Гук Хён подошёл к дивану и развалился на нём. Куда он успел деть пальто и пиджак — загадка, сейчас на нём была только тонкая рубашка.
— Мне теперь и тосковать нужно с вашего разрешения?
— Да. Меня это напрягает.
Как много вещей его напрягает. Хи Джу недовольно буркнула про себя. Изо рта вырвалось облачко белого пара.
— Завязывай с этим и иди сюда.
— …
— Или мне подойти? Хотя сосать хер на улице куда экстремальнее.
Сначала Хи Джу нахмурилась, не понимая, к чему он клонит, но затем в памяти всплыли события сегодняшнего утра. Под языком слегка закололо.
— Кто сказал, что я буду вам сосать?
— А разве ты не этого ждала?
— С чего бы.
— А я уж обрадовался.
Гук Хён с показным сожалением пожал плечами, раскинул руки на спинке дивана и пристально посмотрел на Хи Джу.
— Так хули ты тогда там выделываешься?
Его змеиный взгляд медленно скользнул по ней сверху вниз. От побледневших щёк и растрёпанных на ветру волос к тонким плечам, затем к талии, ногам и, наконец, к переминающимся пальцам ног.
— Заснуть не можешь?
— …
— Если дело в этом, то я могу помочь.
Губы Гук Хёна растянулись в медленной улыбке. Опасной и развратной. Как именно он собирался «помочь», можно было даже не спрашивать — и так ясно, что это очередная пошлость. И что ей делать?
Раздумья были недолгими. Хи Джу шагнула вперёд. Странно было ступать замёрзшими от холода пальцами ног по твёрдому полу. В любом случае, это куда лучше, чем жалко торчать на балконе в одиночестве. Наверное, именно так она и рассудила. К тому же, как он и обещал, после этого она, возможно, наконец-то провалится в глубокий сон.
За её спиной со щелчком закрылась балконная дверь. Стоило ей оказаться в тепле, как тело стремительно расслабилось. Уши заложило, как под водой, а сознание заволокло туманом. Идеальное состояние для совершения безрассудных поступков.
Хи Джу, пошатываясь, подошла к дивану. Гук Хён сидел, широко раздвинув ноги и небрежно откинувшись назад. Когда она попыталась опуститься между его ног, оперевшись рукой на его бедро, он резко перехватил её запястье.
— Куда ты вниз-то лезешь?
— …Вы же сами сказали, чтобы я сосала.
— Видать, и впрямь соснуть не терпится, раз аж босиком прибежала.
Хи Джу мельком взглянула на свои ноги. Окоченевшие пальцы уже покраснели и опухли. Мужчина же, напротив, даже дома сидел в туфлях.
Он американец, что ли…
Пока она недоумевала, Гук Хён дёрнул её за руку и усадил прямо на своё бедро. Ягодицами она почувствовала что-то твёрдое. И давно он у него стоит?
Гук Хён положил руку ей на бедро, с силой надавливая вниз, и спросил:
— Ну как, мой хер и правда хорош?
Через ткань его стояк тёрся о её промежность. Дзынь. Низ живота отозвался тянущей болью. Это и значит «тело возбудилось»?
Как странно всё-таки устроен человек: даже когда нет сил держать ложку, а апатия такая, что жить не хочется, тело всё равно чувствует сексуальное возбуждение и моментально реагирует.
— Выглядит омерзительно.
— Выглядит-то может и так, но на вкус тебе понравится.
Самодовольно усмехнувшись, Гук Хён крепко сжал её ягодицу. От одного этого ощущения через одежду у неё по спине пробежала дрожь.
— Но знаешь, в чём проблема? Характер у меня паршивый, и раз уж ты сама просишь пососать, мне расхотелось тебе давать.
Толстый ствол с силой потёрся о её промежность. Ах… Вырвавшийся из её губ вздох был обжигающе горячим.
— Тогда забудьте… Не буду я ничего делать… Ах!..
— Ложись. Сначала пососу я.
Рука, сминавшая её ягодицу до боли, вдруг перехватила её за плечо. Мир перед глазами закружился. Мощным толчком Гук Хён повалил её на диван.
Домашние брюки и трусики слетели с неё разом. Скомкав одежду в один ком, Гук Хён швырнул её на пол и, взяв пульт, включил свет. С потолка хлынул слепящий белый свет.
Опираясь на локти, Хи Джу приподнялась. На её лице читалось немое недоумение.
— Зачем вы свет…
— Чтобы получше рассмотреть перед тем, как вылизывать.
Он раздвинул её бёдра в стороны.
— Насколько она у тебя красивенькая.
