Контент удален!

Когда она открыла глаза, первое, что она увидела, был потолок спальни. Хи Джу непонимающе заморгала.

С каких это пор я лежу в постели?

Кажется, она сидела на стуле и клевала носом, а потом уснула, положив голову на край кровати. Но теперь она каким-то образом оказалась под одеялом. Сонно протерев глаза, она повернула голову. На соседнем месте, где должен был мирно спать пациент, никого не было.

Хи Джу резко села на кровати. Оглядевшись по сторонам, она вскоре заметила затылок мужчины, видневшийся из-за спинки дивана.

— Ха-а…

Глубоко вздохнув, она встала и направилась к нему. По мере приближения запах сигаретного дыма становился всё более едким. Как она и предполагала, вокруг дивана висело густое, сизое облако дыма.

Гук Хён, расслабленно откинувшись на спинку дивана, неотрывно смотрел на стену. Точнее, на черный аквариум.

— Вам нельзя было так рано вставать.

Бросив на неё короткий взгляд, Гук Хён глубоко затянулся. И, снова уставившись на аквариум, ответил:

— Я сижу.

Раз сил хватает на такие шуточки — значит, от боли не помирает. Хи Джу перевела взгляд с Гук Хёна, пускающего кольца дыма, на черный аквариум, на который он смотрел как завороженный.

И что он там высматривает?

Это был просто огромный, абсолютно черный резервуар.

Конечно, нет закона, обязывающего держать в аквариуме рыбок, но этот пустой черный ящик почему-то навевал смутное чувство тревоги. Возможно, именно поэтому, когда она увидела его впервые, у неё промелькнула смутная мысль о том, что однажды она сама может оказаться запертой внутри.

Черная стена напоминала влажную, глубокую яму, которая, казалось, могла засосать тебя внутрь в любой момент. Если бы это увидел психиатр, он бы с уверенностью заявил, что держать такую штуку дома для интерьера — не самая здоровая идея. А Гук Хён неторопливо курил, наслаждаясь этим зрелищем.

Он был одет лишь в тонкие пижамные штаны, а на голом торсе красовались только бинты, которые Хи Джу намотала ему на плечо. Судя по тому, что он спокойно сидит здесь, жить будет. А ведь когда такой здоровенный мужик сразу после секса отрубается без единого звука, это, честно говоря, пугает до усрачки.

И всё же то, с какой невозмутимостью он теперь здесь сидел, даже немного раздражало.

— Непослушный пациент.

Гук Хён ткнул пальцем себе в грудь.

— Я?

— Первое, за что вы схватились, открыв глаза — это сигарета.

Услышав это, Гук Хён усмехнулся, придвинул пепельницу и затушил окурок. Надо же, а в прошлый раз он тушил сигарету прямо о дорогой стол. Впрочем, тот стол, который он использовал как пепельницу, давно заменили на новый.

Достав новую сигарету из пачки, Гук Хён небрежно кивнул в сторону Хи Джу:

— Первое, за чем я пошел, открыв глаза — была ты.

— …

— А это уже второе.

— Тогда третье — это вот то? — Хи Джу взглядом указала на черный аквариум.

Проследив за её взглядом, Гук Хён криво усмехнулся и зажал сигарету губами.

— А на это я смотрю просто потому, что оно тут стоит.

— И на что там смотреть? Там же ничего нет.

— Как это ничего. Там есть вода. Черная вода.

Щелк, вспыхнуло пламя зажигалки. Он глубоко, до впалых щек, затянулся, и кончик сигареты вспыхнул красным. Курить одну за другой прямо на глазах у врача — поистине классика поведения непослушных пациентов.

Хи Джу повернула голову и посмотрела на ту самую черную воду, о которой он говорил. Она думала, что аквариум пуст, но, похоже, он был заполнен ею до самых краев. И то, и другое было ненормально.

— Я знаю много хороших психиатров, может, порекомендовать вам кого-нибудь?

— Из врачей мне с головой хватает тебя одной.

— Вы всегда так грубо и пошло разговариваете?

— Это всё потому, что я недолюбленный. Я жажду внимания, вот и пытаюсь привлечь твое.

Слова Гук Хёна неожиданно заставили Хи Джу задуматься о его детстве. В каких условиях он рос, раз стал таким человеком? Слухи о том, что нынешний председатель «Чондо Констракшн» похитил ребенка из какой-то семьи чеболей и усыновил его — неужели это правда?

