Время пролетело незаметно, и с тех пор, как она купила карты в подворотне Тондэмуна, прошло уже полмесяца.
В ту ночь Дядя-Самоделкин, нацепив на правый глаз увеличительное стекло, очень долго разглядывал её трофеи. Время от времени из его губ вырывались звуки, похожие то ли на восхищение, то ли на разочарованный вздох.
Пока он разбирал на запчасти одну из колод, Га Гён и Да Чжин продумывали дизайн своих будущих голографических меток. Они соскребли клей с целлофанового скотча, вырезали нужные узоры резцом по дереву.
И вскоре им удалось создать весьма недурную колоду.
Прихватив с собой самопальные карты и контактные линзы от этой, как её там, MML, Га Гён отправилась в подпольное казино.
На Гамидо, помимо крупных легальных заведений, хватало и мелких игровых притонов. В основном туда заглядывали те, кто попал в блэклисты крупных казино, или мужики, решившие перекинуться в картишки, пока ждут очереди в бордель.
Охрана там была так себе, поэтому именно там промышлял Дядя-карманник, и там же лучше всего расходились краплёные карты Га Гён.
В подпольных казино даже не требовалось нанимать подставных курьеров* для замены колоды. Поскольку официальных дилеров там не водилось, достаточно было просто незаметно подменить карты, выждав удобный момент.
*Курьер-подставной (в оригинале «тыльчхиги» / 들치기) — профессионал, незаметно подменяющий обычную колоду на краплёную во время пересменки дилера (Shifting Time). Обычно эту роль выполняет шестёрка, давно работающая в конкретном казино.
За одну ночь, обойдя пять подпольных точек, Га Гён подняла два миллиона вон. Для мелких ставок это был просто колоссальный куш.
Слишком легко.
Ей больше не нужно было до рези в глазах всматриваться или напрягать нервы на кончиках пальцев. Разве что от линз глаза слегка пересохли, а так — никакой усталости. Знай себе делай ставки, глядя на всплывающие прямо перед глазами метки, и всё.
Любой дурак смог бы озолотиться на голографических картах, если бы набрался терпения и подождал четырёхчасовой пересменки, когда можно подменить колоду. Но, запихивая в карманы смятые купюры, она не чувствовала ни капли радости.
— Наверное... придётся сходить в казино и проверить их там?
К такому выводу они пришли после трёхчасового экстренного совещания. Га Гён, Да Чжин и Дядя-Самоделкин одновременно кивнули.
— Да, надо проверить, как эти метки будут читаться под местным освещением.
— Но, Га Гён, в «Весперу» же соваться слишком опасно... Говорят, там сейчас неспокойно, даже дядьки наши туда носа не кажут.
— Конечно, я не пойду в «Весперу». Жизнь-то у меня одна.
Она специально вернула слово «жизнь» и не забыла подмигнуть побледневшей Да Чжин.
— Я же говорю: рисковать не буду. Тем более, я уже выбрала место.
— К-куда...?
— В «Старлайт».
Лицо Да Чжин потемнело ещё сильнее.
Именно после вылазки в «Старлайт» Га Гён слегла. Она, конечно, молчала как партизан, но было ясно как божий день — там случилось что-то скверное. И вот теперь она снова собралась туда.
— Га Гён, может, выберешь другое место? Какое-нибудь казино попроще, второй лиги...
— Нет. Я считаю, «Старлайт» — идеальный вариант.
Чхэ Га Гён была из тех, кто до последнего скрывает боль, а уж о неприятностях, случившихся за пределами их района, и подавно предпочитала помалкивать.
Да Чжин прекрасно понимала, что подруга делает это ради них с Рудой, но иногда ей становилось обидно: неужели мы такие ненадёжные, что нам нельзя довериться? Казалось, она хоть немного полагается на Чха Гон У, но и это оказалось не так...
— Раз уж пойдёшь в «Старлайт», заодно загляни и в джанкет-зал. Ставки там небольшие, с двумя миллионами тебя пустят. Говорят, освещение там приглушённое, вот и проверишь, как метки читаются.
Дядя-Самоделкин, словно подливая масла в огонь, предложил сунуться ещё дальше. Га Гён, даже не думая отказываться, легко кивнула. Кажется, единственной, кто тут переживал, была Хан Да Чжин. Слово «опасно» вертелось у неё на языке, но она знала, что такими словами Га Гён не остановить.
— В джанкет-зал же вроде нужна бронь? — только и смогла выдавить она жалкую попытку возразить.
— Попрошу Дядю-ломбардщика. У него полно знакомых в «Старлайте».
— Н-но там же дресс-код...
— Точно. Забыла.
Га Гён откинула выбившуюся прядь, показывая, что об этом она действительно не подумала.
Две пары джинсов на все четыре сезона, четыре летние футболки да один пуховик на зиму — вот и весь её гардероб. Естественно, одежды, подходящей для VIP-зала, у неё отродясь не было.
— О, а вот и помощь идёт.
