— Никак нет, босс.
— Таблетка.
Гук Хён сунул таблетку, которую дал ему Юн Ам, прямо в рот Хи Джу. Горькая пилюля легла на мягкий, влажный язычок, но Хи Джу лишь слегка приоткрыла рот, тихо посапывая во сне, как ребёнок.
— Воды.
Не отрывая взгляда от Хи Джу, Гук Хён протянул руку назад.
— Вот.
Юн Ам открутил крышку с бутылки и подал её боссу. Гук Хён сделал несколько больших глотков, а затем наклонился к лицу Хи Джу.
— М-м-м...
Сначала Хи Джу инстинктивно сжала губы, но когда его влажный язык проник внутрь, её ресницы задрожали. Должно быть, из-за жара она изнывала от жажды.
Поняв, что в рот льётся холодная, спасительная вода, она даже в бессознательном состоянии начала жадно глотать. Из уголков её приоткрытых губ потекли струйки.
Чмок. Раздался влажный звук, когда их губы разомкнулись. Хи Джу, словно ей было мало, причмокнула, облизнулась, а затем её голова бессильно скатилась набок. Из-за высокой температуры её бледные щёки полыхали румянцем.
— Бьюсь об заклад, она даже не поняла, чей язык только что обсасывала. Да, Юн Ам?
— Да, скорее всего.
Услышав ответ Юн Ама, Гук Хён усмехнулся.
— И на что она надеется, будучи такой беззащитной?
— …
— Пиздец как раздражает.
Гук Хён небрежно убрал со лба Хи Джу прилипшие от холодного пота волосы. Видимо, его прикосновение ей помешало: она нахмурилась и отвернула голову.
— Свободен.
Услышав приказ, Юн Ам поставил поднос на прикроватную тумбочку. Он уже собирался уйти, но вдруг остановился и осторожно произнёс:
— Прошу прощения, босс. Но из-за времени вылета вам нужно выехать через два часа.
Гук Хён, поглаживавший щёку Хи Джу, поднял глаза на Юн Ама. Свет лампы отбрасывал тени на его бесстрастное лицо.
— И что? Боишься, что я завалюсь трахаться с больной и опоздаю?
— Никак нет, босс. Просто подумал, вдруг вы забыли о расписании, вот и решил на всякий случай напомнить.
— Пиздишь. У тебя всё на лице написано.
Его тяжелый, пронизывающий взгляд опасно сузился.
— Видать, я и правда тот ещё мусор, раз Со Юн Ам заступается за девчонку, до которой ему нет никакого дела.
Кончиком указательного пальца Гук Хён приподнял подбородок Хи Джу.
— Или она тебе приглянулась? Ну да, она чертовски красивая.
— Прошу прощения, я сболтнул лишнего.
— Забей. Иди отдыхай.
Юн Ам поклонился под углом девяносто градусов и бесшумно вышел из комнаты. Гук Хён смотрел на безмятежно спящую Хи Джу, а затем потянулся к её руке, высунувшейся из-под одеяла. В отличие от пылающего тела, её пальцы были холодными как лёд.
Устранять то, что мешает.
Это был здравый смысл, истина и единственный способ выжить в этом мире. Он знал, что игнорировать предупреждения инстинктов — плохая затея, которая ничем хорошим не закончится. И он понимал, что то, что он сейчас делает, совершенно на него не похоже.
Гук Хён открыл рот и глубоко засунул пальцы Хи Джу себе в рот. Протолкнув их почти до самого горла, он обхватил холодные суставы языком и принялся обсасывать, согревая. Хи Джу нахмурилась и что-то тихо пробормотала — то ли во сне, то ли в бреду.
— М-м-м, мокро…
— Думаешь, будет только мокро?
Гук Хён просунул язык между её тонкими бледными пальцами и пробормотал:
— Хочу вылизать всё, а сосу только твои пальцы. Как ты потом собираешься за это расплачиваться?
— М-м-м, не хочу.
— Даже если не хочешь — терпи. Я вот сейчас тоже пиздец как терплю.
Хи Джу недовольно поворочалась, но вскоре снова затихла, послушно оставив руку у него во рту.
***
Лучи утреннего солнца, льющиеся сквозь окно, расчертили лицо Хи Джу полосами света. Дрогнули веки, сомкнутые так крепко, словно она была мертва, и спустя мгновение Хи Джу медленно открыла глаза.
Поморгав и тупо уставившись в потолок, она со вздохом села на кровати. В этот момент что-то упало с её лба на одеяло. Это оказался квадратный охлаждающий пластырь от температуры.
А-а-а, вчера…
Вспомнив последние мгновения вчерашнего вечера, Хи Джу схватилась за горло. Видимо, у неё действительно был сильный жар, потому что сейчас она умирала от жажды. Горло пересохло так, что стенки будто слиплись. А ещё, по какой-то неведомой причине, губы и слизистая во рту саднили и пульсировали болью.
