Контент удален!

Подведя Хи Джу к окну, Гук Хён невозмутимо спросил:

— Почему?

— Тут кто угодно может пройти. А если нас увидят с улицы…

В отличие от Гук Хёна, у которого наружу был выставлен только член, Хи Джу была абсолютно голой — на ней остался лишь бюстгальтер. Да и тот не скрывал вытащенную наружу грудь, так что лучше бы она была полностью обнаженной.

Стоять у окна в таком непотребном виде, не зная, не смотрит ли на них кто-нибудь снаружи — от одной этой мысли голова шла кругом. Но посреди тревоги и стыда в ней поднималось странное, противоречащее рассудку возбуждение, отчего она запаниковала еще больше. Я что, правда такая извращенка?

— Хочешь, я позову парней, и мы покажем им, как мы это делаем?

Его ленивый голос звучал соблазнительно. Гук Хён схватил её за одно бедро и приподнял ногу. Прохладный воздух коснулся приоткрытой промежности. По внутренней стороне бедра потекла смазка.

— М-м, нет.

Хи Джу замотала головой. Но тут же он перехватил и второе её бедро. Головка члена плотно прижалась к её вздрагивающей дырочке. Квон Гук Хён действительно вознамерился трахнуть её прямо здесь.

— Как думаешь, что они скажут, увидев, как член входит и выходит из тебя?

Он просунул руки ей под колени и развел их широко в стороны. Ноги Хи Джу раскинулись, как у лягушки, пальцы болтались в воздухе. Как бы жалко она ни дергалась, её тело, удерживаемое на весу, было полностью в его власти — она не могла пошевелить ни единым мускулом.

— Увидят, как он входит, и как выходит.

Сквозь откровенно раздвинутые ноги было видно, как мокрая киска, к которой едва прижималась головка, жадно пульсирует, пытаясь заглотить член внутрь.

— Н-нет, не хочу.

Всё, что ей оставалось — это позволить ему насадить себя, словно животное. Страх смешался с каким-то извращенным ожиданием. Дрожа от паники, Хи Джу мертвой хваткой вцепилась в предплечья Гук Хёна. Ирония судьбы — в такой ситуации единственный, на кого она могла опереться, был Квон Гук Хён. Если она отпустит его, то рискует рухнуть носом в пол.

— Говоришь, что не хочешь, а внутри всё сжимается так, будто ты умоляешь.

Уперев головку прямо во вход, Гук Хён с силой всадил член.

— А-ах!

Хи Джу всхлипнула, впиваясь ногтями в его руки. Толстый ствол, скребя по каждой складке внутренних стенок, ворвался в неё. Её голова безвольно упала на грудь. От невыносимо мощного возбуждения перед глазами всё поплыло.

—Из тебя течет как из ведра, детка.

— А-ух, ха-а, м-м.

— Где ты научилась таким грязным привычкам?

Из приоткрытых губ закапала слюна.

— У вас.

— Мелкая, а всё пытаешься говорить со мной на равных. Я тебе друг, что ли?

— М-м-м…

Она хотела ответить, но задыхалась так, словно вот-вот умрет, и не могла связать и пары слов. Гук Хён, ритмично вбивая член прямо в шейку матки, ласково прошептал:

— Назовешь меня «милый», и я прощу.

— Не хочу. А-ах, м-м, не буду.

— Какая жадина.

Гук Хён принялся неистово насаживать её на пенис, одновременно стираясь лобком об её клитор. От этого чувство, что они слились в одно целое, становилось пугающе реальным.

Плоть безвольно подавалась, размягчаясь в кашу. Чавкающие звуки становились всё громче. Влажные, измученные стенки терлись друг о друга, вызывая животную дрожь. Еще. Еще. Еще. Трахни меня еще сильнее.

Ей казалось, что, даже если бы кто-то с улицы увидел эту грязную сцену, она бы уже не смогла остановиться. В состоянии абсолютного блаженства, когда голова отключилась, остатки её разума истончились до состояния нити, и член Гук Хёна, безжалостно разрывающий её промежность, теперь казался ей просто восхитительным.

— А-а, хорошо, там хорошо, а-ах, м-м, м-м, а-ах!

— Тебе здесь нравится? Хочешь, чтобы я вбивал еще жестче?

— У-ух, м-м, а-ах…!

Гук Хён крепче перехватил её бедра, фиксируя их, и принялся долбить её так яростно, словно работал перфоратором. Когда он всаживал таз, её тело взмывало вверх, а когда вытягивал член — падало вниз. И так раз за разом — вбивался и подбрасывал её в воздух.

От этих резких толчков её груди вульгарно подпрыгивали и тряслись. Даже вид того, как тяжело и ритмично колыхалась эта мягкая плоть, добавлял возбуждения.

— А-а, а-а, хватит, а-ах, не надо, странно, не туда, а-ах!

Оказавшись на грани оргазма, Хи Джу замотала головой, прижимаясь лбом к плечу Гук Хёна, и начала умолять. Гук Хён лишь увеличил скорость. Он тоже стиснул челюсти, а на лбу вздулись вены — он изо всех сил сдерживал подступающее семяизвержение.

