Онлайн чтение книги Метод обольщения бойцовской собаки The courtship of a fighting dog
1 - 40

Это была сцена, о которой он когда-то мечтал. Держать Се Гён в своих объятиях.

— ...Ха.

Издав низкий стон, Му Гёль раздвинул нежную плоть и вошел в неё.

— Ах.

Стиснув зубы, Се Гён отвернула голову. День был невероятно долгим. Побег от тёти, поездка к морю, игры в воде и, наконец, этот отель. Трудно было поверить, что всё это произошло за один день.

— Больно?

— ...Нормально.

Начало было осторожным. Му Гёль, войдя лишь наполовину, медленно покачивался. Когда он слегка приподнялся, чтобы сменить неудобную позу, Се Гён обняла его.

— Просто... так.

Ей было стыдно. Всё это было для неё в новинку. И для Му Гёля тоже. Снова опустившись, он прижал Се Гён к себе. Мягкая кожа коснулась его груди и живота. Нежная плоть, обхватывающая его член, была горячей. Казалось, вся кровь прилила туда.

— ...Ы-ых.

При каждом его движении вырывался сдавленный стон. То ли интуиция, то ли инстинкт, но тело Му Гёля двигалось ритмично, обнимая Се Гён. Её мягкая грудь терлась о его твердую грудь, усиливая возбуждение. Когда дыхание Се Гён касалось его уха, по телу пробегали мурашки.

— ...Гёль.

— Да.

Откликнувшись на её зов, Му Гёль опустил руки. Ладони, обнимавшие её округлые плечи, скользнули вниз по спине и сжали ягодицы. В таком положении он двигался, плотно прижимаясь к ней. По кончику члена пробегала мелкая дрожь.

— ...Ха.

Му Гёль низко застонал. Услышав этот звук, покрасневшая Се Гён уставилась в пустой потолок. Когда боль первого проникновения утихла, она наконец осознала, что обнимает Му Гёля. Между ягодицами, сжатыми его большими руками, становилось влажно. Она чувствовала реакцию своего тела и горячий член Му Гёля. И, что самое главное, она чувствовала, как он сдерживается ради неё. Поэтому она разжала объятия. Солнце, быстро клонившееся к закату, уже скрылось. Только когда в номере отеля воцарилась темнота, Му Гёль обрел свободу.

— ...

Он приподнялся на руках и окинул взглядом лежащую Се Гён. Вслед за взглядом потянулись пальцы. Он накрыл ладонью её выпуклую грудь. Мягкая плоть просочилась сквозь пальцы. От его прикосновения по спине Се Гён пробежала дрожь. Она сглотнула сухой комок. Даже в темноте она чувствовала жар, исходящий из его глаз. Смутившись, она отвела взгляд. В этот момент он повернул её лицо к себе за подбородок. И накрыл её губы поцелуем.

— М-м-м...

— Ха...

Его язык вторгся внутрь, исследуя рот. Мягкий кончик прошелся по зубам и сплелся с языком Се Гён.

— У-уп...

Это было не похоже на поцелуй у моря. Му Гёль напирал глубоко и сильно. Это был сигнал, что он больше не может сдерживаться. Он поднял одну ногу Се Гён. Между её широко разведенными ногами он начал работать бедрами. Больше не дразня, он двигался в своем темпе.

Чвак, чвак.

С влажным хлюпающим звуком он начал вбиваться в неё. Каждый раз, когда из её истерзанных поцелуями губ вырывался сдавленный стон, казалось, его член становился еще больше.

— Ха-а...

Разогрева было достаточно. Лежа под углом, Му Гёль вошел в неё до конца. Член, бывший внутри лишь наполовину, скользнул в Се Гён на всю длину.

— А..!

Се Гён вскрикнула. Ощущение давления, пронзившего её снизу, прокатилось по всему телу.

— ...Ха-ах!

Войдя до самого основания, Му Гёль сделал толчок вверх. Тонкое тело вздрагивало, и каждый раз вырывался стон. Он взял в рот колышущуюся грудь. Желание, которое он сдерживал, прорвалось наружу.

— Гёль... Му... Гёль. Ах!

Му Гёль не слышал, как она зовет его. Он с силой втянул сосок в рот, терзая его языком. Каждый раз Се Гён сжималась вокруг него. Возбуждение, казалось, захватило его тело и мозг.

