Каждый раз, когда мужчина, словно изголодавшийся три дня и три ночи пёс, зарывался лицом ей между ног и жадно вылизывал её, из горла Хи Джу вырывались тихие, развратные стоны.
— А-ах, а-а!
Всё оказалось совсем не так, как она представляла, когда раздвигала ноги. В тот миг, когда она осознала, насколько была глупа, думая, что он просто её слегка полижет, мышцы влагалища пугающе сжались.
— А-ах! П-прекратите…!
— Ещё нет.
— И д-долго ещё…! Ах, а-ах!
— Хочу закончить, когда увижу, как ты обоссышься.
Её приподнятый таз мелко дрожал. Она извивалась бёдрами и дёргала ногами, почти вырываясь, но хватка, удерживающая её нижнюю часть тела, была железной. Напротив, язык, проникающий всё глубже внутрь, стал двигаться лишь агрессивнее.
— У тебя даже внутри всё розовое, знаешь?
— Откуда, ах… мне знать… А-ах!
— До того охуенно красивая, что аж бесит.
Жар, скопившийся внизу живота, стремительно закручивался в воронку, грозя в любой момент взорваться. Содрогающееся от спазмов тело, казалось, взлетело ввысь, а затем камнем рухнуло вниз.
— …!
В какой-то момент Хи Джу до боли сжала пальцы на ногах, не в силах даже издать звук. Ощущение того, как внизу что-то резко лопнуло, было пугающим, но вместе с тем принесло странное чувство освобождения. Было страшно, но невероятно хорошо. Давно забытое, кристально ясное ощущение.
— Ах, а-а…
Руки, которые, сама того не осознавая, мёртвой хваткой вцепились в волосы Гук Хёна, безвольно упали. Гук Хён поднял лицо, перемазанное её соками, и отпустил талию Хи Джу.
Шмяк. Она почувствовала, как её ягодицы коснулись дивана, но сил свести всё ещё расставленные ноги не осталось. Казалось, её тело превратилось в лужицу и впитывается в обивку.
Обессиленная, Хи Джу лежала пластом, тяжело и прерывисто дыша. В голове было абсолютно пусто. Только головокружение, туман и полная неспособность думать. Может, если я усну сейчас, то просплю без всяких снов?
— Мы ещё даже не начали, а ты уже отрубаешься?
Та, кого вылизывали, была в полуобмороке, а тот, кто лизал, дышал ровно, оставаясь до раздражающего спокойным. Более того, Гук Хён уже успел засунуть палец в её влагалище.
Внутренности, скользкие и мокрые от смазки, с влажным хлюпаньем обволакивали его палец, словно пытаясь заглотить ещё глубже. Он мягко поглаживал нежную плоть, словно пересчитывая каждую складочку на стенках. А затем лениво прошептал:
— Будешь спать? Аж неловко жёстко трахать такую малышку. Дырочка-то у тебя совсем тесная.
Тон мужчины был не просто мягким — он звучал откровенно снисходительно. Засунул ей пальцы между ног и ещё смеет нести такое. Хи Джу, уперевшись локтями в диван, пошатываясь, приподнялась.
— Ты в порядке?
— …Абсолютно.
Со стороны могло показаться, что ею движет упрямство, но на самом деле Хи Джу было всё равно. В голове действительно звенела пустота.
Были случаи, когда люди умирали во время секса, но на такую удачу она не рассчитывала. Наверное, потому, что, как и сказал Квон Гук Хён, они ещё даже не начали.
— Упёртая. Мне нравится.
Гук Хён вытащил палец. Затем обхватил прямо через брюки пульсирующий контур эрегированного члена и медленно сжал его. Ткань натянулась до предела, казалось, член вот-вот прорвёт её. Выглядело это весьма дискомфортно.
Почувствовав на себе взгляд Хи Джу, Гук Хён усмехнулся и расстегнул молнию. Член, придавленный тканью, выскочил наружу, как пружина.
Он рванулся вверх с такой силой, что его даже не пришлось доставать. Толстый ствол, похожий на дубину, со свистом рассёк воздух и с невероятной скоростью встал колом.
Громадный пенис с глухим стуком ударил мужчину по прессу и тяжело качнулся назад. Когда член, обильно выделяющий предсеменную жидкость, дёрнулся в воздухе, во все стороны брызнули прозрачные капли.
Налитая жаром, покрасневшая громадина выглядела угрожающе. Отверстие на головке пульсировало, словно требуя немедленно куда-нибудь вонзиться.
Хи Джу протянула руку и обхватила его у основания. Брови Гук Хёна слегка поползли вверх.
— Можешь не сосать. Я хочу сразу присунуть.
— Потерпите немного.
Хи Джу сползла с дивана на пол. Наклоняться было бы неудобно, так ей будет проще.