— Ты первая.

В тот момент, когда этот дьявольски низкий голос обжег её ухо, взгляд Хи Джу расфокусировался, а полные слез глаза закатились. Мощный оргазм разорвался у неё внизу живота сокрушительным взрывом.

— …!

Не в силах издать ни звука, лишь беззвучно открывая рот, как вытащенная на берег рыба, Хи Джу выгнулась дугой. Из промежности, насаженной на член, выплеснулась струя смазки, смачно окатив чистое стекло окна.

— Кх-х.

Именно в эту секунду Гук Хён изверг свою сперму глубоко в Хи Джу. Мощные струи били прямо в стенки матки, заливая нутро горячим потоком. Словно наслаждаясь этим чувством наполненности, её распаленное влагалище судорожно сжималось и пульсировало, будто требуя отдать ей всё до последней капли.

Если честно, ей нравился тот низкий стон, который он издавал, когда кончал. В этот момент у неё возникало странное чувство, будто она смогла увидеть слабое, уязвимое место мужчины, стоящего на самой вершине пищевой цепи.

— Пиздец как горячо внутри.

Гук Хён продолжал лениво двигать бедрами, наслаждаясь бесстыдным послевкусием, словно хотел выдавить в Хи Джу всё, до последней капли. Излишки спермы вытекали из промежности и тяжело капали на пол.

— Ха-а, ха-а…

Хи Джу тяжело дышала, обмякнув в его руках. Гук Хён, слегка покусывая её мочку уха, пробормотал:

— Тебе надо попить воды. Столько из себя выжала.

— Тогда опустите меня. Я сейчас умру от усталости.

— Может, прямо так на кухню пойдем?

— У вас что, сил девать некуда?

— У меня кроме этого крепкого тела больше ничего нет.

Сам довел её до такого состояния, что она и пальцем пошевелить не могла, а выглядел при этом на удивление бодрым и посвежевшим.

— Я хочу спуститься.

— Скажи: «Опустите меня, пожалуйста».

— Опустите меня, пожалуйста.

Это было совсем не трудно, и Гук Хён весело усмехнулся, услышав вежливый тон Хи Джу. Не спеша подойдя к дивану, он наконец опустил её.

Но не успела она почувствовать спиной мягкую обивку и подумать, что теперь можно отдохнуть, как Гук Хён навалился прямо на неё.

— Угх.

От навалившейся на нее тяжести у Хи Джу вырвался стон. Она невольно поморщилась.

— Вы чего, вы же тяжелый.

— …

— Мне тяжело, говорю.

Сначала она подумала, что он просто издевается. Но, попытавшись оттолкнуть его, поняла, что что-то не так.

Даже когда Гук Хён ложился на неё, он никогда не наваливался всем своим весом. Прекрасно понимая разницу в их габаритах и то, что он может её просто раздавить, он всегда оставлял ей пространство для дыхания, но сейчас всё было иначе.

— …Эй.

— …

— Директор.

Она потрясла его за плечо, но Гук Хён, уткнувшись лицом ей в шею, никак не отреагировал. Хи Джу нервно сглотнула. Ей становилось всё труднее дышать.

Если это шутка, то это уже слишком, — подумала Хи Джу и начала медленно, с трудом выпутываться из-под него. Когда она наконец выбралась, её дыхание сбилось.

Тяжело дыша, она посмотрела на Гук Хёна. Её глаза резко расширились, а тело сковало льдом. Задняя часть его плеча была залита кровью.

— Что это…? Вы же шутите, да…?

Хи Джу дрожащими руками дотронулась до его плеча. Может, это не его кровь. Пожалуйста, пусть это будет не его кровь.

Она надеялась, что мужчина, только что устроивший ей сногсшибательный секс, просто вырубился от усталости, но понимала, что это лишь глупые надежды. Окровавленная рубашка пропиталась новой порцией крови.

Проверив его дыхание, Хи Джу вскочила на ноги. Сбегав за медицинской аптечкой, она торопливо разрезала рубашку Гук Хёна ножницами.

— …

Только тогда рана на его плече предстала перед её глазами. Ножницы со стуком выпали из её рук.

***

Если подумать, Хи Джу никогда раньше не видела, как Квон Гук Хён спит. После секса она всегда отключалась первой, а когда просыпалась, место рядом с ней уже пустовало. И это было вполне естественно — пусть они и трахались каждый раз, когда им этого хотелось, они не были настолько близки, чтобы делить одну кровать на двоих.

Он спал так тихо, словно был мертв. Его абсолютно неподвижное лицо казалось умиротворенным, но в то же время вызывало странную тревогу — а вдруг что-то пошло не так? Ей то и дело хотелось проверить, дышит ли он.

— Как состояние директора?

Спросил Юн Ам, застывший вдалеке от кровати, словно каменный страж. Хи Джу, отрегулировав скорость капельницы, тяжело опустилась на стул рядом с постелью Гук Хёна.

Одна она перетащить его в спальню не могла, поэтому пришлось звать Юн Ама. Он примчался как ураган, едва она успела его позвать — можно было подумать, что он всё это время дежурил прямо под дверью.