Контент удален!

 

 

 

Банг!

 

Глухо грянул выстрел. Крик зверя, ревущего от боли, сотряс густые горные заросли. Едкий запах пороха поднялся к небу, словно кадильный дым на панихиде.

 

Тэ Шин с бесстрастным выражением лица опустил ствол ружья. Его пепельные глаза, устремлённые на рухнувшую на землю добычу,  были совершенно сухими.

 

Из широко раскрытых глаз дикого зверя медленно уходила жизнь. Шаги мужчины, направлявшегося к жертве, жизнь которой только что прервала его пуля, были ни быстрыми, ни медленными — в них чувствовалась безупречная, выверенная грация.

 

Его неспешные, размеренные шаги выглядели настолько расслабленными и спокойными, будто он неспешно прогуливался по ухоженному двору собственного дома, а не продирался сквозь чащу глухого леса.

 

Тэ Шин приставил черный ствол ружья к массивному телу зверя и спокойным движением начертил в воздухе крестное знамение.

 

Он был скорее атеистом, с холодным презрением относившимся к существованию бога, чем человеком, способным испытывать благоговение, — но то, как он последовательно коснулся лба, груди и обоих плеч, выглядело торжественно.

 

В этом не было особого религиозного подтекста. Он просто механически повторял привычку, перенятую давным-давно у кого-то другого.

 

Запах крови, витавший в воздухе, заставил кровь в его жилах забурлить быстрее.

 

Словно подавляя инстинктивное возбуждение, мужчина сделал несколько медленных, глубоких вдохов, затем достал пачку сигарет и постучал по её дну.

 

Выдвинулась длинная сигарета. Зажав её губами, он щёлкнул колесиком зажигалки и поднёс огонь.

 

Ху-у...

 

Бледное облачко сигаретного дыма смешалось со слабым запахом пороха. Тэ Шин свободной рукой слегка потёр переносицу и опустил взгляд.

 

Вокруг распростёртого на земле крупного оленя расползалась тёмно-красная лужа. Его  ноги были покрыты ранами, не имеющими ничего общего с пулевым ранением — верхний слой кожи уже начал разлагаться, обнажая  белеющие кости голеней.

 

Было несложно догадаться, что эти увечья появились от отчаянных попыток вырваться из капкана, расставленного людьми.

 

Каждый год, во время празднования дня рождения председателя Со, сюда приезжали люди, прочёсывая всю гору ради традиционной охоты.

 

Чтобы заранее предотвратить любые несчастные случаи, по всей горе расставляли ловушки, для  истребления диких животных. А затем в каждую зону искусственно выпускали ручных кроликов или фазанов, чтобы гости могли насладиться безопасной и контролируемой охотой.

 

Такие превентивные меры ввели после того, как несколько лет назад председатель Со, столкнувшись в горах с диким кабаном, упал в обморок с пеной у рта.

 

Тэ Шин, небрежно усевшись на землю рядом с умирающим зверем, лениво посмотрел на небо, скрытое за кронами густых деревьев, и выдохнул струйку дыма.

 

Если бы он не добил его, бедняга мучился бы ещё день-два, пока плоть не сгнила в агонии. Впрочем... даже если бы его тело источили опарыши и кожа полностью разложилась, зверь, наверное, всё равно цеплялся бы за жизнь хотя бы ещё день-другой.

 

Каким бы ни было желание бессловесного существа, факт оставался фактом: он только что оборвал его  жизнь одним-единственным патроном.

 

 

Стоило ему достать вторую сигарету и зажать её в зубах, как его острый слух уловил едва слышный звук. Глаза Тэ Шина слегка сузились, когда он перевёл взгляд в сторону звука. Он думал, что это дикое животное, которому посчастливилось избежать капканов — но вопреки ожиданиям, появилась фигура человека, которому здесь совершенно не следовало находиться. Кто-то сорвался с крутого склона и с глухим звуком рухнул на землю недалеко от него. 

 

Тэ Шин с полным равнодушием наблюдал за чужой болью, глубоко затягиваясь и выпуская длинную струю дыма.

 

— Угх, хык...

 

Человек, внезапно появившейся в поле его зрения, так и остался лежать, не в силах поднять голову. Словно ребенок, потерявший маму и оплакивающий её, несчастный человек продолжал горько всхлипывать.

 

Затем всхлипывания внезапно прекратились, и человек приподнял голову — это оказалась молодая и  хрупкая на вид девушка.

 

Стоило ему заметить её, как она тоже увидела его. Глаза девушки распахнулись от испуга, как у перепуганного крольчонка. В её затуманенных слезами глазах металась отчаянная надежда — так смотрят на спасителя в минуту смертельной опасности. Но одновременно с этим в них проступило животное, дикое недоверие.

 

"Он хороший человек... или безумец?"

 

Она лихорадочно разглядывала Тэ Шина, пытаясь понять, опасен ли он; в её взгляде читалась паника. Она была в состоянии аффекта. Рассудок явно ей изменял.

 

Впрочем, тот факт, что она проделала весь путь одна.. означал, что на нормальную работу мозга рассчитывать уже не приходилось.

 

— …И-извините.

 

Тем не менее девушка, отчаянно цепляясь за остатки самообладания, торопливо поднялась на ноги, отряхнулась и обратилась к Тэ Шину ровным голосом:

 

— Я… я заблудилась. У вас же есть рация, да? Не могли бы вы связаться с базой для меня?

 

Как бы она ни старалась  казаться невозмутимой, её сжатый кулак у бедра неконтролируемо дрожал. Её лицо было не просто бледным от ужаса — оно приобрело мертвенно-синеватый оттенок, как у утопленника, выброшенного на берег.

 

Она была ранена, одежда на ней превратилась в лохмотья,  смотреть на неё было больно.

 

Он не задал ей никаких вопросов о том, как именно она заблудилась или какого чёрта разгуливает по горам в таком нелепом виде.

 

Ни одна женщина в здравом уме не полезла бы в эту глушь одна.

 

Её вываляли в грязи, втаптали в прелые листья. Похоже, её насильно раздели и едва не изнасиловали.

 

И несмотря на всю свою хрупкость, она ухитрилась отчаянно цепляться за жизнь — упрямая девушка.

 

"Впечатляет."

 

Тэ Шин молча разглядывал девушку, которая, казалось, была готова грохнуться в обморок в любую секунду, но изо всех сил изображала невозмутимость и храбрость, прикрываясь отчаянным вызовом. Он смотрел на неё своими неизменно пустыми глазами.

 

И в тот же миг в его голове предельно чётко всплыло лицо того, кто мог сотворить подобное.

 

"Со Гё Джин."

 

Этот идиот, в чьей башке плескалась исключительно сперма — бог весть где и перед кем размахивающий своим членом.

 

Но вид девчонки, которую притащили в горы и ради забавы сделали живой мишенью, оставил во рту горький привкус отвращения.

 

"Вполне в духе сынка этого ублюдка."