Контент удален!

Хрясь!

С таким звуком, будто раскололся арбуз, тело Ги Джу взмыло в воздух и отлетело, как сноп соломы. От удара в челюсть он мгновенно потерял сознание и рухнул в углу бассейна.

Изо рта пошла кровавая пена. Искаженное в неестественной позе тело забилось в судорогах. Даже будучи без сознания, он хрипло и судорожно хватал ртом воздух.

— Квон Гук Хён!

Вопль Сок Чана, полный неподдельного ужаса, больше напоминал визг. От этого крика Хи Джу, которую Юн Ам уже вел прочь, резко обернулась.

Сок Чан в неверии обхватил голову руками. Гук Хён, стоявший на краю бассейна, одним легким прыжком спрыгнул вниз. С того места, где стояла Хи Джу, теперь была видна только его верхняя половина.

Гук Хён неторопливо подошел к лежащему Ги Джу и наклонился. И в ту же секунду раздался звук, похожий на визг резаной свиньи.

— У-гх, кх-х-х…

Ги Джу, свернувшись калачиком, как мокрица, выблевал сгусток крови. Удар кулаком в живот принес ему такую боль, словно пробил его насквозь.

— Х-хён… погоди.

Ему было бы куда легче оставаться в отключке, но Ги Джу, к несчастью для себя пришедший в сознание, вцепился в одежду Гук Хёна и зашатался.

— П-постой… остановись. Мне… пиздец, мне…

Его зрачки бешено метались, не в силах сфокусироваться. У-ук, кх-х… Он начал давиться в приступах сухой рвоты, а затем с булькающим звуком безвольно уронил голову.

Видимо, он быстро понял, что потерять сознание — лучший выход. Изо рта, пуская пузыри, стекала кровавая пена.

— Гук Хён, Гук Хён, хватит. Хватит уже. Ты так его убьешь. Подумай о председателе, о председателе!

Спустившийся следом Сок Чан вцепился в талию Гук Хёна. Тот с раздраженным вздохом намертво схватил Сок Чана за воротник.

Хик. Испуганно пискнув, Сок Чан вскинул руки, закрывая лицо в блоке. Гук Хён смерил его презрительным взглядом и отшвырнул прочь, как назойливую букашку.

— А-ух, кх-х…

Рухнув в угол бассейна, Сок Чан издал слабый стон и затих. Этот ублюдок всегда берег свою шкуру пуще всего на свете. Было очевидно, что он притворяется, но Гук Хён не стал обращать на него внимания и отвернулся.

Он схватил обмякшего, как труп, Ги Джу за грудки и вздернул вверх. Под плотно сомкнутыми веками бешено метались зрачки.

— Ги Джу, подъем.

Огромная, как крышка котла, ладонь отвесила ему звонкую пощечину прямо по залитой кровью щеке. Шмяк! Шмяк! Раздались сочные звуки ударов по плоти, словно кто-то отбивал тесто. Щеки не просто покраснели — из-за лопнувших капилляров они начали стремительно багроветь и наливаться синевой.

— У-х-х-х! Кх-х!

Словно насильно вырванный из небытия, Ги Джу распахнул глаза, издав странный сдавленный вопль.

— Открыл, я открыл. Хён, Хён, Гук Хён-хён…

С его губ густой струей текла кровь.

— Хён, я не прав, я ошибся, это я виноват.

Трясясь всем телом, Ги Джу рухнул на колени. Его сломанная лодыжка была вывернута под немыслимым углом, но он этого даже не замечал — всё его истерзанное тело болело так, что мозг просто не мог вычленить отдельную боль.

— Я не скажу отцу. Не скажу. Хнык, хлюп… Я всё забуду, клянусь. Пощади, хоть один раз.

Гук Хён с раздражением стряхнул кровь со своей ладони.

— Умоляю тебя. Я уебок. Я кусок ебаного дерьма, прости. А? Хё-он. Мне пиздец как больно, я сейчас умру от боли. Хнык, хнык…

Он ревел, размазывая сопли, и тер ладони, моля о пощаде, словно маленький ребенок. У нормального человека это зрелище вызвало бы хоть каплю жалости или сочувствия, но взгляд Гук Хёна, смотрящего на Ги Джу сверху вниз, оставался ледяным.

Его глаза были абсолютно пусты и спокойны. И, в отличие от человека, который только что отбил кого-то до состояния фарша, дыхание Гук Хёна даже не сбилось.

Я сдохну? Я сдохну прямо здесь?

Ги Джу охватил первобытный, кристально ясный ужас. В его мутнеющем, то и дело гаснущем сознании пульсировала одна-единственная мысль: Квон Гук Хён прикончит его здесь и сейчас.

А, так вот почему.

Я всё гадал, почему отец так ненавидит Квон Гук Хёна. А вот почему.

