Хи Джу подняла тяжёлый от усталости взгляд и встретилась глазами с мужчиной. Глядя прямо на него, она произнесла:
— То, что я буду здесь самовольно заниматься медицинской практикой, вообще-то незаконно.
— А тот ублюдок, что пырнул меня в бок, по-твоему, сделал это на законных основаниях, получив разрешение?
— Вы же только что говорили, что вас слегка царапнуло. Да и пырнула вас не я.
— Царапина это или глубокая рана — зависит от того, как ты постараешься.
Мужчина потянул Хи Джу за руку, прижал её ладонь к своему ранению и с силой надавил, словно ковыряясь в нём. Она почувствовала, как из сдавленной плоти толчком хлынула кровь. И всё же на лице мужчины не дрогнул ни один мускул.
— Не любишь нарушать закон?
Кровь, липнущая к её ладони, была вязкой и обжигающе горячей. Обычный человек давно бы уже завопил от боли, но на его лице застыло пугающее безразличие.
— Мне всё равно.
Как ни крути, а зашивать раны она умела до тошноты хорошо. Подумаешь, заштопать мужика с дыркой в животе — велика ли проблема? Законно это или нет — её совершенно не волновало. Хотелось лишь поскорее вернуться в свою комнату. Сама эта перепалка казалась Хи Джу невыносимо утомительной.
А для этого придётся дать ему то, что он хочет.
— Ложитесь. Сначала осмотрю рану.
Услышав её усталый тон, мужчина расплылся в широкой ухмылке.
— У тебя, блядь, душа такая же ангельская, как и личико.
— Вы когда-нибудь видели ангела, который хочет умереть?
— Красиво жить — вообще та еще хуйня.
Мужчина откинулся на спинку кровати, скрестив длинные ноги. Хи Джу с недоумением уставилась на него: он забрался на постель прямо в туфлях. Если подумать, в этом доме босиком ходила только она.
— Вам нужно лечь.
— Тогда я ничего не увижу.
— Будете смотреть — станет только больнее.
— Волнуешься за меня?
От такой нелепой реплики Хи Джу потеряла дар речи и больше не стала уговаривать его лечь. Пусть делает что хочет. Больно будет ему, а не мне.
Она осторожно приподняла край разорванной рубашки и осмотрела рану на животе. Мужчина, наблюдая за тем, как она с серьёзным видом изучает повреждение, усмехнулся.
— Ну как, красиво продырявили?
— Рана на удивление в неплохом состоянии.
Судя по обильному кровотечению, она ожидала худшего — повреждения внутренних органов, но всё выглядело так, будто можно обойтись обычным наложением швов.
— Так это... не ваша кровь?
Произнесла Хи Джу, словно заворожённая глядя на кровавое пятно, насквозь пропитавшее рубашку. Может, это из-за знакомого запаха крови? Изводившая её головная боль вдруг немного отступила, а разум, наоборот, прояснился.
— Господин директор.
— …Да?
Хи Джу подняла непонимающий взгляд. Мужчина смотрел на неё со снисходительным высокомерием. Только сейчас она заметила одну особенность: глаза у него были необычного, очень тёмного пепельного оттенка.
Хи Джу пристально всмотрелась в его радужки. Глядя в эти совершенно нетипичные для азиата глаза, она испытала странное чувство дежавю. Кажется, я уже где-то видела такие глаза... Стоило ей копнуть воспоминания, как голова по привычке заныла.
— У тебя ещё молоко на губах не обсохло, а ты с самого начала заладила: «вы» да «вы», да ещё и дерзишь. Меня это слегка напрягает. А ну-ка скажи: «Господин директор Квон Гук Хён».
Квон Гук Хён.
Вот, значит, как его звали.
Только сейчас Хи Джу наконец узнала имя этого мужчины. Человека, который своевольно спас её, когда она вполне могла умереть, а затем притащил и запер в этом бандитском логове.
Хи Джу беззвучно, одними губами повторила его имя. Квон Гук Хён. Ей показалось, что оно отлично подходит к его до абсурда красивой внешности.
Но какой ещё, к чёрту, исполнительный директор... Как ни посмотри, бандит бандитом.
— Или предпочтёшь называть меня «оппа»?
Лицо Хи Джу заледенело от отвращения.
— Остановлюсь на директоре.
Услышав этот не требующий раздумий ответ, Гук Хён усмехнулся и указал подбородком на прикроватную тумбочку.
— А ведь раньше только и щебетала: «оппа, оппа»... Неужто выросла? Открой ящик.
Хи Джу снова ощутила какое-то непонятное чувство диссонанса.
— О чём вы?
— О чём ты?
— Мы были знакомы в прошлом?
— Ну, как думаешь?
— Я не помню.
— Значит, не были. Ящик.
Гук Хён ответил так, будто в этом не было ничего особенного, и снова указал на тумбочку. Хи Джу с подозрением посмотрела на него, а затем опустила взгляд. Если бы она знала такого мужчину, то ни за что бы не забыла. Квон Гук Хён. Она точно слышала это имя впервые.
Но что тогда... Что это за мерзкий осадок на душе?
Когда она открыла ящик, на который он указал, внутри оказался целый арсенал одноразовых медицинских инструментов. Антисептик, кровоостанавливающее, скальпель, пинцеты, медицинские нити и иглы. Довольно солидный набор.
