Машина Му Гёля остановилась перед домом Се Гён. Поездка до гольф-клуба за её машиной заняла бы слишком много времени, поэтому сегодня вечером и завтра утром ей снова придется воспользоваться его помощью. Се Гён вышла из машины, Му Гёль последовал за ней.

— Ты собираешься это забрать?

Му Гёль кивнул на деревянную колонку в руке Се Гён.

— Ага. А что, проблемы?

— Может, отдашь её мне?

— Еще чего.

Се Гён прижала колонку к груди, всем видом показывая: «Даже не думай».

— Жадина.

— Кто бы говорил.

Скрестив руки на груди, она добавила назидательным тоном:

— Я и подумать не могла, что ты до сих пор общаешься с До Юном.

— А что, нельзя?

— Он же был твоим «челноком». За хлебом бегал, сумку носил.

— Кто тебе такое сказал?

Казалось, вся школа знала об этом, кроме самого Му Гёля.

— Это До Юн просто ходил за мной.

— Неважно, какая была причина. Когда сильный таскает за собой слабого, слухи рождаются сами собой.

Му Гёль обошел машину и встал прямо перед ней.

— Значит, ты тоже так меня видела? Как типа, который вымогает деньги у слабых?

Сказать «нет» было бы ложью. Ситуация выглядела именно так, хотя прямых доказательств у неё не было.

— Если скажешь, что это не так — я поверю.

— Это не так.

— Хорошо.

— И это всё?

— А что еще? Извиниться?

— Вообще-то стоило бы.

Му Гёль всем своим видом — сморщенным от недовольства лицом — выражал, насколько ему неприятно такое недопонимание. Заметив это, Се Гён спросила:

— Ты всё еще хочешь её забрать?

— Ага.

Му Гёль демонстративно кивнул и уставился на колонку в её руках. Взгляд был настолько откровенным, будто эта колонка с самого начала была его единственной целью.

Покачав головой, Се Гён протянула ему деревянную поделку.

— На, забирай.

— Сэнк ю.

В итоге колонка, сделанная руками Се Гён, оказалась у Му Гёля. Его беспардонность была настолько очевидной, что он сам невольно рассмеялся. Се Гён, пораженная его наглостью, тоже улыбнулась. В этот момент их осветил свет фар приближающегося автомобиля. Му Гёль резко дернул Се Гён за талию к себе.

— Ты что творишь?..

— Тш-ш. Тихо.

Его решительный тон заставил её напрячься. Му Гёль тихо прошептал:

— Кажется, это машина того секретаря Ча.

Се Гён затаила дыхание и замерла в его объятиях. Свет фар становился всё ярче, приближаясь, а затем машина проехала мимо них. Только тогда Се Гён обернулась.

Это был синий грузовик.

Она отстранилась и сердито посмотрела на Му Гёля.

— Это по-твоему машина секретаря Ча?

— ...О? Ошибочка вышла.

Се Гён смотрела на него с немым укором, а Му Гёль лишь неловко хохотнул.

— Я закрываю глаза на такое поведение в последний раз.

— А если не закроешь, то что?

— Заявлю в полицию.

Услышав столь категоричный ответ, Му Гёль откашлялся и, помахивая трофейной колонкой, направился к водительскому месту.

— Спасибо за подарок.

— Невероятно.

Всё, что он делал, было наглым и возмутительным. Но, странное дело, Се Гён это не отталкивало. Она молча смотрела вслед удаляющейся машине Му Гёля, пока та не скрылась за поворотом. Улыбка, игравшая на её губах, медленно погасла. Когда Му Гёль уехал, в сердце снова стало пусто.

Той же ночью.

Деревянная колонка заняла почетное место на тумбочке у кровати Му Гёля. Он включил первое, что попалось под руку. Как назло, это был трот. Несмотря на шумный ритм «кун-짝», улыбка не сходила с лица Му Гёля. Да, он отобрал эту колонку почти силой, но настроение было отличным. Вещь, сделанная Се Гён, хранила тепло её рук. Глядя на неё, он вспоминал, как сосредоточенно она её собирала. Под ритм песни о любви он начал притопывать ногой. Текст песни бил точно в цель — прямо в его сердце.

