Онлайн чтение книги Метод обольщения бойцовской собаки The courtship of a fighting dog
1 - 12

Глава 12

Тот день был все еще жив в памяти. Тот Му Гёль и та тётя.

Был урок физкультуры. Се Гён, которой наскучило сидеть в классе, рассеянно смотрела в окно. Её взгляд то и дело возвращался к ребятам, которые сдавали стометровку.

«Вау!»

Среди криков детей выделялся Му Гёль. Он мчался на своих длинных ногах, привлекая всеобщее внимание. Глядя на Му Гёля, летящего как ветер, ей вдруг тоже захотелось побежать.

«Если будешь бегать под солнцем, упадешь в обморок».

Наставление тёти было удалено из памяти. Нарушив запрет выходить из класса во время физкультуры, она вышла на спортивную площадку.

«Се Гён!»

Несколько одноклассниц радостно подбежали к ней. В такие моменты формальные друзья, которых подобрала ей тётя, были не так уж плохи.

«Учитель! Се Гён вышла!» «Се Гён тоже хочет бежать».

Так она впервые встала на стартовую линию стометровки. Ощущение было странным. Широкая площадка, песок под ногами. Ветер и палящее солнце. Вместо головокружения она чувствовала свежесть. Сколько же времени прошло с тех пор, как она бегала? В памяти всплыли моменты, когда она бежала навстречу маме и папе, и к горлу подкатил ком.

«На старт».

Учитель поднес свисток к губам. Она, как и подруга рядом, крепко сжала кулаки и устремила взгляд вперед. Там, на финише, был Му Гёль.

Фвиииить—!

Она рванула вперед со свистком. Все бежали, стиснув зубы. Только у неё рот был приоткрыт. Уголки губ поползли вверх и не опускались. Даже когда подруга обогнала её, она смеялась. Ветер, бьющий в лицо, щекотал, а сбившееся дыхание дарило радость.

«Ын Се Гён, 31 секунда!»

Она пересекла финишную черту последней. Позже она узнала, что в школе никто не бегал медленнее 30 секунд.

«Ха-а, ха...»

От резкой остановки дыхание перехватило. Ноги запутались, и она упала. От смущения она вскочила, даже не чувствуя боли. Но по колену текла кровь. Одна из девочек, звавшаяся подругой, тут же подбежала.

«Се Гён! Ты в порядке?» «Да. В порядке».

Подруга тут же позвонила тёте.

«Се Гён поранилась!» «Я же говорю, я в поря...дке».

Махнув рукой, мол, поняла, подруга отвернулась. И начала подробно описывать ситуацию, приведшую к падению. Казалось, она прибежала не из-за раны Се Гён, а ради того, чтобы позвонить её тёте.

Редкое участие в уроке физкультуры закончилось возвращением на скамейку запасных. С запозданием начало саднить колено. Нужно было сходить в медпункт, вытереть кровь или продезинфицировать рану. Она встала, чувствуя, что надо что-то делать. Но так называемая подруга, не отрывавшаяся от телефона, схватила её за запястье.

«Твоя тётя сказала, что скоро будет». «Я собиралась пойти в медпункт». «Нельзя. Мне велели усадить тебя на скамейку и следить».

Это была не подруга, а надзиратель. Когда прозвенел звонок, оповещающий об окончании урока, дети один за другим потянулись в класс. В этот момент Му Гёль, оторвавшись от крана с водой, прошел сквозь толпу и направился к ней. Закатав рукава футболки до плеч, он был мокрым, словно попал под дождь.

«Покажи колено».

На этот приказной тон Се Гён невольно вытянула ногу.

Плеск—

Вода выплеснулась прямо на рану.

«Эй! Ты что творишь!»

Подруга рядом возмутилась. Видимо, брызги попали на её спортивную форму. Му Гёль поковырял в ухе, всем видом показывая, что её крики ему мешают.

«Это чистая вода». «А если рана воспалится?!» «Эй. Ты. Хватит крякать. Уши вянут».