Лёжа с раздвинутыми, как у лягушки, ногами, Хи Джу приоткрыла рот, но слова застряли в горле. Свет был ярким, скрывать самое интимное и уязвимое место было нечем, а взгляд мужчины, откровенно пялившегося на её беззащитную промежность, был откровенно похотливым.
— …Розовая.
И чего она ждала от этого психа? Было бы глупо надеяться, что мужчина, у которого через слово пошлятина, во время секса вдруг станет вести себя как джентльмен. Да она и не надеялась.
Змеиный язык скользнул по его губам. В глазах мужчины, пожиравших её промежность, бурлило неприкрытое возбуждение. То ли этот жар передался ей, то ли ещё что, но низ живота сладко свело.
— Я так и знал.
Словно не веря своим глазам, Гук Хён усмехнулся, скривив губы. Потирая большим пальцем вокруг входа во влагалище — словно прикидывая, куда входить, — он низко пробормотал:
— Необязательно было быть красивой вплоть до самой пизды.
Его пальцы, покрытые мозолями, поглаживали пухлый лобок. Всякий раз, когда он намеренно едва касался входа, её ягодицы непроизвольно подёргивались.
— Пиздец какая мягкая.
Подумав об этом, она поняла, что эта грубость и пошлость ей даже нравятся. Чувство падения — вот чего Хи Джу сейчас хотела. Конечно, если ей было куда падать ещё ниже.
Хи Джу расслабила ноги. Гук Хён, удерживавший её бёдра широко разведёнными, не мог этого не заметить. Когда она позволила ему рассмотреть всё ещё детальнее, его взгляд потемнел. Даже холодная улыбка исчезла с его губ.
— Ты сюда хоть раз мужской хер принимала?
Внезапно один из его пальцев глубоко вошёл в неё. Ах! Ягодицы дёрнулись вверх. От резкого вторжения мышцы влагалища рефлекторно сжались. Хи Джу, сама того не осознавая, приподнялась и вцепилась в предплечье Гук Хёна.
— Вы же сказали, что будете лизать… А-ах… Зачем палец засунули?
— А какая разница?
— Я испугалась.
— Если тебя пугает такая мелочь, это проблема.
Вытащив палец из её лона, Гук Хён засунул его в рот и облизал, словно пробуя на вкус. Зачем он это в рот тянет… Хи Джу невольно поморщилась. Не обращая на это внимания, Гук Хён посмотрел на неё сверху вниз и безапелляционно заявил:
— Ты не трахалась.
— С чего такая уверенность?
— У тебя даже один палец еле влезает.
Он прищурил один глаз и хищно усмехнулся. На его безупречно красивом, как у скульптуры, лице вспыхнуло опасное предвкушение.
— Значит, то, что ты так бережно хранила всё это время, в первый раз отдашь такому ублюдку, как я? Какая жалость.
— Я не берегла это, а просто выбрасываю. Вам.
— Ага, приму с благодарностью.
Гук Хён обхватил оба её бедра и резко дёрнул вверх. В мгновение ока её нижняя часть тела взлетела в воздух.
— А-ах! Вы… вы что творите…
— И как ты в такую тесную дырочку собралась принимать мой член, так охотно раздвигая ноги?
Её спина едва касалась дивана, бёдра были задраны до предела, а промежность оказалась прямо перед его лицом.
— Совсем страх потеряла, доктор?
Гук Хён закинул болтающиеся в воздухе ноги Хи Джу себе на плечи, ухватил её за поясницу и приподнял ещё выше.
— Чтобы я в тебя вошёл, твоя дырка должна размякнуть до самых глубин.
Её таз потянуло вверх.
— И что ты теперь будешь делать?
— Что делать… Ах!
Хи Джу дернулась, извиваясь бёдрами. Он широко открыл рот и присосался к её промежности, словно пытаясь заглотить её целиком.
На самом деле она уже завелась в тот момент, когда Квон Гук Хён, потемнев от возбуждения, рассматривал её влагалище. Ощущения от стимуляции такого чувствительного места были непривычными и невероятно острыми.
Одной рукой Гук Хён придерживал Хи Джу за ягодицы, не давая ей вырваться. Большим и указательным пальцами он раздвинул половые губы пошире и протолкнул язык глубоко внутрь.
— А-а-а!
Горячий и толстый язык плотно вошёл во влагалище, настойчиво массируя стенки. Гук Хён орудовал им так, словно занимался сексом: грубо, глубоко и ритмично.
— Разве тебя там раньше не трогали? От каждого прикосновения с ума сходишь. Сразу бы сказала, чтобы полизал, детка.
У неё не было сил даже ответить. Выпивая до капли стекающую по бёдрам смазку, он прижался губами к вульве и жадно сосал. В тишине комнаты раздавались громкие, бесстыдные влажные звуки: чавканье, причмокивание и хлюпанье.
