Онлайн чтение книги Метод обольщения бойцовской собаки The courtship of a fighting dog
1 - 24

В машине на обратном пути царило безмолвие. Му Гёль украдкой поглядывал на сидящую рядом Се Гён. С тех пор как они тронулись, она не проронила ни слова. Хотя они ехали вдоль побережья, её взгляд был неотрывно устремлен вниз.

— Ты же не злишься, а?

Се Гён не ответила.

— Не знаю, что там этот придурок Чхоль Ён наплел, но это всё бред.

— ...

— Не забивай голову ерундой. Это на тебя не похоже.

В обычной ситуации она бы уже огрызнулась: «А что на меня похоже?» или приказала бы ему замолчать. Но сейчас Се Гён лишь поджала губы и смотрела в окно. Уж лучше бы она придиралась к его словам.

— Эй, Ын Се Гён, ты серьезно?

— ...Останови.

— Зачем? Собираешься отсюда такси вызвать?

— Просто останови, — отрезала она.

Се Гён была непреклонна. К счастью, они еще не выехали на скоростное шоссе. Му Гёль припарковался на обочине и повернулся к ней, намереваясь наконец поговорить. Но тут же в испуге воскликнул:

— ...Эй, что с тобой?!

Она выглядела странно: пылающие щеки в сочетании с мертвенно-бледными губами. Му Гёль схватил её за плечи и развернул к себе.

— В чем дело? Что случилось?

— Мне... плохо. Тошнит.

Виной всему была та стопка соджу от Чхоль Ёна. Региональный напиток оказался куда крепче обычного, и то, что она выпила его залпом, дало о себе знать. Му Гёль огляделся. К счастью, неподалеку виднелся круглосуточный магазин.

— Потерпи немного.

Машина рванула к магазину. Му Гёль выскочил наружу и через минуту вернулся с бутылкой воды. Он настежь распахнул пассажирскую дверь.

— Выходи. Тебе нужно подышать.

Это было единственно верным решением. Когда Се Гён вышла, он протянул ей воду.

— Пей. Холодная вода сейчас — лучшее средство.

Она молча приняла бутылку, которую он сам же и откупорил.

— Ха...

То ли от ледяной воды, то ли от свежего воздуха, но пожар внутри начал понемногу стихать. Се Гён глубоко вздохнула. До её слуха донесся ворчливый голос Му Гёля:

— И зачем было пить, если совсем не умеешь?

Се Гён выдохнула и ответила:

— Выпила, потому что была в полном шоке и недоумении. Тебе-то что?

Раз начала язвить — значит, полегчало. Му Гёль с облегчением выдохнул.

— И что же тебя так шокировало?

— Ты еще спрашиваешь?

Се Гён подняла на него взгляд. Увидев её ярко-красные щеки, Му Гёль не выдержал и прыснул.

— Смешно?

— Нет.

Слова и мимика жили раздельно: уголки его губ предательски ползли вверх. Улыбка Му Гёля по-прежнему была непривычно чистой. Обычно он холодный, в драке — свирепый, но когда улыбается — всё меняется. Ледяная маска в миг спадает. В памяти Се Гён чаще всего всплывал именно такой Му Гёль. Не тот жесткий парень, а тот, что открыто улыбался. Его напускная крутость, с которой он раздувался перед ней в школе, и то, как он хвостиком ходил за ней, оберегая, — эти обрывки воспоминаний всплывали в её голове совершенно внезапно. Но, судя по всему, сам Му Гёль помнил только странности.

— Неужели у тебя совсем нет хороших воспоминаний обо мне?

Ей стало досадно. Неужели она осталась в его памяти только такой?

— Не знаю, что ты там себе надумала, но для меня все воспоминания о тебе — хорошие.

— И то, как я набросилась на тебя в первый день? И как ябедничала учителю? И как пробежала стометровку за тридцать секунд? Это по-твоему «хорошие воспоминания»?

— Ага.

Му Гёль помнил каждый миг.

— Сейчас я понимаю — это было мило. Та Ын Се Гён была просто прелесть.

Тогдашнему Му Гёлю хотелось сказать ей какую-нибудь банальную, до дрожи сентиментальную фразу в духе «Ты первая женщина, которая так со мной поступила». Настолько она была красивой и милой. Настолько ему хотелось её защитить.

Глядя на погрузившегося в ностальгию Му Гёля, Се Гён покачала головой.

— Ты знаешь, что ты очень странный?

— А ты типа само совершенство и заурядность?