Лицо подруги мгновенно покраснело. Се Гён едва сдержала смех. Сквозь сдавленный смешок пробился голос Му Гёля.

«Ты дура, что ли?»

Взгляд Му Гёля был прикован к колену, испачканному кровью и водой.

«Не знаешь, что, когда кровь засохнет, отдирать песок будет больно?» «Беспокоишься обо мне?» «Сдурела?»

Почему эти грубые слова показались ей заботой, она не знала. И в этот момент черный седан, разрезая пространство спортивной площадки, въехал на территорию. Это была тётя. От напряжения во рту пересохло.

«Се Гён!»

Тётя, мгновенно оказавшаяся рядом, достала платок и прижала его к колену. Подруга быстро доложила обстановку. Выслушав, Ча Мён сказала с тревогой:

«Зачем ты вообще вышла? Я же сто раз говорила: будешь бегать на солнце — упадешь в обморок».

Поверх ожидаемого беспокойства прозвучало довольно громкое бормотание:

«Она не поэтому упала».

Услышав дерзкий тон, Ча Мён выпрямилась.

«Ты кто?» «Не видите? Ученик». «Я спросила имя». «Скажу имя — узнаете?»

От его бунтарского тона лицо Ча Мён застыло ледяной маской. Наблюдая за этим, Се Гён заволновалась. Она боялась, что Му Гёлю достанется от тёти. Но...

«Она упала не из-за солнца. Просто споткнулась о собственные ноги».

Му Гёль возразил тёте. Эти несколько простых слов показались Се Гён настоящим бунтом. Тётя заговорила с Му Гёлем тем же поучительным тоном, каким обычно говорила с ней.

«Некоторые люди падают в обморок от долгого пребывания на солнце или переутомления».

«Какое переутомление у того, кто пробежал стометровку за 31 секунду?» «Выносливость у всех разная». «Даже если так. Если человек падает от жалкой стометровки, ему надо не в школе сидеть, а в больницу ложиться».

Щека тёти едва заметно дрогнула. Это было микроскопическое изменение, но Се Гён увидела его отчетливо. «Невоспитанный, наглый мальчишка». Прочитав мысли тёти, она невольно улыбнулась. И поспешно прикрыла рот рукой. В тот момент, глядя на Му Гёля, дерзко уходящего под палящим солнцем, ей стало интересно.

***

Шею Му Гёля обернули белой тканью. Впервые в жизни посетив барбершоп, он столкнулся со сложным вопросом.

— Есть желаемый стиль?

Откуда ему было взяться. Догадливый мастер потрогал волосы Му Гёля.

— Волосы густые, может, немного проредим и уберем длину?

Мастер даже принес планшет, показывая разные стили и объясняя их. Му Гёль, который никогда в жизни не гнался за модой, не знал, что ему пойдет. И слова мастера пролетали мимо ушей. Оторвав взгляд от планшета, Му Гёль посмотрел на себя в зеркало.

— Я в этом не разбираюсь. Делайте как знаете.

— Как знаю?

— На ваше усмотрение, чтобы было круто.

— Ну, раз так...

Мастер усмехнулся, приподняв уголок рта, и взял ножницы. В этот момент по спине Му Гёля пробежал холодок. Только сейчас он заметил, что мастер был лысым. Му Гёль поспешно открыл рот.

— По... погоди.

Но было уже поздно.

Чик.

Первой пала челка, закрывавшая брови. Следом — волосы на висках, едва прикрывавшие уши. И сравнительно аккуратный затылок. Волосы отрезались безжалостно.

— Послушайте.

— Да.

— Эм, мне кажется, вы режете слишком уж смело.

Чик, чик.

— Я занимаюсь стрижками уже 15 лет. У вас четкая линия челюсти и густые брови. Если открыть лицо, вы будете выглядеть гораздо опрятнее и мужественнее.

Не успел он договорить, как на пол упали еще пучки волос. У Му Гёля пересохло в горле. Но возвращать было уже нечего. Му Гёль закрыл глаза. Волосы всё равно отрастут. Решил довериться лысому цирюльнику.

