— Да кто его знает.
Вместе с этим безразличным ответом раздался щелчок зажигалки, и на кончике сигареты заплясал огонёк. Судя по лицу, эта тема его совершенно не интересовала.
— Нашего великого Ким Сон Хёна сегодня отшили на свидании вслепую. Прикиньте? Сказала ему: «Будем считать наше свидание сорвавшимся». Больной ублюдок.
Лицо Ким Сон Хёна исказилось под взрывы издевательского смеха. Даже в тусклом свете бара было видно, как он покраснел.
— Заморочила голову, а потом вот так унизила, — Сон Хён снова злобно засопел, всё ещё кипя от обиды, и кто-то со смешком бросил:
— И всё равно она красотка. Мне нравится её лицо. Так и тянет…
Тэ Джо бросил мимолётный взгляд на мужчину, выдавшего эту скабрёзность. Неизвестно, что именно он там себе нафантазировал, но его чёрные глаза маслянисто блестели от похоти.
— Глаза выпадут, придурок.
— Тэ Джо, вот увидишь, у тебя тоже встанет.
— В ней есть какая-то странная, скрытая сексуальность. Знаете таких тихонь, которые даже не понимают, как сами напрашиваются?
Так это или нет, Тэ Джо было всё равно. Он медленно затянулся и погрузился в свои мысли.
— Я давно слышал, что она ещё ни разу не была с мужчиной.
— Серьёзно?
Услышав о её полном отсутствии опыта, один из парней, жевавший арахис, кивнул с таким видом, будто теперь всё понял.
— Так вот почему Юн И Хон так её опекает.
— Ну, видимо, решил, что если уж продавать сестру ради расширения влияния, то такой бонус будет нелишним.
— О, а вот теперь мне стало интересно.
Атмосфера за столом оживилась. Грязные шуточки полились рекой. В общем гомоне и хихиканье Тэ Джо смотрел на клубящийся сигаретный дым и вспоминал.
Юн И Со. Дочь депутата Юн Дэ Мёна и школьный изгой. Смутные воспоминания беспорядочно замелькали в голове.
Девчонка-груша для битья. В памяти остались лишь такие обрывки. Что в ней такого, что её уже который час обсасывают, как самую горячую закуску на столе?
Он вспомнил их недавнюю мимолётную встречу у отеля. То, как она стояла в вестибюле, жалкая и потерянная, безучастно глядя на дождь, напомнило ему брошенное животное. Несчастный зверёк, которому некуда идти и некуда возвращаться.
И это, оказывается, было после того, как она сорвала свидание с Ким Сон Хёном? Надо же, как переплетаются судьбы.
Тэ Джо до крайности ненавидел всё, что доставляло хлопоты, и был не из тех, кто интересуется другими людьми. Однако память у него была отличная. Он не мог забыть Юн И Со, с которой учился в одной школе, — дочь Юн Дэ Мёна и сестру Юн И Хона из DK Group. Он запоминал даже тех, с кем знакомился через десятые руки, а Юн И Со оставила весьма яркий след в его школьных воспоминаниях.
Пока он копался в закромах памяти, перед глазами смутно всплыли сцены, произошедшие в спортзале школы Хансон больше десяти лет назад.
— Тогда сам делай.
Даже тогда она резко бросала слова и отворачивалась с лицом, которое, казалось, рассыплется в прах, если его тронуть. Старые воспоминания, словно кадры чёрно-белого кино, наложились на сегодняшний образ. Как была дерзкой, так и осталась, и точно так же ей перемывают кости за спиной. Будто она родилась лишь для того, чтобы впитывать всю ненависть этого мира.
— Посмотрим, за какую великую семью она в итоге выйдет.
— Да кому она нужна? Было бы кому забрать — уже бы забрали. Она же не унаследует DK, с неё вообще взять нечего.
— И всё равно, если у неё ни разу не было мужика, меня это заводит.
— Ты же скоро обручишься, ублюдок, — Со Джун Вон бросил орешек прямо в парня, не скрывавшего своего сексуального возбуждения.
— Такие, как она, самые весёлые. Как правило, такие скромницы оказываются теми ещё собственницами. Стоит им только влюбиться, и они мёртвой хваткой вцепятся тебе между ног. А вот ломать их шаг за шагом — это особое удовольствие.
Удовольствие ломать шаг за шагом.
Грязные, мерзкие шутки, повисшие в воздухе, становились всё откровеннее. Тэ Джо, слушавший всё это и лениво выпускавший дым, наконец затушил сигарету в пепельнице. Стоило ему шевельнуться, как атмосфера неуловимо изменилась. И дело было не только в том, что он выделялся габаритами среди шестерых парней.
— Поспорим?
Это неожиданное предложение сорвалось с губ Тэ Джо, который, казалось, вообще не интересовался разговором. Мужчины с недоумением уставились на него, не понимая, к чему он клонит.
— На что поспорим?
— Тот, кто первым собьёт с Юн И Со спесь, получает исполнение любого желания.
После слов Тэ Джо, прозвучавших как шутка, повисла короткая пауза.
— Хоть акции, хоть что угодно. Условие — проигравшие выполняют всё, что скажет победитель.
— Ты напился? — Со Джун Вон нахмурился, словно упрекая: «Даже от скуки — как можно было додуматься до такого?».
