Контент удален!

— А-ах, что вы делаете… Оставьте меня в покое, м-м…

— Ты же сама лежишь передо мной, раздвинув ноги. Это значит «трахни меня ещё».

— Ничего подобного, у меня нет сил.

Хи Джу изо всех сил нахмурилась и потянулась вниз рукой. Она хотела оттолкнуть наглую руку, которая продолжала копаться в её промежности, но вместо этого мужчина крепко перехватил её запястье.

— И всё-таки страх ты потеряла окончательно.

Гук Хён потянул её за руку и заставил её собственные пальцы коснуться насквозь промокшей вульвы. Между ног было не просто скользко — там был настоящий потоп. Её смазки и так выделилось пугающе много, но внутри было не только это.

— Слушай сюда. Если какой-нибудь ублюдок потом решит с тобой потрахаться и попытается всунуть голый член — убей его нахрен.

И это говорит человек, который только что спустил в меня столько спермы? Хи Джу посмотрела на Гук Хёна с непередаваемым выражением лица. Его наглость переходила все границы. В последнее время Хи Джу всё чаще замечала: когда человек настолько охуевает, у тебя просто пропадает дар речи.

— Или я могу убить его за тебя.

Пенис Гук Хёна, который он всё ещё не заправил в брюки, был густо измазан в её смазке и его сперме, капли которой продолжали стекать по стволу. Гук Хён обхватил его у основания и твердым стволом легонько похлопал её по вульве.

— Боюсь, как бы ты не начала вот так же бездумно раздвигать ноги перед кем попало. Ты хоть знаешь, сколько в мире мусора?

— Вы сейчас исповедуетесь?

Член Гук Хёна был настолько толстым и длинным, что на фоне таза Хи Джу его размеры ощущались ещё более пугающе. Неудивительно, что после того, как такая громадина входила и выходила из неё, она полностью лишилась сил.

— Ты где-нибудь видела такой ласковый мусор?

Его воркующий, убаюкивающий тон звучал на удивление нежно и мягко. Член, который только что пробивал её до самого желудка, даже после оргазма стоял колом, вздымаясь пульсирующими венами.

— Если бы я хотел повести себя как настоящий мусор, я бы тебя тут обглодал до костей.

Член яростно подрагивал, словно Гук Хён хотел немедленно вонзиться и разорвать её изнутри, но вместо этого он лишь нежно поглаживал вход головкой. Кажется, он и правда старается быть ласковым...

— Ты такая тощая, ещё и уморить себя голодом решила, вот я и накормил тебя досыта спермой.

Он снова задрал её свитер повыше.

— Ну как, наелась?

Его рука, поглаживающая её плоский, мягкий живот, была одновременно и похотливой, и нежной.

— Мне ещё спасибо вам сказать?

— Для «спасибо» он пока слишком плоский. Вот когда округлится, тогда и скажешь.

Гук Хён провел кончиками пальцев по её вульве, зачерпнул смесь спермы и смазки, а затем размазал эту скользкую массу по низу её живота. Хи Джу подумала, что это какое-то извращенное издевательство, но сопротивляться не стала, позволив ему делать всё, что он хочет. Если честно, его рука, нежно скользящая по её расслабленному телу, ощущалась приятно.

— Ты будешь милой, когда залетишь.

Думает, залететь так просто? Вместо того чтобы отвечать на эту нелепицу, Хи Джу убрала его руку, ласкавшую её живот, и села. От этого простого движения спина угрожающе хрустнула.

— А моя одежда?

— Эта?

Гук Хён поднял с пола её брюки и скомканные трусики. Хи Джу протянула руку. Но вместо того, чтобы отдать мокрое бельё, Гук Хён запихнул трусики в карман своих брюк.

— Эй, отдайте.

— Скажи: «Дай трусики».

— …Дайте трусики.

— Надо же, слушаешься. Гордости вообще нет?

— Какая к черту гордость из-за трусов.

— Я тебя вытру, так что раздвинь губы руками.

Гук Хён достал из внутреннего кармана пиджака носовой платок. Казалось, такой человек должен носить во внутреннем кармане нож или пушку, а не идеально выглаженный платочек.

— Какая ты неряха, всё течет.

— Это вы кончили куда попало.

— Вот поэтому я и вытру. Раздвинь, чтобы я всё внутри видел.

— Не буду я ничего раздвигать. Вы как извращенец.

— Стесняешься?

— …

— Сидя передо мной с голой пиздой и в одних носках?

Если уж говорить об извращенцах, то между Квон Гук Хёном, который был полностью одет и лишь вытащил член наружу, и ею, сидящей в одних носках с перемазанной жидкостями промежностью, её вид был куда более извращенным. От того, что он, по сути, был прав, стало раздражающе обидно.

