Не осмеливаясь открыто возразить Гук Хёну, Сон Ган осторожно покосился на него и почесал висок.
— Вас не устраивает доктор Хван? Да, в силу возраста он стал немного неповоротлив, но квалификация у него всё ещё что надо.
— Слышал, доктор Хван в последнее время повсюду таскается за председателем Квоном и играет с ним в маджонг.
После этого небрежного ответа Гук Хёна лицо Сон Гана мгновенно исказилось от ярости. Он так скрипнул зубами, что на его исполосованном шрамами лбу вздулись синие вены.
— Этот старый хрен на старости лет совсем из ума выжил, мать его. Я сейчас же всё улажу, босс.
— Какое ещё «улажу».
Гук Хён затянул узел галстука, подошёл к Сон Гану и похлопал его по плечу, призывая успокоиться.
Разница в габаритах между ними была колоссальной. Сон Ган и сам был весьма крупным мужчиной, но с Гук Хёном ему было не сравниться.
— Этому старику недолго осталось, а он решил подыскать себе нового хозяина. Так отпусти его с миром.
Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: в их жестоком мире, где сильный пожирает слабого, Квон Гук Хён без малейших усилий восседал на самой вершине пищевой цепи, возвышаясь над всеми.
Наблюдая за тем, как огромная рука мужчины, способная переломить её запястье словно спичку, прячется в карман брюк, Хи Джу задумалась.
Мест, где можно было бы занять денег, полно. Так почему же Ко Хи Джин совершила столь роковую ошибку, обратившись за помощью именно к нему?
— Но, босс...
— Стариков нужно уважать.
— И всё-таки, как он мог…!
— Уймись, Ган. У нас пополнение, а из-за тебя она ещё решит, что ты бандит.
Услышав слова Гук Хёна, Сон Ган покосился на Хи Джу. А затем закрыл глаза и тяжело выдохнул, подавляя гнев. На самом деле это было даже забавно. Видимо, бандитам не нравится, когда их называют бандитами.
— Понял, босс. Как раз сегодня должен прийти адвокат Ким, так что заодно...
Она ещё даже не согласилась, но, похоже, мнение Хи Джу никого здесь не волновало.
— Сорок миллионов в месяц?
Услышав условия, Сон Ган округлил глаза. Подумав о том, что это просто абсурдно щедрое предложение, он всё же не совершил ошибку и не произнёс этого вслух. В любом случае, всё решал Гук Хён.
Даже если бы он вставил свои пять копеек, Гук Хён всё равно не изменил бы решения, да к тому же он ненавидел повторять дважды. Сон Ган, умеющий ценить собственную жизнь, лишь быстро кивнул в знак согласия.
— Двести миллионов спишутся быстро.
Хи Джу, молча слушавшая их разговор, негромко вмешалась:
— У меня тоже есть условие.
Повисла тишина. Она что, совсем страх потеряла? Сон Ган уставился на неё с откровенным недоумением. Когда он нахмурился, его лицо, перечёркнутое диагональным шрамом, стало выглядеть донельзя устрашающе.
— Ну, послушаем.
Гук Хён подошёл к дивану и сел. Откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу, он широко раскинул руки, отчего идеально скроенная по фигуре рубашка натянулась на груди. Казалось, пуговицы вот-вот отлетят.
— Сядь. Что ты стоишь там с таким видом, будто сейчас в обморок грохнешься?
Повинуясь приказу, Сон Ган схватил Хи Джу за предплечье, подтащил к дивану и усадил. Сам он встал за спиной Гук Хёна, как каменный истукан.
— Помягче. Ребёнка же напугаешь.
— Да, босс. Прошу прощения.
Гук Хён достал из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет. Не успел он зажать сигарету губами, как Сон Ган поднёс ему зажигалку. Однако Гук Хён раздражённо отмахнулся от неё, сам прикурил и глубоко затянулся.
Сигарета тихо зашипела, огонёк ярко вспыхнул. Мужчина, чьи щёки впали от глубокой затяжки, выдохнул дым, и в воздухе повис едкий запах табака. Сквозь полупрозрачную пелену дыма Гук Хён подал Хи Джу знак.
Говори. Ей показалось, что она отчётливо услышала этот голос над самым ухом. Хи Джу посмотрела прямо в глаза Гук Хёна, которые ярко блестели даже сквозь клубы дыма, и произнесла:
— Я хочу знать, на что сестра потратила двести миллионов, которые заняла у вас.
Гук Хён, не вынимая сигареты изо рта, усмехнулся.
— Ты не по адресу. Я, так и быть, выкопаю её из могилы, сама у неё спросишь?
— Сестру кремировали.
— Какая жалость. Придётся пожелать ей покоиться с миром.
От этой издевательской шутки Хи Джу прищурилась.
— ...Она же брала деньги у вас.