Но Тэ Джо, покручивающий бокал с лукавым блеском в глазах, казался совершенно серьёзным.
— Да пошёл ты. Сколько раз мне ещё нужно продуть тебе? Ты хоть помнишь, сколько акций я слил в прошлый раз, когда мы с тобой «просто поспорили»?
— Только что сами раздевали её и перемывали кости, а теперь строите из себя святош?
Лениво изогнутые губы растянулись в улыбке. Он улыбался, но голос звучал жутко. Улыбки мигом сползли с лиц остальных. Тэ Джо медленно обвёл компанию взглядом, и в его глазах вспыхнул опасный, тёмный импульс.
— Что, кишка тонка?
Скука, не покидавшая его весь вечер, наконец исчезла, уступив место хищному азарту. Однако никто не спешил ввязываться в затеянную им игру. Одно дело — развлекаться, периодически спуская целые состояния ради забавы, но если Рю Тэ Джо настроен серьёзно, ставки меняются. Его угрожающий тон возвестил о начале игры, и над столом повисла ледяная тишина.
— Если боитесь — валите.
— Я в деле.
Тут вмешался Ким Сон Хён. Видимо, позорный отказ И Со сильно ударил по его гордости. Он с серьёзным видом принял вызов. В его некогда спокойных глазах затаилась черная злоба.
— Срок — один месяц.
— Три встречи, — отрезал Тэ Джо, перебив Ким Сон Хёна. — На третьей встрече собьём с неё спесь.
Сбить спесь означало подчинить Юн И Со. Будь то её душа или тело — он сломает то, что сдастся быстрее.
Тэ Джо смотрел на напрягшегося Ким Сон Хёна и насмешливо улыбался. Улыбка на его безупречном лице становилась всё чётче. Однако Сон Хён невольно отшатнулся. От одной мысли о соперничестве с Рю Тэ Джо, который никогда в жизни не проигрывал и не уступал, в нём вскипел небывалый соревновательный дух.
Хотелось хотя бы раз уделать Рю Тэ Джо, который всегда играючи сокрушал любого противника. А заодно и Юн И Со, которая оставила царапину на его гордости.
***
День выдался ясным. С самого утра палящее солнце заливало светом арт-центр «Хэсин».
Расположенный в Вонджу, провинция Канвондо, арт-центр корпорации был поистине грандиозен — для его постройки срыли целую гору. Бесконечная гряда гор Чхиаксан, открывавшаяся взору, каждый день впечатляла по-новому.
Главной гордостью «Хэсин» был сад под открытым небом. Территория, разбитая на девять тематических зон и вдохновлённая концепцией «Девятого неба» (Cloud Nine), была крупнейшей среди всех арт-центров страны.
Последняя ступень перед раем. Сам арт-центр, состоящий из пяти огромных зданий, раскинувшихся за садом, был местом, дарившим чувство эстетического экстаза.
Начав свою историю как хранилище сокровищ корпорации «Хэсин», центр был основан в 90-х годах директором Со Джон Джу от имени корпорации, чтобы радовать председателя — страстного поклонника искусства.
Несколько лет назад арт-центр переехал сюда, в масштабный новый комплекс, покинув своё прежнее место рядом с отелем «Хэсин» в районе Чанчхундон. Начав собирать шедевры через На Сон Хи, владелицу галереи «Насон» и одну из самых влиятельных фигур арт-рынка, Со Джон Джу в конце концов монополизировала галерею, заявив о своём непоколебимом авторитете.
8:00 утра. Жаркие солнечные лучи пробивались сквозь бетонные стены и колонны. Прогулка по залам дарила чувство уюта, словно идёшь по ухоженной оранжерее. Говорили, что проект создавал всемирно известный архитектор, уделивший особое внимание естественному освещению.
Возможно, поэтому тепло и тишина, разлитые по огромному пространству, создавали идеальную гармонию и чувство спокойствия.
Пройдя через просторный, ещё пустующий выставочный зал, И Со по привычному маршруту остановилась. В этом зале были собраны шедевры мировых художников и произведения искусства, которые фонд «Хэсин» собирал десятилетиями. Но именно сюда И Со приходила первым делом, как только появлялась на работе, и задерживалась дольше всего.
В отличие от стандартного «белого куба» обычных галерей, здесь, под высокими потолками в три этажа, возвышалась символическая деревянная стена. Окрашенная в густой синий цвет морских глубин, она служила фоном всего для одного-единственного произведения.
«Рай».
Азулежу — португальское панно из полутора тысяч изразцов, покрытых золотым пигментом. Само название переводится как «маленький красивый камень».
Это залитое золотым сиянием полотно кисти португальского художника Антонио Каштелу Сарамаго (António Castelo Saramago) изображало восход солнца в аргентинской Ушуайе, на самом краю света.
В момент, когда свет, прогоняющий предрассветную тьму, наконец поглощает мир, художник запечатлел вершину человеческой жизни, озарив её ослепительным золотом.
Если долго стоять перед этим творением, сверкающим так, словно оно даровало бессмертие, то от его величия и священной роскоши на глаза сами собой наворачивались слёзы.
Казалось, перед тобой открывается путь к спасению.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:boosty.to/fableweaver