— Мы уже потрахались, так что можешь не стесняться. Тем более ублюдок, который всё это натворил, готов убрать за собой.

Гук Хён притянул Хи Джу за талию, прижимая к себе, и легко обхватил её бедро широкой ладонью. Её нога послушно раздвинулась. Он поднял глаза, мельком взглянул на Хи Джу и усмехнулся.

— Обиделась? Чего зыркаешь?

— Я всегда так выгляжу.

— А вот и нет. Обычно ты выглядишь как ебаный ангел.

Мягкая ткань коснулась её вульвы. Рука, тщательно вытирающая у неё между ног, была неожиданно аккуратной. Тело, к которому она прижималась спиной, было таким теплым, что Хи Джу расслабилась, откинувшись на грудь Гук Хёна.

Она медленно моргала, веки наливались свинцом. Наверное, это потому, что у меня ни к черту выносливость. Как люди умудряются жить обычной жизнью после секса? Она так хотела спать…

— Надо бы вытащить то, что я накончал.

Тихий голос раздался у самого её уха. Движения платка вокруг входа во влагалище становились всё более непристойными, а затем палец скользнул глубоко внутрь.

— А-ах, м-м, а-а…

— От тебя так несет сексом, что в таком виде ты соберешь за собой всех мужиков в округе.

Хлюп, чвяк — Гук Хён начал двигать рукой, выкачивая жидкость, как насос. Сначала средний и безымянный, а затем к ним добавился указательный. Три пальца вошли внутрь, безжалостно разминая и растягивая и без того размякшие стенки.

— А-ах, х-хватит. А-а…

Хи Джу вжала голову в плечи и выгнула спину. Она схватила Гук Хёна за запястье обеими руками и замотала головой, но это было бесполезно. Гук Хён лишь сильно тряхнул рукой, на которой повисли её ладони.

— Из тебя всё ещё льет сперма, какое «хватит».

— С-странно, ах, не х-хочу.

— Такая тонкая в талии, а приняла в себя всё до последней капли. Какая жадная девочка.

Она сходила с ума. Казалось, из неё выжали все соки и она не может даже пошевелиться, но низ живота снова загорелся огнем. Колени подкашивались, по спине бежали мурашки.

Густая белесая смесь спермы и смазки с влажным хлюпаньем выплескивалась наружу, пачкая всё вокруг. Жидкость заливала ладонь Гук Хёна и капала на пол.

— М-м, а-ах…

Гук Хён, обнимая почти обмякшую Хи Джу, резко задрал её свитер вместе с бюстгальтером. Белые груди, до этого скрытые бельём, упруго вывалились наружу.

— Хах, что это за херня.

Мужчина издал агрессивный смешок, словно не веря своим глазам.

— Сама тощая как ветка, а таскаешь на себе такую тяжесть. Жить-то, наверное, тяжело, а?

Хи Джу хотела ответить, что у него между ног болтается нечто куда более тяжелое и похожее на оружие, но из-за рваного, перехватывающего горло дыхания не смогла вымолвить ни слова.

— И что это за извращенное тело такое, если у тебя даже соски розовые. Ну ты и влипла.

Зловеще прошептав это, Гук Хён наклонился и целиком заглотил её грудь. Мягкая плоть исчезла в его рту.

— М-м, а-ах, м-м… Х-хватит, а-ах!

Он жадно сосал грудь, словно собирался выдоить из неё молоко, не переставая при этом орудовать пальцами у неё внутри. Твердое основание его ладони грубо давило на лобок, и болтающиеся в воздухе пальцы ног Хи Джу судорожно поджались.

— А-ах, а-а, ах…!

От невыносимо мощного оргазма на глазах выступили слезы. Мерцающее на грани сознание то возвращалось, то снова ускользало, пока окончательно не покинуло её. Судорожно сжавшееся тело Хи Джу вдруг резко расслабилось, и она безвольно повисла в его руках.

Гук Хён, привыкший к тому, что она падает в обмороки на каждом шагу, ничуть не удивился тому, что она отключилась прямо у него на руках. Вытащив пальцы из её влагалища, он обхватил свой член.

Как только он сжал ствол, из головки густой струей выплеснулись остатки белесой спермы.

— Фу-у-х…

С силой проведя по члену и выдавив из него всё до последней капли, Гук Хён закинул Хи Джу на плечо.

— Юн Ам, мы выходим.

Бросив короткую фразу в телефон, он поправил Хи Джу на плече и зашагал к выходу. Завернутая в его пиджак, она выглядела так, будто её похитили.

В одной руке Гук Хён нёс её кроссовки. Болтающиеся ноги Хи Джу раскачивались в такт его шагам. В тишине длинного подземного коридора гулко отдавался стук его туфель.