— И что с того? Мне вообще похуй, пропила ли твоя сестра эти деньги или спустила их на альфонса. Единственное, что меня сейчас волнует, — это то, что отдавать их будешь ты.
— Как моя сестра вообще вышла на вас? Люди ведь не приходят занимать деньги к тем, кого совершенно не знают.
Гук Хён, глядя на Хи Джу томным взглядом, сделал ещё одну глубокую затяжку. Так медленно, словно наслаждаясь вкусом. Затем он плавно выдохнул дым в сторону и спросил Сон Гана:
— Ган, ты помнишь её сестру?
— Да, немного припоминаю.
Услышав неожиданный утвердительный ответ, Хи Джу перевела взгляд на Сон Гана. Тот, слегка опустив голову, негромко произнёс:
— Она была физиотерапевтом у наших парней, приходила раз в неделю. Кажется, она проработала у нас больше года.
— Вот и отлично. Поболтай с ней. А то она говорит, что до смерти скучает по сестре.
Гук Хён потушил сигарету и встал. Окурок был безжалостно раздавлен прямо о поверхность дорогого с виду стола. Обычного человека это привело бы в замешательство, но Хи Джу, видимо, уже насмотрелась на всякую дичь, поэтому её это даже не удивило.
Впрочем, то, что она не удивилась, не делало ситуацию нормальной. Непостижимая, запредельная грубость. Мужчина, не испытывающий ни малейшего дискомфорта или чувства вины, угрожая и подавляя других.
Он мастерски прячет свою истинную натуру за ленивой улыбкой, но стоит чему-то пойти не так, и он без колебаний раздавит человека так же, как этот окурок. Страшно ли ей? Ну…
Хи Джу помассировала виски бледными пальцами. Голова кружилась. Способность испытывать страх — это привилегия нормальных людей, а с её никчёмным телом это было уже слишком.
Застегнув пуговицу пиджака, Гук Хён направился к двери. Сон Ган, как и при входе, согнулся в 90-градусном поклоне.
— До свидания, босс.
— Ага.
Щёлк. Открыв дверь, Гук Хён, словно вспомнив что-то напоследок, бросил через плечо:
— А, и покорми её.
Его лениво прищуренные глаза с открытыми с трёх сторон белками пронзили Хи Джу насквозь.
— Эта тощая кожа да кости меня напрягает.
С чего бы это?
Вдруг подумалось: а не для неё ли приготовлен тот пустой чёрный аквариум?
***
— Слышь, ты чё, спала с нашим боссом?
Спросил Сон Ган, подперев подбородок рукой и облокотившись о стол. Он уже давно сверлил её взглядом, явно о чём-то напряжённо размышляя, и в итоге выдал именно это.
Хи Джу попыталась проанализировать всё, что произошло с ней со вчерашнего вечера до сегодняшнего утра. Спала ли она с Квон Гук Хёном?
— Если под «спала» вы подразумеваете секс, то нет.
— ...Правда, что ли?
Лицо Сон Гана стало ещё более озадаченным, и он выпрямился. В этот момент домработница, возившаяся на кухне, принесла и поставила на стол глубокую тарелку.
— Я приготовила из того, что было. Это рисовая каша с морскими ушками. Внутренности я убрала, так как не знала, любите вы их или нет.
От каши, налитой в сверкающую латунную миску, поднимался тёплый пар. Запах кунжутного масла щекотал ноздри, но аппетита не было ни грамма. Наоборот, казалось, будто горло сжалось в тугой комок.
— Вы всё это время не притрагивались к еде, которую мы приносили вам на второй этаж, поэтому я приготовила то, что легко усвоится.
— А... Спасибо.
— Надеюсь, сегодня вам понравится.
Домработница тепло улыбнулась, но её взгляд странным образом скользнул мимо Хи Джу. Сон Ган снял пиджак и небрежно бросил его на соседний стул. Словно ему было душно, он расстегнул пуговицы на манжетах, закатал рукава и произнёс:
— Эта женщина убивалась тут почём зря, пока ты, мелкая, торчала у себя в комнате и устраивала голодовки.
На обнажившемся предплечье Сон Гана красовалась татуировка длинной свернувшейся змеи. Словно подтверждая его бандитскую сущность, татуировка перемежалась многочисленными шрамами от порезов и колотых ран, делая его вид ещё более устрашающим.
— Тётушка слепая, так что веди себя прилично.
Она уже и сама об этом догадалась, но он зачем-то решил озвучить это вслух. Какая трогательная забота.
Сон Ган закинул руку на спинку стула, где висел его пиджак, и небрежно откинулся назад. Затем он посмотрел в упор на Хи Джу, которая даже не собиралась браться за ложку.
— Жри. Если сдохнуть не хочешь.
— ...
Он что, забыл, что я вообще-то пошла топиться в ледяное море, а меня силой вытащили и притащили сюда? Угроза «жри, если не хочешь умереть» звучала для Хи Джу не особо пугающе. Вот если бы наоборот…