***

В отличие от мира за стенами дома, где каждый день открывал что-то новое, внутри всё текло по-старому. 24 часа. 365 дней. 10 лет. 20 лет. За всё это время не изменилось ровным счетом ничего. Можно было назвать это стабильной и мирной жизнью, а можно — скучной и застоявшейся рутиной.

— Поедем утром вместе.

Ча Мён сказала это еще до того, как Се Гён успела сесть за стол.

— Секретарь Ча на рассвете улетел на Чеджу. Так что сегодня доеду до работы благодаря племяннице.

Се Гён на мгновение замерла. Было очевидно, что она лихорадочно соображает. Ча Мён, словно не желая давать ей времени на раздумья, спросила снова:

— Не получится?

Единственное, чего не делала Ча Мён — это не водила машину. Немного поколебавшись, Се Гён ответила честно:

— Думаю, не выйдет. У меня сегодня нет машины.

— Почему нет машины?

— Я вчера не забрала её из гольф-клуба.

Она поехала с Му Гёлем обедать, потом в мастерскую. Весь день она передвигалась на его машине. Она и представить не могла, что секретаря Ча не будет на месте. Он ведь всегда был тенью тёти. Ча Мён слегка прищурилась и мягко спросила:

— Ты не слишком увлеклась свиданиями? Знаешь, мы в последнее время совсем перестали разговаривать.

— Тётя, ты же занята. Да и я в последнее время тоже.

Эти слова укололи Ча Мён. Какой бы занятой ни была Се Гён, она всегда была рядом, когда тётя того хотела. Всегда доступна, всегда готова поговорить. Но с тех пор как начались эти отношения, она словно отдалилась на шаг. Вместо того чтобы выразить обиду, Ча Мён положила кусок рыбы без костей в тарелку Се Гён.

— Похоже, твой парень хорошо к тебе относится.

— Да. Он хороший человек.

Она дала тот ответ, который хотела услышать тётя. Но стоило произнести эти слова, как в памяти пронеслись моменты, проведенные с Му Гёлем. Встреча на месте свидания вслепую. Совместные обеды. Удар по лицу тренера Яна в гольф-клубе. Поездка к морю. И горы.

Оглядываясь назад, она понимала: все эти воспоминания были хорошими.

После смерти родителей она прожила с тётей двадцать лет. Но за эти неполные два месяца с Му Гёлем она испытала больше, чем за всю жизнь. И, что самое главное, она много смеялась. Му Гёль давал ей то, чего не могла дать тётя. Что же это было?

Голос тёти прервал её размышления.

— «Хороший человек»... Мне уже любопытно.

Ча Мён изобразила теплую улыбку.

— Ты ведь не забыла обещание? Если всё станет серьезно, ты меня с ним познакомишь.

Напомнив о том, что Се Гён упустила из виду, Ча Мён перешла к следующему пункту.

— Я записала тебя к гинекологу на следующую неделю. Пойдем вместе?

— К гинекологу? Зачем так внезапно?

— Просто плановый осмотр.

В этом доме никто не ходил к гинекологу «просто так», без особых причин. К тому же Ча Мён не могла иметь детей. И дело было не в болезни. У неё поздно начались месячные, цикл был нерегулярным, а в двадцать лет они прекратились вовсе, без видимых причин. Одни врачи ставили ранний климакс, другие — гормональный сбой. Диагнозы разнились, но вердикт был один: Ча Мён бесплодна. Говорили, что в их роду были женщины, которые не могли иметь детей. Именно поэтому кровная линия «Ын» была такой ценной. И именно поэтому Ча Мён сменила фамилию Се Гён на «Ын».

— Месячные регулярные?

— Да.

— Боли есть?

— Нет.

— Обильные?

— ...

Се Гён положила ложку. Это был уже перебор.

