи Тэ Чжу хоть слово в поддержку. Он, похоже, весь извёлся.

Отцу, видно, и самому было неловко обращаться с такой просьбой. Но за этой неловкой интонацией чувствовалась искренняя тревога.

И чего трясётся — сам ведь никогда не из тех, кто корпит над учёбой.

Что ни говори, а докучливый был человек. Цыкнув, Хи Чжу тут же отправилась в учительскую и выписала увольнительную. Не ради Сон Тэ Чжу. Отцовская просьба, конечно, была диковинным опытом, но выполнять её она не собиралась. Чем больше отец носился с братом, тем меньше ей хотелось делать хоть что-нибудь.

Не в силах совладать с этим строптивым чувством, Хи Чжу вспомнила о Чон У. О том, кто дорожил ею так же, как отец — Сон Тэ Чжу. Правда, говорить ему спасибо было немного неловко. А потому она задумала подарить сладости — под предлогом поддержки перед экзаменами. Ведь в экзаменационную пору даже совсем незнакомые люди дарят друг другу хотя бы шоколадку.

— А не многовато ли?.. — пробормотала Хи Чжу, глядя на сладости в пакете. Хватала что под руку попадётся — и накупила куда больше задуманного. Но рядом с шоколадом лежали леденцы, а рядом — мармелад, так что ничего не поделаешь. К тому же она не знала, что любит Чон У.

— Ну и пусть до будущего года ест, что уж.

Пожав плечами, Хи Чжу направилась к учебному корпусу. Поднявшись на седьмой этаж, где занимались двенадцатиклассники, Хи Чжу быстрым шагом пошла по зловеще тихому коридору. Видно, из-за близких экзаменов, но, несмотря на вечерний час, в классах засиделось довольно много учеников.

В самом безлюдном из классов виднелся Чон У. Спина его, что решал задачи, поставив перед собой секундомер, была не просто прямой — безупречно собранной. Спохватившись, как бы не помешать, Хи Чжу на цыпочках подкралась ближе.

— Оппа.

Когда она, окликнув, легонько похлопала его по плечу, Чон У, нахмурившись, поднял голову. Глаза, до предела напряжённые, смягчились, лишь увидев Хи Чжу.

— Ты чего?

— Это тебе, ешь.

Небрежным жестом протянув пакет, Хи Чжу зачем-то почесала затылок. Думая при этом, что браться за непривычное — и впрямь дело нехорошее.

Увидев множество сладостей в пакете, Чон У светло улыбнулся.

— Это ты мне купила?

— Ну… благодаря тебе я сочинение хорошо сдала.

Кивнув, Хи Чжу прибавила: «Ты тоже хорошо сдай». И надо же — от этих-то слов Хи Чжу заёрзала и отвела глаза. По-взрослому сдержав желание её поддразнить, Чон У поднялся с места.

— Пойдём выйдем.

— Э-э, нельзя.

— Почему нельзя?

— Так у тебя завтра экзамен, куда там.

— На минутку-то можно.

— Не надо. Сиди учись, — сказала Хи Чжу, надавив Чон У на плечо. А потом, наклонившись, зловеще-презловеще шепнула:

— Ты же знаешь: лучший выпускник должен быть из павильона Красной птицы?

— Обычно в таких случаях желают сдать без нервов, не находишь?

— Так я ведь не из обычных.

Глядя на Хи Чжу, что взирала на него с самым наглым лицом, Чон У кивнул. С него довольно было и того, что незаурядная Сон Хи Чжу самым заурядным образом купила ему сладостей.

— Это я-то?

По дороге в общежитие, уже отдав Чон У сладости, Хи Чжу перехватила классная руководительница и обратилась с не самой приятной просьбой.

— Завтра утром постой перед учебным корпусом и, как увидишь старших, раздавай им по одной.

В безвкусной корзинке, что протянула учительница, доверху лежал шоколад.

— Я, вообще-то, хотела завтра отдохнуть…

— Ай, ну как же, старшим прибавится сил, если их подбодрит первая ученица павильона Красной птицы.

— Так есть же первые ученики и в других параллелях.

— Они тоже выйдут. И волонтёрские часы начислю.

— Сколько?

Тут-то Хи Чжу и заинтересовалась, но спросила угрюмо, будто ей всё равно.

