Онлайн чтение книги Метод обольщения бойцовской собаки The courtship of a fighting dog
1 - 38

Се Гён с удивлением смотрела на Ча Мён. Она не понимала, почему тётя приехала сюда, а не в больницу. Особенно после того, как Се Гён солгала, что она не в гольф-клубе. Ситуация была крайне неловкой.

— Тётя, что ты здесь делаешь?

— Что делаю?

Лицо Ча Мён исказилось от шока. Её всегда спокойный голос едва заметно дрожал.

— Я надеялась, что это не так...

Она до последнего не верила, что найдет Се Гён в гольф-клубе.

«В гольф-клубе?»

«Э... Нет. Я ненадолго вышла».

Она хотела, чтобы эти слова оказались правдой. Но убедившись во лжи, она пришла в смятение. Се Гён не такая. Что заставило её так измениться?

— Почему ты здесь? Чем ты вообще занимаешься в последнее время, а?

Сквозь напускное спокойствие прорывалась паника. Се Гён молча смотрела на неё. Взгляд, полный разочарования. Давно она такого не видела. Но раз уж они встретились лицом к лицу, скрывать и убегать было нельзя. Рано или поздно это должно было случиться. Возможно, это было предопределено с того момента, как она снова встретила Му Гёля.

— Я учусь играть в гольф. Разве странно, что я нахожусь в гольф-клубе?

Ча Мён нахмурилась. Дело было не в очевидном ответе Се Гён. Взгляд, тон. Аура, исходящая от племянницы, казалась ей чужой.

— Твой парень. Он здесь?

— Зачем тебе?

— Раз уж я приехала, хочу на него взглянуть.

— Я представлю его, когда придет время.

— Я хочу видеть его сейчас.

Если ждать, пока Се Гён соизволит его показать, может быть слишком поздно. Неизвестно, как далеко зайдет эта «новая» Се Гён. Ча Мён сделала шаг к ней.

— Ты хоть понимаешь, как ты изменилась?

Се Гён парировала:

— И как же?

— Сама не знаешь?

— Я стала рано вставать и хорошо спать без таблеток. Или ты про то, что я начала заниматься спортом и стала энергичнее?

Перечисляя это, она понимала: все перемены были к лучшему. Она не понимала, почему тётю это так беспокоит.

— Что именно тебе не нравится, раз ты преследуешь меня?

— ...Преследую?

Глаза Ча Мён округлились.

— Вот об этом я и говорю. Твои слова, поведение, отношение. Ты считаешь это нормальным? Я закрыла глаза на то, что ты без спроса поменяла время уроков. Я сто раз прощала твои поздние возвращения. Я даже попросила экономку Ян изменить график работы ради твоего удобства. А ты что сделала?

На глазах Ча Мён выступили слезы, словно она была жертвой страшной несправедливости.

— Пока я старалась понять тебя и ждала, что ты делала?

Типичная тактика Ча Мён: выставить себя жертвой, а вину переложить на другого. В детстве Се Гён часто попадалась на это. Она чувствовала себя виноватой, хотя ничего плохого не сделала. Злилась она, но извиняться приходилось перед тётей. Это было так привычно. И именно из-за привычки она раньше этого не замечала.

— Ты же знаешь, как важен осмотр в больнице?

— ...

— И всё равно ты врешь мне и торчишь здесь. Ты считаешь, это правильно?

Уцепиться за одну ошибку и раздуть её.

— Я делаю всё ради тебя... Неужели ты не понимаешь?

Оправдание «всё ради тебя». Но от этого становилось нечем дышать.

— Идем.

Словно считая спор оконченным, Ча Мён потянула Се Гён за руку.

— Поговорим дома.

Се Гён не сдвинулась с места.

— Я сама разберусь.

— ...Что?

— С уроками и с больницей. Я разберусь сама, так что больше не беспокойся. И не надо меня понимать.

Воспитание и жертвы тёти, которые, как она думала, были ради неё. Оглядываясь назад, Се Гён понимала: она никогда этого не просила. То, что она считала защитой, теперь ощущалось как цепи. Как удавка на шее. Нужно вырваться, пока не поздно. Нельзя больше позволять тащить себя.