В тот момент, когда цепной пес, который всегда казался таким надежным, пока был на твоей стороне, обратил свою кровожадную натуру против него самого, Ги Джу почувствовал, как невыносимый, пронизывающий до костей ужас сковывает его тело.

Отец с самого начала знал, что этот пес, который клялся в вечной преданности и покорности, рано или поздно вцепится нам в глотки.

Дрожа как осиновый лист, Ги Джу посмотрел на Гук Хёна. Его зубы отбивали чечетку. Единственный способ выбраться отсюда живым — надеяться на его милосердие. Но как?

У этого ублюдка крыша окончательно поехала…

— Хён, Гук Хён, мне пиздец как больно, отправь меня в больницу.

И он не преувеличивал — ему казалось, что он правда сейчас сдохнет. Похоже, тот удар в живот отбил ему внутренние органы. Решив надавить на жалость, Ги Джу схватился за живот и жалобно застонал.

— Не смотри на меня так, прости меня хоть раз… Хё-он!

Схватив Гук Хёна за штанину, Ги Джу сполз вниз и отчаянно завыл.

— Блядь, да что я такого сделал?! Зачем так жестоко?! Подумаешь, слегка пошутили, а ты устроил тут бойню! Тебе что, на председателя вообще насрать?! Пиздец, ты вообще ничего не боишься?!

От крика, исторгаемого из самого горла, во рту появился привкус крови. Упав ниц у ног Гук Хёна, Ги Джу от бессильной ярости замолотил кулаком по полу.

— Я вообще не врубаюсь! Что я такого, блядь, сделал?! А?!

— Зачем ты спрашиваешь это у меня?

— Кх-х-х, блядь, какой пиздец, просто…

— Обучаемости у тебя ноль, Ги Джу. Я же говорил тебе, читай книжки.

Гук Хён наклонился и снова схватил Ги Джу за воротник, поднимая его над полом.

— А, а-а, н-не надо, не надо!

Перепуганный до смерти Ги Джу забился, пытаясь отцепить его руку. Но перед этой чудовищной силой его тело было бесполезно и безвольно повисло в воздухе. Сломанная лодыжка жутко болталась.

Гук Хён медленно, с расстановкой, оглядел Ги Джу с головы до ног, прикидывая. Лицо, грудь, живот. Куда бы ударить, чтобы было больнее всего? Его глаза горели пугающим блеском, присущим лишь хищным зверям.

— Кх-х-х-х…

Не выдержав запредельного напряжения, Ги Джу издал жуткий хрип и всё-таки потерял сознание. Но Гук Хён даже не подумал ослабить хватку.

Приняв решение, он занес кулак для удара, но в этот момент кто-то сзади крепко обхватил его за талию. Отмахнувшись от помехи, Гук Хён услышал вскрик, и человек отлетел в сторону.

— …?

Решив, что это Юн Сок Чан, Гук Хён замер и обернулся. Но в углу бассейна валялась не кто иная, как Хи Джу.

Она лежала на плитке, издавая едва слышные стоны. От сильного толчка у неё перехватило дыхание. Сила броска была такой, что голова шла кругом, а всё тело болело так, словно по ней проехались катком.

И это он просто отпихнул её. Если бы он ударил её по-настоящему, она бы точно переломала себе кости.

Юн Ам, с искаженным от ужаса и растерянности лицом, бросился к ней и помог подняться.

— Вы в порядке?

Бледная как смерть Хи Джу, пошатываясь, встала.

— Да. Я в порядке…

Гук Хён смотрел на неё с откровенным недоумением. Словно машина, давшая сбой в непредсказуемой ситуации, он застыл, даже не моргая.

Хи Джу потерла ноющее плечо и посмотрела Гук Хёну в глаза.

— Заканчивайте. Пошли домой.

— …

— Вы начинаете меня пугать.

Юн Ам потер лицо, словно услышал что-то немыслимое. Пронизывающий ветер подхватил со дна бассейна опавшие листья и закружил их.

Полная луна, висевшая над забором, светила холодно и ярко. Несмотря на то, что её лицо было белее этой луны, Хи Джу уверенно шагнула вперед, словно вообще не чувствовала страха. Юн Ам попытался остановить её, но после короткого взгляда Гук Хёна замер и убрал руки.

— Это я говорю как ваш личный врач.

Подойдя ближе, Хи Джу указала на его руку. Гук Хён опустил взгляд. Костяшки были густо перемазаны кровью.

— Это не моя кровь.

— Знаю. А я хочу получать деньги, ничего при этом не делая.

— Какая наглость.

— Не нравится — увольняйте.

Гук Хён усмехнулся:

— С чего бы? Я ведь тоже наглый.

Он разжал пальцы, и обмякший Ги Джу рухнул на дно. Вместо этого он взял Хи Джу за руку.