— Часа два?

— Три.

— Н-ну…

— Тогда не буду.

— Ай, ну ладно, ладно.

Только тогда Хи Чжу прижала корзинку со сладостями к груди. Видно, кто-то хотел подчеркнуть принадлежность к павильону Красной птицы — на ручке была даже повязана красная лента.

— А это, случаем, не вы сами мастерили?

— Я и делала, а что? Некрасиво?

— Да. На будущий год попросите учителя рисования.

Полагая, что выразилась ещё довольно деликатно, Хи Чжу поклонилась и покинула учительскую.

На следующее утро Хи Чжу поднялась ни свет ни заря и надела форму. Не забыла и красное турумаги — чтобы старшие из павильона Красной птицы её узнавали. Она сомневалась, что найдётся хоть кто-то, кто не знает о её принадлежности к Красной птице, но раз уж учительница просила — деваться некуда.

С корзиной шоколада Хи Чжу пришла к учебному корпусу и оглядела учеников, откомандированных от других общежитий. От павильона Синего дракона размахивали каким-то транспарантом и кривлялись напропалую, а от Белого тигра тащили на себе короба с рисовыми лепёшками [1].

[1] Чхапссальток — клейкие рисовые лепёшки; их дарят перед экзаменами как пожелание «приклеиться», то есть поступить.

— А моё-то, выходит, получше.

Пожав плечами при виде безвкусной корзинки, Хи Чжу встала на место. Хотелось поскорее раздать всё старшим и отоспаться за недосып. Почему-то казалось, что нынче холоднее, чем вчера.

Простояв перед учебным корпусом с десяток минут, она стала замечать, как один за другим появляются старшие. Все казались напряжёнными, и лишь Да Ён, объявившаяся в красном пуховике, выглядела немного воодушевлённой.

— Сестрёнка Тэ Чжу!

— А сегодня вы без оппы?

— Занервничал, видать. Засел в туалете и не выходит, велел идти без него.

— Ай, вот уж чего знать не хотела…

Видя, какое тошнотворное лицо скорчила Хи Чжу, Да Ён расхохоталась. Желая поскорее её спровадить, Хи Чжу торопливо протянула шоколад. «Спасибо, съем с удовольствием», — жизнерадостно откликнулась та.

— В этом году фея угощений — ты?

Следом подошедший Чон У тоже выглядел неплохо.

— Ага, я. Оппа, будешь?

— Не надо. Я ж вчера получил.

Пожелав ей не перетрудиться, Чон У прошёл внутрь — на лице ни тени волнения, одна невозмутимость.

Остальные старшие были все на одно лицо. Как один осунувшиеся, они молча брали протянутый шоколад. К тому времени, когда шоколад стремительно таял, вокруг зашептались.

Причиной был великий принц Ли Ан, что шёл с непроницаемым лицом. Из тех, на ком взгляд останавливается сам собой, как ни отводи. Чувствовалось, как напряглись вышедшие от павильона Синего дракона ученики.

Хи Чжу невольно сжала кулак. Будто и на неё передалось общее напряжение. Оттого, что это странным образом задевало гордость, Хи Чжу нарочно принялась суетливо копаться в корзинке.

— …

Но стоило ей поднять голову — как взгляды сплелись. Великий принц Ли Ан, будто узнав её, приподнял бровь и, не моргнув и глазом, размашисто зашагал к ней. Шаг его был широк под стать длинным ногам — в мгновение ока он оказался прямо перед ней.

Глядя на неё сверху так, будто хотел что-то сказать, он бесстрастно протянул руку.

— Дай и мне.

— Что?

— Вот это, — сказал великий принц Ли Ан, кивнув на шоколад. Опешив, Хи Чжу оглянулась на учеников павильона Синего дракона. Их транспарант и леденцы вдруг сделались как будто ни к чему.

— Так я же из павильона Красной птицы.

— И что?

— …

С недовольным лицом поупрямившись, Хи Чжу протянула шоколад. Ведь не было сказано, что заботиться дозволено лишь о старших из своего общежития.

Хмыкнув, великий принц Ли Ан забрал шоколад. Кончики его пальцев скользнули по её ладони. Глядя в спину уходящему без единого слова благодарности, Хи Чжу подумала:

Отвратительный.

Оценка была неизменной.