***

Картину на стене гольф-клуба заменили на новую. Хён Джу, пристально разглядывая её, наклонила голову.

— Эта картина какая-то...

Не возникало ощущения «хорошо», «плохо», «красиво» или «так себе». Просто круглая луна, прилепленная к стене.

— Мир искусства всегда такой?

— Что именно.

— Я вообще не понимаю. Что в этом такого великого?

Джи Хун рассмеялся.

— Эта картина похожа на фотографию, да?

— Это фото?

— Нет, картина.

— Запутаешься тут.

— В этом и есть её прелесть.

Скрестив руки на груди, Джи Хун завороженно смотрел на картину, в которой, казалось бы, не на что смотреть. Идея подписаться на аренду картин и выставлять их на стене принадлежала Джи Хуну. Поэтому раз в три месяца в лобби клуба появлялось новое полотно.

Нынешняя картина была точно во вкусе Джи Хуна. Картина с изображением «Лунной вазы», передающая ощущение чистоты и ясности. Джи Хун, чьей специальностью было изобразительное искусство, мечтал когда-нибудь нарисовать что-то подобное. Это не очень вязалось с образом Джи Хуна, который был расчетлив и сообразителен. Но смотреть на картины и рисовать их — это то, что он любил больше всего. Однако искусство, независимо от жанра, требовало больших денег.

Поэтому он и ступил на порог игорного дома. Чтобы оплатить дорогую учебу и материалы. Он учился днем и работал ночью, так и закончил университет. Какое-то время он стучался в двери галерей как безымянный художник, но в итоге не смог писать картины, которые приносили бы деньги, и выбыл из гонки. Решив, что лучше уж зарабатывать, чем жить ни то ни сё, он собирался вернуться в казино. Но Му Гёль остановил его.

«Ты. Если вернешься в эту яму, не выберешься оттуда, даже если умрешь и воскреснешь».

По сути, он стал спасителем его жизни. Живя без чьей-либо помощи и доброты, Джи Хун впервые получил их от Му Гёля. Благодаря Му Гёлю он теперь зарабатывал неплохие деньги в гольф-клубе.

— О? Директор идет.

Джи Хун обернулся. Му Гёль в белой рубашке шел к ним.

— Директор... Кажется, что-то изменилось?

— И правда.

Джи Хун поспешил навстречу.

— Доброе утро.

Быстро пройдя через автоматические двери, Му Гёль равнодушно взглянул на новую картину.

— Это картина или фото?

— Картина. Говорят, на неё ушло ровно 6 месяцев.

— Сфоткать можно было бы за 6 секунд.

— Давайте воспринимать живопись как живопись.

Му Гёль криво встал перед картиной, разглядывая её, и уголок его рта дернулся вверх в усмешке. Если присмотреться: чистая, ровная. Белая и опрятная. Точно как Ын Се Гён. Он хотел еще немного полюбоваться картиной, но Джи Хун прервал его вопросом:

— Кстати, вы постриглись?

Хён Джу тоже отреагировала мгновенно.

— То-то я смотрю, что-то изменилось!

Му Гёлю, с его новой короткой стрижкой, было неловко от такого внимания.

— А ну брысь отсюда.

Он замахал руками, отгоняя их, как мух. Но Джи Хун и Хён Джу всё равно вставили свои пять копеек.

— Давно надо было подстричься.

— Точно. Вам очень идет, директор!

Му Гёль поспешно зашел в лифт.

— Кто на симуляторах?

— Одна VIP-клиентка.

Можно было не гадать — Се Гён. Проверив заранее расписание уроков Се Гён, Му Гёль нажал кнопку подземного этажа. И дал указание:

— Пока VIP не уйдет, тренера Яна в подвал не пускать.

— Понял.

Двери лифта закрылись, и кабина поехала вниз. Му Гёль украдкой глянул на свое отражение в зеркале.

— Нормально, что ли.

Короткие волосы были непривычны, но выглядело вроде неплохо.