— Мне нравится, как я живу сейчас. Я чувствую себя живой и свободной. Я по-настоящему счастлива.

Ча Мён, напротив, считала, что нужно вернуть прежнюю Се Гён, пока не поздно. В смятении она спросила:

— Хочешь сказать, я делала тебя несчастной? Хочешь сказать, что вся моя жизнь, все усилия, посвященные тебе, были напрасны?

Обычная Се Гён уже склонила бы голову перед такими словами. Но...

— Я хочу сказать, что счастье, которое ты придумала для меня, и то счастье, которое чувствую я — это разные вещи.

Она ответила твердо и ясно. Это полностью выбило почву из-под ног Ча Мён.

— ...Ты действительно изменилась.

Взгляд Ча Мён задрожал. Казалось, всё время, любовь и силы, вложенные в Се Гён, были отвергнуты. Глядя на неё, Се Гён еще раз твердо произнесла:

— Это я, тётя.

— Нет. Это не ты.

— Неужели ты не можешь просто понять и принять меня такой?

Ча Мён медленно покачала головой. Это не настоящая Се Гён. Это просто временный бунт. Нужно вернуть всё на свои места, пока она не зашла слишком далеко. Еще не поздно. Ча Мён дернула Се Гён за руку.

— Идем.

— Не хочу.

— Иди за мной!

Ча Мён тянула её почти грубо. Никогда не видевшая тётю такой, Се Гён изо всех сил вырвала руку.

— Отпусти... меня!

После короткой борьбы на запястье остался красный след. След, оставленный тётей, которая всегда боялась, что Се Гён поранится. Ча Мён, глядя на вырвавшуюся племянницу, была в шоке и ярости.

— Что ты творишь?

Она не видела раны на руке Се Гён. Она видела только свою раненую душу.

— Как ты... как ты можешь так поступать со мной?!

Кап. Кап.

Слезы покатились по её щекам после крика. Ча Мён была не просто зла или разочарована — она была в отчаянии. Но Се Гён оставалась спокойной. Как и в детстве, она не дрогнула при виде слез тёти. Наоборот, она отреагировала холодно.

— Нам нужно время... и тебе, и мне.

Се Гён развернулась. Оставив плачущую Ча Мён позади.

— Ын Се Гён!

Ча Мён закричала:

— А ну стоять!

Крик, смешанный с рыданиями, вонзился в спину, как нож, но Се Гён не обернулась. Если она обернется сейчас, всё вернется на круги своя.

— ...Гёль.

Перед ней стоял Му Гёль. Он наблюдал за происходящим с ледяным выражением лица.

Се Гён почувствовала, что вот-вот заплачет. Она видела в его глазах искреннюю тревогу и беспокойство за неё. Гнев в его взгляде был направлен не на неё. Се Гён стиснула зубы, сдерживая слезы. Она не хотела плакать, как в детстве. Она хотела уйти от той Ын Се Гён.

Глаза Ча Мён, догнавшей Се Гён взглядом, расширились от ужаса. Увидев Му Гёля, она дрожащим голосом произнесла:

— Почему... почему ты здесь...

Ча Мён в растерянности схватилась за голову. А потом заорала:

— Я спрашиваю, почему ты стоишь перед Се Гён?!

Му Гёль, молчавший до этого, поковырял в ухе мизинцем.

— Чертовски громко.

От такой наглости Ча Мён схватилась за лоб. Секретарь Ча, наблюдавший за сценой, поспешно вышел из машины, чтобы поддержать её. Отмахнувшись от его успокаивающего жеста, Ча Мён набросилась на Се Гён:

— Почему ты с этим парнем? Ты общалась с ним тайком от меня? Всё это время ты ходила в гольф-клуб, чтобы встречаться с ним?

— ...

— Отвечай! Ын Се Гён!

Молчанием проблему не решить. Придется столкнуться лоб в лоб. Се Гён открыла рот.