— Ну, если тебе так хочется поработать челюстями… А терпеть я пиздец как умею.
Глядя в самоуверенно ухмыляющееся лицо Гук Хёна, Хи Джу медленно опустила голову. Гук Хён ласково убрал прядь её волос за ухо, явно собираясь в полной мере насладиться зрелищем того, как она берёт в рот.
Его ладонь, лежащая на её затылке, была огромной, как крышка котла. Ощущение, что в любой момент он может надавить и с силой насадить её голову на свой член, заставило её напрячься. Хи Джу высунула язык и осторожно лизнула гладкую, блестящую от влаги головку.
Вопреки ожиданиям почувствовать мерзкий вкус сырой плоти, она не почувствовала ничего. Странно. Решив, что справится, Хи Джу приоткрыла рот и заглотила головку настолько глубоко, насколько смогла.
— Кх…
Как только влажная слизистая обхватила головку, основание члена дёрнулось, дико пульсируя. Раз уж он видел её жалкий вид, когда она извивалась под ним, теперь Хи Джу хотела посмотреть на лицо Гук Хёна, когда сосут ему.
Неумело посасывая член, Хи Джу подняла глаза. Вопреки её ожиданиям увидеть на его лице наслаждение, Гук Хён хмурился, скривившись.
— Выплюнь.
— …?
Она лишь непонимающе хлопнула глазами, не выпуская члена изо рта. Гук Хён нахмурился ещё сильнее. Затем грубо схватил Хи Джу за предплечье и дёрнул вверх. Член с лёгким чмокающим звуком выскользнул из её рта и тяжело качнулся в воздухе.
— Ах…
Её обмякшее тело бессильно подалось вперёд, и в мгновение ока она оказалась в объятиях Гук Хёна. Хи Джу растерянно моргала. Широкая ладонь легла ей на лоб.
— Да ты больная.
— С чего бы?
— У тебя жар.
— Нет у меня ничего.
— Нет у неё, ага.
— Я не больна…
— Вот блядство…
Коротко выругавшись, Гук Хён подхватил её за талию. Хи Джу, только что доказывавшая, что с ней всё в порядке, вдруг обмякла, как кукла с перерезанными нитками, и потеряла сознание.
— Эй.
— …
Тело, обмякшее в его руках, пылало. Лоб, безвольно уткнувшийся ему в грудь, был раскалён. Что уж говорить о её тесном ротике.
Там было настолько горячо, мокро и мягко, что он чуть с ума не сошёл. Его бесило, что он успел всунуть только головку, и тут же пришлось вытаскивать.
Он заметил, что её тело подозрительно горячее, ещё когда вылизывал её, но решил, что она просто сильно возбудилась. И только когда всунул член в её узкий рот, понял, что что-то не так.
Задумать отсосать в таком дерьмовом состоянии — она явно страх потеряла. Либо решила сдохнуть с хуем во рту.
— Юн Ам, ты где? Поднимись ко мне на пару минут.
Вызвав Юн Ама по телефону, Гук Хён перенёс Хи Джу на кровать. Несмотря на то что она лежала без сознания, как труп, её хрупкое, тощее тело казалось до смешного лёгким в его руках.
Она весит меньше снопа сена.
— Неудивительно, что она падает в обмороки на каждом шагу.
Стоило ему уложить её на кровать, как она тихо застонала и, неловко завозившись, свернулась на боку. Для человека, который только что отрубился, её лицо выглядело на удивление умиротворённым. Дыхание, со свистом вырывающееся из приоткрытых губ, было обжигающим.
А когда стояла на балконе, выглядела так, будто сейчас ветром сдует. Видеть это было паршиво.
С таким хилым организмом, да ещё и после того, как ей вылизали промежность до самых глубин, странно, что она вообще не отключилась прямо в процессе.
Гук Хён приложил ладонь к её лбу. Видимо, почувствовав прохладу, Хи Джу во сне неосознанно потёрлась о его руку.
— Ты, похоже, решила угробить себя и сдохнуть, но хуй тебе.
Гук Хён перевернул её на спину и положил голову на подушку. Из-за её жара воздух вокруг тоже казался горячим.
При этом её безвольно раскинутые ноги всё ещё блестели от смазки. Брюки и бельё так и валялись где-то под диваном.
Гук Хён стиснул челюсти. Ломило не только в паху, но и в яйцах. Раздражённым движением он дёрнул на себя одеяло. Как раз в тот момент, когда он накрывал утонувшее в кровати тело Хи Джу, в дверь тихо постучали.
— Босс, это Юн Ам.
— Заходи.
Юн Ам вошёл, неся целый поднос всякой всячины. Тихо прикрыв за собой дверь, он подошёл к Гук Хёну, сидевшему на краю кровати.
— Я же просил принести только лекарства, нахера ты столько всего притащил? В поход, что ли, собрался?