— Если будет что-то не так, я скажу.

— Тебе неприятен этот разговор?

— Он не доставляет удовольствия.

— Я просто спросила, потому что волнуюсь...

Всегда одно и то же. Заставляет нервничать, лезет в душу, а в итоге — «просто волнуюсь». «Я делаю это ради тебя». И на этом всё.

— Тётя. Мне двадцать восемь.

— И правда. Наша Се Гён уже совсем взрослая. Тётя слишком опекает тебя, да?

Если подумать, так было всегда. «Мне двадцать пять». «Мне двадцать». «Мне девятнадцать». «Мне тринадцать». Каждый раз тётя кивала, соглашаясь. Но на деле она никогда не признавала, что Се Гён выросла. Сегодня это чувство скованности было особенно сильным. Но, как и всегда, ей пришлось смириться. Она не могла уйти от тёти. И всё же...

«Я вообще не понимаю, ради чего ты терпишь свои "девять вещей"».

Слова Му Гёля эхом отдавались в голове.

«Я верил, что если буду упорно делать эти девять вещей, однажды это закончится».

У неё закралось сомнение: а будет ли конец у её терпения?

Ча Мён молча наблюдала за притихшей Се Гён. Её интуиция уловила перемену в племяннице. Она не могла точно сказать, в чем дело, но чувствовала это кожей. Точно так же, как тогда, в девятнадцать лет.

— Се Гён..!

Однажды Се Гён вернулась домой промокшая до нитки. Получив звонок от экономки Ян, Ча Мён бросила все дела и примчалась домой. Мокрая школьная форма валялась на полу, а Се Гён невозмутимо лежала в ванне.

— Что случилось?

— Ничего.

— Ты вся промокла, как это "ничего"? Ты так шла домой? А если простудишься? Господи..!

Она до сих пор помнила взгляд Се Гён, смотревшей на неё из ванны. И звук её дыхания, разрезавший влажный воздух ванной комнаты.

— В школе сработали спринклеры. Я не пострадала, так что не волнуйся.

Сказать «не волнуйся» не значило, что она перестанет волноваться. Ча Мён схватила телефон. Увидев её панику, Се Гён спросила:

— Тётя. Ты будешь звонить в школу?

— Конечно! Как они следят за оборудованием?! А если ты заболеешь...

— Не звони. От этого не простужаются.

— Осенний ветер ледяной! Ты слабая, ты можешь заболеть.

— Тётя.

Тогда Се Гён впервые показалась ей чужой.

— Если от такой ерунды можно простудиться, то мне не в школе надо быть, а в больнице.

Эти слова, казалось, она уже где-то слышала. Они крутились у неё в голове несколько дней. А потом, когда она познакомилась с другом Се Гён, о котором ничего не знала, она поняла.

— Мы учимся в одном классе.

Наглый парень, стоявший рядом с примерной Се Гён. Рубашка расстегнута, сумка небрежно перекинута через плечо. Увидев его дерзкий взгляд, она вспомнила источник той фразы.

— Если падаешь после жалкой стометровки — тебе не в школе место, а в больнице.

Девятнадцатилетняя Се Гён, попавшая под влияние хулигана. У Ча Мён возникло странное чувство, будто та Се Гён снова стоит перед ней. И тревога, что нынешний мужчина рядом с ней оказывает такое же дурное влияние, как и тот парень.

— Надо бы мне в ближайшее время взглянуть на твоего парня.

Она хотела убедиться лично. Возможно, она увидит то, что упустил секретарь Ча.

— Всё-таки я твоя единственная семья и тётя. Хочу угостить вас вкусным ужином.

— Я спрошу его.

— Обязательно.

Ча Мён мягко улыбнулась. И подумала. Девятнадцать лет. Как тогда она оторвала того парня от Се Гён. Так и сейчас, если решит, что этот мужчина влияет на неё плохо, она сделает всё, чтобы избавиться от него. Даже если он всего лишь незначительная помеха. Она не позволит ничему липнуть к её Се Гён.