— Мужчина, с которым я встречаюсь — это Му Гёль.

— ...Что?

— Я встречаюсь с Му Гёлем. Мы пара.

Ча Мён сжала кулаки.

— Ты говорила, он директор клуба. И это была ложь?

— Нет, это правда.

— Хочешь сказать, этот тип стал директором? Как?!

В это невозможно было поверить. Ча Мён была охвачена чувством предательства. Руки дрожали, сердце бешено колотилось. Она не могла скрыть своего возбуждения.

— Как... как такое возможно? Как ты могла скрывать это от меня? Как ты могла... со мной?!

Му Гёль пробормотал себе под нос:

— Чего они тут драму развели?

Ча Мён испепелила его взглядом. Но Му Гёль искренне не понимал ситуации.

— Нет, ну правда. Племяннице двадцать восемь лет, она встречается с парнем. Разве это повод рыдать? Можно подумать, у нас тут любовный треугольник.

— Ты... не вмешивайся.

Он и не собирался стоять в стороне. Му Гёль демонстративно взял Се Гён за руку.

— Пошли.

Ча Мён в ужасе схватила Се Гён за другую руку.

— Нет!

Теперь это точно походило на треугольник. Се Гён посередине, Му Гёль тянет за одну руку, Ча Мён — за другую. Му Гёль сжал её ладонь крепче. Глядя на сопротивляющуюся Ча Мён, он вспомнил прошлое.

«Убрать тебя из школы? Проще простого».

Это были не те слова, которые подобает говорить председателю образовательного фонда ученику. Но Ча Мён сказала их ему. Он до сих пор помнил тот холод, который исходил от неё тогда. Чувство превосходства, высокомерие. Жадность и эгоцентризм — вот кем была Ын Ча Мён.

Для других она могла казаться милосердной и компетентной, но Му Гёль никогда не видел её такой. Она казалась ему человеком с темным нутром, скрывающим грязные секреты.

— Не разочаровывай тётю еще больше.

Ча Мён прошипела это, глядя на Му Гёля с убийственной ненавистью. Её трясло от гнева. Она думала, что избавилась от него навсегда, но этот паразит, преследовавший их годами, умудрился пролезть обратно.

Как пиявка. Хочет выпить кровь моей Се Гён.

— Се Гён, прошу тебя...

Ча Мён с мольбой посмотрела на племянницу. В её заплаканных глазах теплилась последняя надежда.

Нет же, Се Гён? Моя Се Гён не могла так поступить. Не могла. Правда?

От вида слез в глазах Ча Мён сердце Се Гён сжалось. Но она понимала: если она не отпустит Ча Мён сейчас, она потеряет Му Гёля.

А терять Му Гёля она не хотела ни за что на свете.

— ...Прости, тётя.

Голос Се Гён был тихим, но твердым.

— Пойдем, Му Гёль.

Она вырвала руку из хватки Ча Мён и повернулась к Му Гёлю.

— Се Гён!

Когда Ча Мён закричала, в дело вступил секретарь Ча. Прямо перед тем, как Му Гёль и Се Гён сели в машину, он протянул руку к плечу Се Гён.

Хлоп!

Му Гёль отбил его руку. Усадив Се Гён в машину, он обернулся.

— Вали.

— Сам отойди.

Секретарь Ча быстро схватился за ручку пассажирской двери.

Щелк.

Се Гён заблокировала дверь изнутри. Она закрыла глаза, словно говоря, что больше не хочет ничего видеть и слышать. Секретарь Ча в отчаянии крикнул:

— Вы так и уедете?! Председатель!..

— Бля.

Му Гёль схватил руку секретаря Ча и выкрутил её. Когда тот попытался сопротивляться, он заломил ему руку и кивнул в сторону Ча Мён.

— Ослеп? Иди лучше о ней позаботься.

Ча Мён сидела на асфальте.

— Председатель!

Секретарь Ча вырвался — точнее, Му Гёль его отпустил — и бросился к Ча Мён.

Пока секретарь Ча помогал ей подняться, Му Гёль сел за руль. И они уехали прочь.