Контент удален!

Экстра. часть 9

 

 

Огромная волна осознания накрыла его с головой — он превратился в вуайериста-извращенца. По спине Чхи Ука пробежали мурашки. Он вскочил, словно его кто-то пнул.

 

— Свидание вслепую. Мне нужно пойти на свидание вслепую. Сегодня же. Прямо сейчас...

 

Его паническое бормотание пронеслось по мрачному коридору тира призрачным шёпотом.

 

В тот же день после обеда на заседании совета директоров, исполнительного директора Со Тэ Шина единогласно избрали членом совета директоров.

 

Событие не стало неожиданностью и обошлось без сюрпризов.

 

Однако разгребание дел, закономерно последовавших за этим, загрузило главного секретаря Чхи Ука так плотно, что у него едва хватало времени передохнуть.

 

Какое-то время — не говоря уже о свиданиях вслепую — у него даже не было времени на мастурбацию: он  был заживо погребён под тоннами тяжёлой работы.

 

Попытки устроить себе хоть одно свидание, для которого он донимал друзей просьбами, одна за другой проваливались, а ему оставалось выслушивать их бесконечные проклятия. А последовавшие за этим кошмары были просто жестокими. Он даже сбросил 3 кг. Последствия оказались тяжёлыми.

 

Ему пришлось прибегнуть к медитации — к чему у него отродясь не лежала душа, — и заниматься постоянным самовнушением:

 

«Я ничего не видел. Изыди, демон похоти».

 

То воспоминание, которое он с таким трудом похоронил с помощью многократного самовнушения... Какого чёрта оно всплыло именно сейчас?

 

Чхи Ук вытащил платок и вытер им холодный пот, выступивший на лбу.

 

— Кхм. — Он неловко кашлянул и заговорил:

 

— С чего вы вдруг спрашиваете? Я ведь не монах — просто с тех пор, как начал на вас работать, стал  холостяком. А теперь вы вдруг интересуетесь моей личной жизнью, и я даже не знаю, как на это реагировать.

 

Тэ Шин уловил в его голосе тонкий намёк на обиду и упрёк, коротко усмехнулся:

 

— Я что, слишком загонял тебя  всё это время, секретарь Ян?

 

— Одного вашего признания мне уже достаточно. Пусть моё тело и изнашивается, вы всегда достойно компенсируете труд, так что я намерен оставаться преданным, как и прежде, исполнительный директор.

 

— Что ж, это хорошо.

 

— Хм... Хотя у меня и нет сил на отношения, в амурных делах я разбираюсь отлично — меня можно считать экспертом. У вас возникли какие-то трудности?

 

Изображая невозмутимость, Чхи Ук осторожно и окольными путями прощупывая почву, выбрал максимально почтительный тон.

 

Среди многочисленных достоинств секретаря особенно ценным было чувство такта. Его профессия предполагала умение читать атмосферу, так что не заметить странный настрой босса он просто не мог.

 

Мужчину, которому было абсолютно плевать, встречается ли его секретарь с кем-то, кукует в одиночестве или помирает бобылем, вдруг начали волновать вопросы, которые он никогда в жизни  не задал бы — на то могла быть лишь одна причина.

 

Неужели его охватил предсвадебный синдром ещё до  предложения?

 

"Погодите-ка... Разве бывает предсвадебный синдром до предложения?"

 

В общем, как бы то ни было, если исполнительный директор Со Тэ Шин ведёт себя настолько нетипично для самого себя, это значит лишь одно: в его отношениях с Юн Соль А что-то пошло не так.

 

Находясь рядом с ним всё это время и внимательно наблюдая за ним, Чхи Ук отлично знал: любое изменение, любой сбой или переменная в жизни Тэ Шина всегда исходили исключительно от Юн Соль А.

 

— Дело не столько в трудностях... Просто я не чувствую уверенности.

 

— В чём вы не уверены...?