Чвак, чвак.

Он толкался бедрами. Грудь колыхалась, мягко касаясь его лица. Он зарылся лицом в эту маленькую ложбинку и сосал грудь. Токаясь бедрами, он с силой сжимал её мягкие ягодицы.

— Ха-а-ах!

Стоны Се Гён лишали его рассудка. Поэтому он гнал коней. Желая, чтобы рассудок Се Гён помутился так же, как его собственный. Чтобы возбуждение овладело ею так же, как им. В конце толчков Му Гёль плотно прижался к ней низом живота.

— ...Ха.

На мгновение он замер, тяжело дыша. Лунный свет падал на кровать. Через приоткрытое окно доносился шум прибоя. Всё было идеально. И всё же чего-то не хватало. Му Гёль приподнялся и сменил позу. Схватив Се Гён за таз и притянув к себе, он начал двигаться. Её мягкая грудь качалась перед его глазами. Колышущаяся плоть, лицо Се Гён, закусившей губу, красные следы на её теле. Всё это возбуждало его еще сильнее.

— Ха! ...А!

Он больше не мог думать и рассуждать. Потеряв контроль, Му Гёль нарастил темп. Пальцы Се Гён впились в простыню, скручивая её, словно пытаясь разорвать. Это была агония чувств, блуждающая где-то между болью и наслаждением.

***

Выйдя из машины, Ча Мён поморщилась.

— Это точно здесь?

— Я позвоню.

Секретарь Ча достал телефон. Ча Мён огляделась. Пустырь, недостроенное бетонное здание. Жуткое и неприятное место, словно из криминального фильма.

— Телефон выключен.

Ча Мён глубоко вздохнула.

После того как Се Гён отвергла её и ушла, она пролежала в больнице целые сутки. Она могла бы выписаться сразу, как пришла в себя, но решила выждать день. Вдруг Се Гён вернется и придет к ней? Больница — лучшее место, чтобы вызвать у Се Гён чувство вины и вернуть её.

Ее сестра, Ын Э Ён, долго лежала в больнице перед смертью, и Ча Мён с Се Гён ходили туда утром и вечером. Когда сиделка отдыхала, они даже спали там урывками. Всё это делалось ради формирования связи с Се Гён. После ухода матери это был процесс запечатления в сознании Се Гён мысли, что Ча Мён — её замена.

Поэтому она ждала всю ночь. Не спала, глядя в потолок палаты. Она не знала, когда придет Се Гён. Если бы она пришла, Ча Мён, сделав вид, что неохотно, простила бы её. Но Се Гён не пришла. Более того, она не ночевала дома. Зная, с кем она ушла, Ча Мён не могла этого вынести.

Нужно найти причину проблемы.

— Это частная территория, уберите машину!

Из бетонного здания вышел мужчина в черном костюме и закричал.

— Не слышишь? Убирай машину!

Секретарь Ча преградил ему путь.

— Не лезь не в свое дело и проваливай.

— Не шуми тут и сам проваливай.

Мужчина оглядел секретаря Ча и Ча Мён.

— На шестерок не похожи.

Но и клиентами они быть не могли. Здесь работали только по предварительной записи. Просто так зайти было нельзя. Почувствовав ауру мужчины, секретарь Ча отступил на шаг. В конце концов, это была его территория. Для него они были нарушителями или помехой. Секретарь Ча перешел к делу, сменив тон на более вежливый:

— Мы пришли встретиться с человеком.

— Это не кофейня, так что уходите по-хорошему, пока ноги целы.

Мужчина положил руки на грудь секретаря Ча и толкнул. Но тот стоял как скала.

— Хочешь проблем?

Секретарь Ча схватил мужчину за руки и опустил их вниз. Его хватка была нешуточной.

— Боец, что ли?

В этот момент раздался стук каблуков.

— Эй! Это не бойцовский пес.

Фьють. Окурок пролетел по воздуху и упал перед Ча Мён.

— Это сука.

Ча Мён, раздавив окурок каблуком, нахмурилась.

— Следи за языком, Джин Сук.

Госпожа Пак ухмыльнулась. И сунула купюру в задний карман брюк охранника.

— Это мои гости, так что иди.

— Сказали бы сразу, я бы проводил.

— Я поняла, иди.

— Хорошего дня.