Хи Джу пододвинула стул, села у кровати и задумалась. Тут одно из двух. Либо он калечится так часто, что предпочитает латать обычные раны дома, не катаясь каждый раз в больницу, либо получает такие травмы, с которыми в клинику соваться просто опасно.
Впрочем, к какому бы типу он ни относился, её это совершенно не касалось. Никакого благородного порыва помочь раненому или чувства врачебного долга у неё и в помине не было. Сказали сделать — я и делаю.
Хотелось лишь по-быстрому с этим закончить, вернуться в свою комнату и, как и прежде, растянуться на кровати, притворившись трупом.
— Одежда мешает лечению, так что я её срежу.
Хи Джу взяла скальпель и вскрыла стерильную упаковку. С каждым взмахом лезвия прилипшая к телу мужчины ткань отпадала лоскутами.
Обнажился торс, блестящий от липкой красноватой жидкости. Она думала, что, как и у большинства бандитов, зарабатывающих на жизнь угрозами и вымогательством, его тело будет сплошь покрыто татуировками с тиграми, драконами или змеями, но кожа мужчины оказалась на удивление чистой.
Зато в глаза бросались многочисленные шрамы, большие и маленькие. Рубцы от резаных и колотых ран — это ещё ладно, но её взгляд зацепился за отчётливый след от огнестрельного ранения на его плече.
И где же можно словить пулю в Корее, где владение огнестрельным оружием незаконно? Судя по тому, как срослась плоть, пуля прошла навылет через правое плечо — сзади наперёд. Вероятно, круглая пуля 45-го калибра.
Осмотрев исполосованное жуткими шрамами тело, Хи Джу подняла глаза на лицо мужчины. Несмотря на свой плачевный вид, Гук Хён самодовольно вздёрнул подбородок и произнёс:
— Нравится? Прям глаз оторвать не можешь.
— Просто, глядя на тело мёртвого человека, можно увидеть, как он прожил свою жизнь.
Шрамы, осанка, искривление позвоночника, рисунок отпечатков пальцев, форма мозолей на руках и ногах. Хочет того человек или нет, но прожитая жизнь оставляет на его теле неизгладимые следы, словно отпечатки на песке.
— И что ты видишь на моём теле?
— Вы вели весьма безрассудную жизнь.
Услышав её ответ, Гук Хён весело рассмеялся. Его изогнутые в усмешке губы были красивы — совершенно не под стать бандиту, — но из-за того, что он ржал, будучи с ног до головы перемазанным в крови, выглядел он как настоящий психопат.
— Аж гордость берёт. Спасибо за комплимент.
Это не комплимент, псих. Подумала Хи Джу про себя, протирая рану спиртовой салфеткой.
— В больнице вам бы сделали местную анестезию, но я буду шить наживую, так что будет неприятно. Скажите, если станет больно.
— Скажу — и ты подуешь на вавку?
— Нет, просто решу, что вы ноете из-за ерунды. Пациенты, с которыми я обычно работаю, весьма немногословны.
Во время работы в Институте судебной медицины ей приходилось вскрывать до пяти трупов в день. Сколько месяцев прошло с тех пор, как я в последний раз держала скальпель? Она уже и не помнила.
Навалилась такая слабость, что не было сил даже поднять ложку, к тому же за весь день она толком ничего не ела, поэтому кончики её пальцев дрожали, как у пьянчуги. Хи Джу медленно сжала и разжала кулак.
В таком состоянии, даже если она наложит швы, они получатся кривыми и уродливыми. Но ей было плевать. Учитывая, что его тело и так представляло собой сплошную коллекцию всевозможных шрамов, появление ещё одного его вряд ли огорчит.
— Какая ты холодная.
Гук Хён зажал сигарету губами и прищурил один глаз. Курить во время лечения? Хи Джу с немым изумлением уставилась на него.
Несмотря на всю абсурдность ситуации, в том, как он слегка склонил голову и прикурил, было что-то невероятно сексуальное. Откровенно говоря, для обычного бандита он был слишком хорош собой. Впрочем, как бы бездарно этот мужчина ни прожигал свою жизнь со своей смазливой мордашкой, её это совершенно не касалось. Да и желания вмешиваться не было.
Пока Хи Джу зашивала рану, Гук Хён неспешно выкурил сигарету. Сделав глубокую затяжку, от которой у него впали щёки, он выдохнул дым в потолок и спросил:
— Почему ты хотела умереть?
Она почувствовала на себе его пристальный взгляд. Едкий сигаретный дым смешался с витающим в воздухе запахом крови и специфическим ароматом самого мужчины, постепенно растворяясь в комнате. Хи Джу молча закончила накладывать швы и отложила пинцет с ножницами.
— Я закончила. Где-нибудь ещё болит?
— Ну не знаю. Это уж ты как врач должна проверить.
Я же сказала, что не врач. Понаблюдав за ним, она поняла, что этот мужчина вообще не слушает других и привык трактовать всё так, как удобно ему.
Хи Джу перехватила скальпель поудобнее и мельком взглянула на нижнюю часть тела мужчины, который всё ещё сидел на кровати в обуви.
Брюки, плотно облепившие его ноги, настолько пропитались кровью, что на первый взгляд казались бордовыми. Хи Джу приставила лезвие и без колебаний распорола штанину сверху донизу.