Заметив на тумбочке бутылку воды, Хи Джу жадно к ней приложилась. Когда вода смочила пересохшее, как потрескавшаяся земля, горло, ей наконец стало легче дышать.
Так это Квон Гук Хён мне пластырь прилепил?
Отставив пустую бутылку, Хи Джу посмотрела на валяющуюся на тумбочке упаковку от таблеток. Затем потрогала свой лоб. В отличие от разрывающегося от сухости горла, голова лишь слегка гудела — осталась небольшая температура.
Ей казалось немного странным, что мужчина, который только что вылизывал ей между ног, а когда пришла его очередь кайфовать и получать минет, остался ни с чем из-за её обморока, сам дал ей лекарство. Она бы совсем не удивилась, если бы он просто бросил её и ушёл. Да уж, странный тип.
Подумав о том, что в нём, оказывается, есть хоть капля адекватности, Хи Джу взяла упавший на одеяло пластырь. Однако пальцы коснулись чего-то склизкого и липкого. Она потёрла пальцы — белесая слизь потянулась тягучими нитями.
— …
Почувствовав неладное, Хи Джу ощупала свою щёку. Такая же липкая субстанция густо покрывала не только щёку, но и кожу вокруг рта. Оказалось, этот ненормальный не просто сыграл в сиделку, что ему совершенно не шло, но и не забыл удовлетворить свои потребности, оставив следы.
— Я даже не удивлена.
Устало пробормотала Хи Джу и снова плюхнулась на кровать. Лицо было залито спермой, и логично было бы сначала умыться, но ей было слишком лень.
Раз уж кончил человеку на лицо, по-хорошему надо было хотя бы вытереть, разве нет? И что это за гнилая натура — специально оставить всё как есть, чтобы я увидела?
Хи Джу закрыла глаза, представляя, как Квон Гук Хён хладнокровно дрочил рядом с ней, пока она металась в горячке. Кажется, температура снова начала подниматься. Глаза слипались от сна.
***
Прошла неделя с тех пор, как Хи Джу официально стала личным врачом Квон Гук Хёна, но с тех пор она ни разу не видела своего работодателя. Никто не говорил, куда он подевался, да и ей было неинтересно.
— Как думаешь, надолго мы сегодня?
Спросил Сон Ган, сидевший за рулём, выворачивая руль. Но ответа не последовало. Он мельком глянул на заднее сиденье через зеркало заднего вида.
— Опять зависла.
Хи Джу бездумно смотрела в окно. Проносящиеся мимо голые деревья отражались в её светло-карих глазах, но никаких продуктивных мыслей в голове не было. В последнее время сидеть вот так, отключившись от реальности и убивая время, получалось у неё лучше всего.
— Эй, мелкая!
— …Да?
С запозданием отозвалась Хи Джу. В зеркале заднего вида лицо Сон Гана выглядело устрашающе. В такие моменты шрам, пересекающий его лицо, казался ещё глубже.
— Я спрашиваю, надолго мы сегодня? Когда за тобой заехать?
— А… Обратно я доберусь сама. Не нужно утруждаться и приезжать.
Они ехали в Институт судебной медицины, где раньше работала Хи Джу. Она не знала, когда закончит дела, поэтому так ответила, но во взгляде Сон Гана промелькнуло подозрение, а глаза сузились.
— Я бы и рад, честно. Но у меня в крови подчиняться приказам сверху, так что ничего не попишешь. Короче, позвонишь, как будешь заканчивать.
Он явно думал, что она собирается сбежать, но у Хи Джу не было ни малейшего желания это делать. Для побега нужны сила воли, энергия и выносливость — а у неё не было ничего из этого.
Даже если она сбежит, ей нечем будет заняться, и не было ничего, чего бы ей хотелось. Она будет точно так же впустую переводить кислород и убивать время — так зачем лишний раз напрягаться? Только зря тратить силы.
И к тому же, Хи Джу хотела разузнать информацию о Ко Хи Джин, которую она, оказывается, совсем не знала, и которая работала в этом особняке, так что причин сбегать не было вовсе. Хотя она до сих пор не понимала, что именно хочет найти.
Более того, если она проработает всего пять месяцев, ей спишут долг в двести миллионов. Какой дурак откажется от такого?
— Выключишь телефон и свалишь — сдохнешь.
Остановив машину перед зданием университета, Сон Ган свирепо нахмурился и бросил предупреждение.
— Давай не будем создавать друг другу проблемы. Сама знаешь, спрячешься — мы всё равно тебя найдём.
— Да… Не буду я сбегать.
Да и сил на это нет. С измученным видом Хи Джу вышла из машины.