Как назло, именно сегодня Дядя-Самоделкин был на удивление болтлив. Проследив за его мозолистым пальцем, Га Гён увидела семенящую Тётушку-Прачку, которая как раз возвращалась с работы. Га Гён радостно окликнула её.
* * *
— Матерь божья, кто это у нас тут? — ахнула Прачка, словно восторженная школьница.
Только что переодевшаяся Га Гён неловко теребила ручку двери контейнера. В промежность задувал предательский сквозняк, а глубокое декольте так и норовило вывалить грудь наружу при малейшем наклоне.
Шатаясь по казино, она видела сотни женщин в подобном виде, но тогда это были чужие проблемы. Га Гён и в страшном сне не могла представить, что сама вырядится в нечто подобное.
— А побольше ткани на это не нашлось?
— Ой, да я и так еле нашла то, что хоть колени прикрывает! Чтобы ноги показать — мини-юбка самое то, но ты ж, Га Гён, вечно сидишь вразвалку, как пацанка.
— Какой смысл прикрывать колени, если бедро разрезано чуть ли не до пупка? — проворчала Га Гён, разглядывая своё отражение в окне.
Платье раздобыли через прачечную «Весперы». Тётушка-Прачка часто брала у них заказы на ремонт одежды, вот и сдружилась с персоналом. По её словам, в прачечной при курорте, как и в обычных химчистках, полно забытых вещей, за которыми хозяева так и не вернулись.
Какие драмы стояли за каждой брошенной вещью — история умалчивает, но все они были дорогими и идеально подходили для казино.
Прачка притащила несколько коктейльных платьев подходящего размера, и Га Гён выбрала самое тёмное и неприметное.
Это было лаконичное чёрное платье без лишних деталей. Две тонкие бретельки, казалось, вот-вот лопнут, а ткань так плотно облегала грудь, талию и бёдра, что было тяжело дышать. Слева на юбке зиял разрез, обнажавший ногу до середины бедра.
— С обувью беда. В прачечной только мужские туфли пылятся.
— А я у девочек из борделя одолжила. У них там этих туфель — как рук у тысячерукой Гуаньинь*.
*Тысячерукая Гуаньинь (Чхонсугваным) — буддийская богиня милосердия с множеством рук.
— У Гуаньинь вроде руки, а не ноги, разве нет?
— Ой, мадам, давайте не будем придираться к мелочам. Свои же люди. Да?
Га Гён лукаво усмехнулась и достала из пакета туфли. Они держались на ноге лишь за счёт двух ремешков из кожзама, таких же тонких, как бретельки на её платье. На фоне платья они смотрелись дёшево, но вряд ли кто-то в казино будет пристально разглядывать чужие туфли.
— Надо было выбрать что-нибудь поярче... Но тебе и так к лицу! У тебя же, Га Гён, черты лица такие выразительные!
Прачка суетилась с необычайным энтузиазмом. Она ловко застегнула молнию на спине, которую Га Гён не смогла дотянуть до конца, и распустила бигуди, накрученные заранее.
Волосы, круглый год стянутые в тугой хвост, теперь мягкими волнами рассыпались по плечам. Га Гён отвела взгляд, смутившись собственного отражения в окне. Душный ветер остудил её залившиеся румянцем щёки.
Тут она встретилась взглядом с Да Чжин. Оказывается, подруга всё это время молчала. Сидя на своём привычном стуле перед контейнером, она смотрела на Га Гён с каким-то нечитаемым выражением лица.
— Что? «Совсем убого?» —спросила Га Гён, пытаясь запихнуть выпирающую из декольте грудь обратно в платье.
— Убого? Ой, Га Гён! Чрезмерная скромность — это тоже порок! Если ты выглядишь сногсшибательно, так и спроси: «Правда ведь, я красавица?». Скажи же, Да Чжин?
Только после слов Прачки лицо Да Чжин, до этого казавшееся бледным и напряжённым, озарилось мягкой улыбкой.
— Да, тётушка. Проблема Га Гён в том, что она сама не понимает, насколько она красивая.
— Хан Да Чжин опять про себя говорит. Честно говоря, тебе бы эти платья пошли в сто раз больше, чем мне. Смотри. Настоящее платье принцессы.
Га Гён раскрыла сумку с вещами, выудив оттуда подол платья из нежно-голубого кружева.
— Будешь наряжаться каждый день в новое. Тётушка, можно я ещё пару дней подержу их у себя, а потом верну?
— Оставь себе! Начальница прачечной разрешила всё забрать. Говорит, только место занимают.
Слушая их щебетание, Да Чжин торопливо замахала руками.
— Не смеши меня. Куда мне в таком наряде...
— Как куда? Будешь в офис красивой ездить.
— Так тут идти-то пять минут.
— Вот и будешь эти пять минут чувствовать себя королевой! Раз уж нам привалило столько классных шмоток.
Широко улыбнувшись, Га Гён засунула в маленькую сумочку краплёную колоду и линзы. Да Чжин посмотрела на ослепительную улыбку подруги, а затем перевела взгляд на свою инвалидную коляску, стоявшую рядом.