Му Гёль любил её именно за то, что она не была обычной. И сейчас это чувство никуда не делось. Его взгляд стал настолько красноречивым, что Се Гён, смутившись, отвернулась к морю. Они проехали всего десяток километров, но пейзаж здесь был иным. Песчаный пляж искрился в лучах заката. Так и тянуло броситься туда.

Топ, топ.

Прежде чем она успела подумать, ноги сами понесли её вперед. Се Гён не решилась бежать, она просто шла, а Му Гёль, само собой, следовал за ней. Ноги утопали в песке. Это было неудобно, но не раздражало. Наоборот, на душе становилось как-то мягко. Она остановилась у самой кромки воды. Волны лениво накатывали на ступни и убегали обратно. Она не ощущала море так близко почти двадцать лет.

— ...Офигенно! — внезапно крикнул Му Гёль в сторону океана.

— Ты что творишь?

— А то не видно.

У-а-а-а-а!

Он орал как сумасшедший. И то, как органично этот крик вплетался в шум прибоя, заставило Се Гён невольно рассмеяться. Море в лучах заката было прекрасным и призрачным. Казалось, алый закат вот-вот придавит своей тяжестью. Ей хотелось броситься в воду, хотелось лечь на песок и смотреть в небо. Но она ничего не делала.

— Вода, наверное, холодная.

— А мне кажется — в самый раз.

Была осень. И Се Гён с её «холодно», и Му Гёль с его «в самый раз» были правы. Но температура воды не имела значения. Ей хватало просто смотреть. Му Гёлю — нет. Закатав штанины, он решительно зашагал в воду. Се Гён испуганно крикнула:

— Простудишься!

Му Гёль, не обращая внимания, шел дальше.

— Му Гёль!

Когда вода достигла колен, он остановился и обернулся.

— Не холодная она. Освежает.

Словно желая доказать это, он зачерпнул ладонями воду и подбросил её вверх. Брызги сверкнули в лучах заходящего солнца. Только сейчас Се Гён заметила вдалеке серферов. Люди на волнах, море, закат — всё было сказочно красиво. И среди этой красоты к ней размашистым шагом шел Му Гёль.

— Пойдешь?

— Нет.

— «Нельзя» или «не хочу»?

— Одежда намокнет. И я могу заболеть.

— Значит, если ты не намокнешь, то можно?

— Как это — зайти в море и не намокнуть?

— Вот так.

Му Гёль подхватил её на руки.

— ...А-а!

Прежде чем она успела дернуться, он закинул её к себе на плечо. Усадив её на одном плече, Му Гёль уверенно вошел в воду. От опасного покачивания у Се Гён перехватило дыхание. Она вцепилась в его плечо и голову — это была отчаянная попытка не свалиться.

— ...Хватит! — закричала она, зажмурившись.

— Хватит, не иди дальше!

Му Гёль остановился.

— Открой глаза.

В самом центре тишины Се Гён медленно разомкнула веки. Тук-тук, тук-тук. Сердце зашлось от увиденного. Она не могла поверить, что находится прямо посреди моря.

— Ну как?

— ...Красиво.

Казалось, она без остатка растворилась в этом безлюдном осеннем море. Сердце никак не хотело успокаиваться. Ощущение того, что ты паришь над водой, не замочив даже края одежды, было...

— Просто чудо.

Слово «фантастика» само пришло на ум. Она чувствовала надежную опору Му Гёля и странное спокойствие. Грудь распирало от эмоций.

Всплеск...

Они простояли так долго, прежде чем Му Гёль медленно вышел на берег. Когда он поставил её на твердый песок, первым же делом проверил её одежду.

— Видишь? Ни капли не намокла.

— И правда.

— В этом мире нет ничего невозможного, если действительно захотеть.

Это была истина, которую Му Гёль познал на собственной шкуре.

— Помнишь, что ты сказала мне когда-то? Спросила, не собираюсь ли я затащить тебя на то дно, где живу сам.

Эти слова долго сидели в его сердце острым кинжалом.

— Тогда мне было чертовски горько это слышать.

Се Гён чувствовала то же самое. Та фраза, брошенная невзначай, всё это время колола её горло, словно застрявшая кость.

Тогда всё так и было. Му Гёль был на дне, и встречаться с ним означало спуститься туда самой. Тётя была против него, а пойти против тёти значило покинуть безопасную и уютную клетку, которую та построила. Она не хотела бросаться в омут с предсказуемым финалом. Но всё равно, она не должна была так говорить.

— На самом деле, мне всё это время было не по себе.

Му Гёль не по своей воле оказался на дне. И её слова прозвучали как осуждение его жизни.

— Я хотела извиниться, если представится случай. Прости меня.

