Экстра. Часть 4
Экстра. Часть 4
В то время Тэ Шину было девять лет. Прошло всего пять лет с тех пор, как они вырвались из лап Со Кён Чхоля.
«Я знаю, что не имею права говорить это, Тэ Шин. Но я надеюсь, что ты сможешь прожить жизнь, не связанную с компанией "Сомён". Надеюсь, тебе не придётся жить среди этих чудовищ в этом адском месте. Надеюсь, ты вырастешь человеком, способным радоваться простым и скромным мелочам.»
Мать оставила Тэ Шину всего несколько строк предсмертной записки, написанной неуверенным, дрожащим почерком — так, будто она предчувствовала собственную кончину.
Ким Ю Ён боялась, что после её смерти компания «Сомён» заберёт Тэ Шина под свою опеку. Но на самом деле председатель Со не вспоминал о внуке ещё больше десяти лет.
Подобно матери, Тэ Шин был абсолютно одиноким в этом мире.
После развода с Ким Ю Ён Со Кён Чхоль начал свою жизнь заново: женился на другой женщине, за которой стояли влиятельные покровители, и у него родился ещё один сын.
Со Гё Джин, воспитывался в семье так, будто он был единственным сыном и наследником Со Кён Чхоля, рос в тепличных условиях и начал безобразничать, едва научившись ходить.
Пьянки и вечеринки, издевательства над животными, школьное насилие, преступления на сексуальной почве. Проступки Со Гё Джина росли по нарастающей, становясь всё более изощренными, словно законы для него не существовали.
Когда поползли слухи, что он подсел на наркотики, председатель Со, взбешённый до предела, сделал заявление. Он объявил, что вернёт вычеркнутого из памяти наследника компании «Сомён» — Со Тэ Шина.
Расчёт был простым: появление сводного брата заставит Со Гё Джина почувствовать угрозу, и это наконец вобьёт хоть немного ума в башку избалованного сорванца, который никогда в жизни не ведал страха.
Тэ Шин больше года отвергал приказ председателя вернуться в компанию «Сомён».
В конце концов он сдался, осознав, что больше не может следовать последнему желанию матери.
Ким Ю Ён хотела, чтобы Со Тэ Шин вырос человеком, умеющим ценить маленькие радости, который может улыбаться утреннему щебетанию птиц, шелесту листьев на ветру или благоговейным гимнам, доносящимся из-за церковной ограды.
К сожалению, он не смог стать таким человеком.
Внутри него всегда бушевала жестокая и дикая ярость.
Каждый раз, вспоминая, как его мать умирала в одиночестве и нищете, он испытывал жгучее желание разорвать кого-нибудь на куски, растоптать и сожрать.
И тогда Тэ Шин решил снова стать частью семьи Со. Уверенный, что в конце концов он заберет всё.
Только так можно было заглушить кипящую внутри и сжимающую горло ярость.
Но даже придя туда по собственной воле, как он мог объяснить чёртово удушье в груди, сдавливавшее его каждый раз, когда он переступал порог особняка Со?
Время от времени Тэ Шин задыхался, словно страдающий от приступа гипервентиляции[1] безумец, вылетал из особняка и зажигал сигарету дрожащими руками.
В тот день он тоже шарил по карманам в поисках зажигалки, как вдруг заметил девочку, сидевшую на корточках у противоположной стены и разговаривавшую с котом.
— Ты голоден? Хочешь есть?
На вид ей было лет тринадцать-четырнадцать.
Её школьная форма, явно купленная на вырост — с расчётом на три года вперёд, висела на хрупкой фигурке, как с чужого плеча, комично большая.
В этой нелепо большой форме она улыбалась так безмятежно, словно на свете не было никаких забот. Её невинное личико излучало чистейшую невинность.
Это зрелище было настолько чуждым, так диссонировало с миром Со Тэ Шина, вечно искривлённому и прогнившиму от всевозможной злобы и мерзких желаний.
— Ай! Эй... почему ты царапаешься? Больно же. Разве мы не друзья? Я что, одна так думала? Я так разочарована.
Получив царапину на тыльной стороне ладони от кота, она на секунду скорчила личико, но затем тут же расплылась в дурашливой улыбке. Может быть, всё дело было в этом донельзя наивном выражении лица.
Тэ Шин прислонился к противоположной стене и наблюдал за девчонкой, которая играла — нет, пыталась подружиться — с котом. До тех пор, пока зажатая между губами сигарета не истлела до самого фильтра.
После этого глупенькая девчонка продолжала появляться пару раз в неделю: она садилась у той самой стены, читала книгу или возилась с бродячим котом.
А когда из служебной двери в боковой части особняка выходила женщина средних лет, она во весь голос звала «Мам!» и бежала к ней навстречу.
С ослепительно яркой улыбкой, от которой у него начинала болеть голова.
Тэ Шин смутно подумал, что, наверное, именно такое выражение лица имела в виду его мать, когда говорила, что надеется вырастить сына человеком, способным радоваться простым мелочам.
Прислонившись к стене по другую сторону дороги — всего в нескольких шагах, Тэ Шин время от времени поглядывал на девчонку, которая так легко улыбалась.
И порой в его голове мелькала мысль: если бы его мать не погибла, возможно, он тоже смог бы вырасти таким человеком.
И вот однажды это случилось.
В тот день он как раз заканчивал курить, растоптав окурок ботинком он уже собирался уходить, как вдруг девочка, кормившая кота, резко повернула голову.
С рычанием мотора у въезда в переулок показался седан. Это была та самая машина, которая забирала Со Гё Джина из школы.
Девочка просто опустила взгляд вниз. Но машина неожиданно сбавила ход и остановилась.
Через заднее стекло Тэ Шин смутно разглядел силуэт Со Гё Джина. Что он почувствовал тогда? Тревогу?
Его нервы натянулись струной.
Он уже тогда знал, что Со Гё Джин — безрассудный и импульсивный ублюдок. В конце концов, в их жилах текла одна и та же густая кровь чудовища.
Задняя дверь седана распахнулась, и из машины выглянул Со Гё Джин. В тот же миг Тэ Шин зашагал вперёд.
Лицо Со Гё Джина, только что сиявшее так, будто он нашёл новую игрушку, мгновенно перекосилось при виде шагающего к машине брата.
— Со школы возвращаешься?
Услышав сухой тон Тэ Шина, Со Гё Джин широко открыл глаза от удивления.
Примечание:
1.Гипервентиляция — это слишком частое или глубокое дыхание, из-за которого нарушается баланс кислорода и углекислого газа в крови. Она может вызывать головокружение, слабость, покалывание и чувство нехватки воздуха.