Увидев щедрые чаевые, мужчина быстро удалился. Секретарь Ча встал позади Ча Мён. Оглядев его с ног до головы, Госпожа Пак сказала:

— Секретарь Ча, ты такой здоровый, наверняка и сила есть.

— Пак Джин Сук..!

— А что, тебе не нравится, когда я заглядываюсь на твое добро? Сама-то к моему мужу липнешь только так.

Даже если вещью не пользуешься, неприятно, когда её трогают другие. Даже если это муж.

Опасаясь непредсказуемости Госпожи Пак, Ча Мён обернулась к секретарю:

— Иди в машину и жди.

Уходить не хотелось, но приказ есть приказ. Поклонившись, секретарь Ча неохотно удалился.

— Прямо как верный пес джиндо.

— Хватит язвить.

— Не хочешь слушать — не приходи.

Госпожа Пак прекрасно знала, зачем Ча Мён приперлась сюда в такую рань.

— Слышала, у тебя дыра в бюджете из-за отмены инвестиций на полтора миллиарда?

— Откуда ты знаешь?

— Я всё-таки бизнесвумен. Думаешь, у меня нет связей? А ты еще заливала моему отцу про свою интеллигентность, прикрываясь мной.

— Твой отец тоже в накладе не останется. Знаешь, сколько школа будет собирать за обучение каждый год? Мы всё честно поделим и выплатим. Так что передай мужу: инвестиция стоящая.

— А мне плевать. Я просто не хочу с тобой связываться. Так что инвестиций не будет. Заначка моего отца — это мои деньги. Я буду держать их при себе.

Ча Мён скрестила руки на груди и сверлила взглядом Госпожу Пак. Всё, что у неё было лучше, чем у Ча Мён — это отец. И она каждый раз кичилась этим.

— Ты по своей тупости не понимаешь.

— Чего ты несешь?

— Почему твой отец до сих пор так радуется, когда видит меня?

Когда отец Ча Мён был жив, он был дружен с отцом Джин Сук.

— Знаешь, как твой отец называл меня при жизни моего папы? «Дочь прокурора».

— ...Стерва.

В невыгодной ситуации она всегда прикрывалась мертвым отцом.

— У твоего отца больные колени. Если он сядет в тюрьму в таком возрасте, оттуда его вынесут только вперед ногами. Понимаешь, о чем я, Джин Сук?

Госпожа Пак не знала деталей. Какие именно законы нарушил её отец, развивая бизнес.

— Ну дал пару взяток чиновникам, ну уклонился от налогов. Не слишком ли ты долго доишь эту тему, уже двадцать лет прошло?

Ча Мён усмехнулась. Отец Джин Сук был своего рода наследством, оставленным её отцом.

«Когда будет трудно, приходи в любое время».

Родители Ча Мён, то есть бабушка и дедушка Се Гён, погибли в автокатастрофе, когда Ча Мён училась в старшей школе. На похороны прокурора пришло множество людей, и она получила десятки визиток. Используя эти визитки как трамплин, она развила образовательный фонд и дошла до создания международной школы. С годами люди начали понимать, что у неё и её сестры нет реальных компроматов или доказательств, и один за другим отворачивались. Последним остался отец Джин Сук. Он остался, потому что у него было рыльце в пушку. Боялся, что всплывут какие-нибудь доказательства. Боялся, что грязь забрызгает его дочь Джин Сук. Чем невежественнее человек, тем больше с него можно содрать.

— Это в последний раз, Джин Сук.

Дело было не в совести. Просто если она преодолеет этот кризис, он ей больше не понадобится.

— Так что закрой глаза и помоги один раз. Больше я тебя не потревожу.

— Верить тебе или нет?

— Верь. Так тебе же спокойнее будет.

Госпожа Пак покачала головой и отступила. Если прибыль будет, почему бы и нет.

— Ладно. Я не буду мешать инвестициям, пусть отец решает.

— Спасибо.

— Если всё сказала, уходи.

Ча Мён остановила уходящую Госпожу Пак.

— У меня есть еще один вопрос.

Госпожа Пак обернулась.

— Тот парень, которого я видела у твоего дома в прошлый раз. Откуда ты его знаешь?

Госпожа Пак наклонила голову от неожиданного вопроса. Единственным парнем, которого Ча Мён могла видеть у её дома, был Му Гёль.