Спустя девять лет Се Гён наконец произнесла это запоздалое извинение.

— Не нужны мне твои извинения, — легко бросил Му Гёль.

— Благодаря тем твоим словам я и выкарабкался сюда.

Каждый раз, когда ему разбивали лицо, когда он харкал кровью, когда нечем было дышать — он вспоминал её.

— Ты спрашивала, как я стал директором.

Он хотел это скрыть. Не хотел, чтобы она узнала. Но сейчас он почувствовал, что должен быть честным. Только так он сможет стать к ней ближе.

— Я работал в игорных домах.

Этого было мало, чтобы описать те годы.

— Но не просто карты-рулетка. Бои.

— ...Бои?

— Кулачные бои. Где всё заканчивается только тогда, когда один не может встать. Я дрался там как пес. С твоими словами в сердце.

«Ты собираешься затащить меня на то дно, где живешь сам?»

— Это ведь паршиво — понимать, что тащишь любимого человека в ту сточную канаву, где обитаешь сам.

Поэтому он рвал жилы, чтобы подняться. Чтобы жить как человек.

— Когда открыл гольф-клуб и немного перевел дух... Почувствовал себя человеком. Захотелось жить как все.

И тогда он снова встретил её.

— Так что теперь я буду жить вот так. Видеть солнце, чувствовать ветер.

И ходить на свидания.

Му Гёль улыбнулся. Се Гён не могла даже представить, через какой ад ему пришлось пройти, чтобы вот так улыбаться. Она не знала, что сказать.

— Я даже не знаю, что говорят в таких случаях.

— Говори первое, что придет в голову.

В голове Се Гён была только одна мысль.

— Ты молодец, Му Гёль.

Бровь Му Гёля дрогнула. Он ждал, что она испугается. Или начнет допрашивать про законность. Был готов даже к презрению в её глазах. Но...

— И мне больно.

— Почему?

— Не знаю.

Се Гён медленно покачала головой.

— Я и подумать не могла, что ты вел такую жизнь.

— Да я и сам не знал, что так будет. Так что смотри только на то, что есть сейчас.

Му Гёль оборвал её мысли.

— Я выжил. Стал человеком. И я стою перед тобой.

— ...

— Разве этого недостаточно?

Для него это было единственным, что имело значение. И для Се Гён было важно именно то, что он это сделал. Не должность директора или деньги, а его стальная хватка, воля, умение выгрызать свое право на жизнь. Она поняла, что Му Гёль, которого она считала просто грубым куском стали, на самом деле выковал из себя щит и меч. То, как он пробивался вперед, защищая то, что ему дорого, вызывало у неё только восхищение.

Свист...

Подул ветер, и Му Гёль заговорил:

— Ответь на один вопрос.

Ему хотелось поддаться этому порыву ветра. Просто довериться ему и обнять стоящую перед ним девушку.

— Если можно выбрать только один из двух вариантов. Я тебе нравлюсь или я тебе противен?

— Ты мне и не нравишься, и не противен.

— Никаких «и». Выбирай что-то одно.

Нравится... или противен...?

Это была самая сложная игра в «выбери одно» для Се Гён. Но если уж выбирать...

— Ты мне не противен.

— Ну и слава богу.

— Почему?

— Потому что ты мне нравишься.

Всё еще. По-прежнему.

Губы Му Гёля коснулись её губ. От неожиданности Се Гён даже не успела испугаться и просто зажмурилась. Ей показалось, будто она снова провалилась в самую пучину моря. Шум волн бил в уши, в носу стоял густой запах океана. Язык Му Гёля, ворвавшись в её рот, двигался плавно, словно плыл.

— ...

Даже в такой момент её мозг лихорадочно пытался принять решение: оттолкнуть его или остаться на месте? Пока она колебалась, Му Гёль притянул её за талию к себе.

— ...М-м-м.

Му Гёль решил, что ему плевать, если после поцелуя он получит пощечину. Плевать, если она назовет его сумасшедшим подонком. Если его поступок заслуживал удара — пусть бьет. Если заслуживал ругани — пусть кроет на чем свет стоит. Но он не мог остановиться.

— Ха...

Эти сладкие, мягкие губы и скрытый в них маленький мир окончательно лишили его рассудка.

Се Гён тоже была не в силах сопротивляться Му Гёлю, который обрушился на неё, как мощная волна. Крепкие объятия и этот безудержный поцелуй — всё это было для неё в первый раз.

Море, закат и поцелуй. ...И Му Гёль.

Всё слилось в одну линию. Ей казалось, что она шагнула за грань реальности прямо в сказку.