 

— У меня предчувствие, что мне могут отказать.

 

Тихо пробормотал Тэ Шин, рассеянно поглаживая подушечкой пальца поверхность кольца, зажатого в ладони.

 

Буквально вчерашней ночью он видел, как Юн Соль А тихонько выскользнула из постели и, стараясь не издать ни звука, прокралась на кухню, чтобы выпить противозачаточные таблетки.

 

Хотя он частенько бросался фразочками о том, что хочет сделать её беременной, он вовсе не был одержим исключительно размножением.

 

Появятся у них дети или нет — для него это не имело решающего значения.

 

И тем не менее, он не мог отрицать: стоило ему только представить, что хрупкое тело Юн Соль А  постепенно округляется, как у него  начинал ныть член.

 

Сама мысль о том, что на свет появится маленькое существо — её точная копия, — будет расти, а потом прибегать к нему и крепко обнимать за ноги... От одной этой фантазии его штырило, как безнадежного извращенца. В этом он мог признаться даже самому себе.

 

Но дело было вовсе не в самом процессе зачатия или беременности — куда важнее была та глубокая, нерушимая связь, которая навсегда связала бы их через ребёнка.

 

Контрацепция и всё, что с ней связано, были лишь поверхностным симптомом — символом того, что она возводит между ними глухую стену.

 

Именно поэтому ему так хотелось заглянуть в её  мысли.

 

Юн Соль А всё ещё жила в апартаментах, которые он для неё снял. Тэ Шин тоже приезжал туда каждый вечер после работы, фактически сожительствуя с ней. Но его неизменно бесило то, что это «сожительство» никак по-настоящему их не связывало.

 

По какой-то причине Юн Соль А вечно удерживала едва заметную дистанцию — тончайший барьер вокруг своей хрупкой раковины,  так и не открываясь ему до конца.

 

Вот что сводило его с ума.

 

Стоило ему заикнуться о будущем вроде брака или детей, как Соль А одаряла его своей фирменной ослепительной улыбкой — от которой у него  кружилась голова — и уходила от ответа, сглаживая все углы расплывчатыми фразами.

 

Когда он спрашивал: «Может, поженимся и будем жить вместе?», она отвечала: «Разве ты не слишком занят на работе?» — тонкий уход от темы, лишь откладывавший неизбежный ответ.

 

Каждый раз это ощущалось так, будто кто-то со всего маху бил ему кулаком под дых. Дыхание перехватывало, а по телу от макушки до пят пробегал ледяной озноб — словно в череп вонзили холодное шило.

 

Будто его огрели по затылку прикладом ружья. Честно говоря, если бы его и впрямь треснули по голове, было бы менее неприятно.

 

Обладая колоссальной физической силой, вести психологические войны с хрупкой женщиной, весившей в два раза меньше него, он совершенно не умел. Это душило, раскаляя нервы до предела, так что выносить это больше не было сил.

 

Каждый день он подавлял в себе дикое желание связать это хрупкое тело и заставить её выложить все свои секреты перед ним лицом к лицу.

 

Со Тэ Шина переполняло жестокое, первобытное желание растерзать душу Юн Соль А, обнажить перед собой всю её сущность и безраздельно завладеть ею.

 

Что скрывалось за тонким коконом, которым Соль А окружила себя, — за этим барьером?

 

Почему она вечно делала от него шаг назад?

 

Вот чего он никак не мог взять в толк.

 

Даже сейчас, когда кольцо для предложения было уже готово, в его воображении ярко и чётко рисовалась сцена: Соль А неловко улыбается и отвергает его предложение. Словно это уже произошло наяву. Настолько реальным казалось это предчувствие.

 

Разумеется, даже если бы стряслась подобная катастрофа, отступать он не собирался.

 

Он сделал бы предложение снова. И ещё раз. Пока она наконец не согласилась бы. Количество попыток не имело никакого значения.