— Иди сюда, присядь. Должно быть, тяжело на ногах стоять после того, как тебе вчера так оттрахали.

Гук Хён похлопал по месту рядом с собой на диване. Заботливое предложение сесть он озвучил самым пошлым образом.

— Спасибо за заботу, но я в полном порядке.

Вместо того чтобы сесть на диван, Хи Джу развернулась. Не нужно знать ответы на все вопросы. Есть ли смысл сокращать дистанцию между ней и Квон Гук Хёном? Ей этого не хотелось. Их физической близости и так было с лихвой.

Узнавать о нём больше она решительно отказывалась. Разве у них не те отношения, где достаточно просто потрахаться и получить удовольствие? Мысли о таком опасном, непредсказуемом и своевольном мужчине и так делали из неё дуру. Незачем усугублять ситуацию.

Взяв аптечку, Хи Джу вставила в ухо Гук Хёна термометр, чтобы проверить температуру. Но Гук Хён, перехватив сигарету пальцами, послушно подставил ухо и тихонько хихикнул.

— Что смешного?

— Просто это моя эрогенная зона. Ушная раковина.

У него на уме одни грязные шуточки. И это при том, что во время секса он чуть не отдал концы.

Хи Джу решила проигнорировать его треп и начала разматывать бинты на его плече.

— Сама по себе рана неглубокая, но из-за риска столбняка я провела необходимые процедуры. Могут появиться судороги или озноб. Если заметите симптомы, сразу скажите мне. Это значит, что пошло заражение.

— Мой личный врач наверняка сделал всё как надо.

— К этому нельзя относиться легкомысленно. Если не повезет, дело может дойти до паралича и проблем с дыханием.

— Какая жалость. Мне обычно как раз не везет. А если я начну задыхаться, сделаешь мне искусственное дыхание?

Гук Хён говорил об этом так беззаботно, словно речь шла о чужой царапине. На его теле, и так испещренном шрамами, появился еще один. Хи Джу невольно вздохнула.

— Вы же исполнительный директор. Вы точно директор?

— Тебе визитку показать?

— Зачем директору подставляться под такие удары?

— Видимо, для того меня и посадили в это кресло.

— …

Осмотрев рану, Хи Джу без особых нежностей туго затянула свежие бинты. Обычный человек от такого давления на свежую рану взвыл бы от боли, но Гук Хён лишь ухмылялся, затушив окурок.

— Рассказать тебе?

Он кивком подбородка указал на черный аквариум в стене.

— Почему я на него смотрю?

— А надо?

— Тебе же интересно. Поцелуй меня, и я расскажу.

Гук Хён постучал указательным пальцем по своей щеке. Хи Джу на секунду замерла, а затем убрала руки с его плеча.

— Обойдусь. Не настолько уж мне и интересно.

— Какая холодная. А когда трахаемся, сама лезешь и умоляешь.

— Раз уж зашла речь о сексе — на ближайшее время он под запретом.

Брови Гук Хёна слегка поползли вверх.

— Член-то у меня в порядке.

— Ничего не в порядке.

— Ты точно всё хорошо рассмотрела?

— Не заговаривайте мне зубы.

Хи Джу убрала бинты и использованную марлю. Она взяла аптечку и уже собиралась отвернуться, как вдруг раздался его низкий голос.

— Кто, по-твоему, хуже: родители, заказавшие убийство собственного ребенка, или бандит, который с радостью взялся за этот заказ?

— …

Хи Джу медленно обернулась. Гук Хён снова, словно примагниченный, смотрел на черный аквариум.

— Знаешь, заброшенные очистные резервуары... По ночам там именно такая непроглядная темень. Глубина там не такая уж и большая, но достаточно, чтобы недоедающий, мелкий ребенок легко пошел ко дну.

— …

— Запах там блевотный, а тухлая вода заливается в уши, в нос, в рот — во все дырки на теле. И они, наверное, думали, что раз бросили его туда, то дня через три он точно сдохнет.

Он рассказывал свою собственную историю. Гук Хён лениво бормотал всё это так, словно пересказывал чужую трагедию, но Хи Джу не могла найти слов для ответа.

— Тот бандит вернулся через неделю, чтобы проверить труп. Но тот мелкий пиздюк, который уже давно должен был лежать на дне, не сдох. Он висел на валу мешалки.

Гук Хён усмехнулся. Словно эта ситуация казалась ему забавной.

— Вал оброс скользкой тиной, ребенок постоянно соскальзывал вниз, но из последних сил, сдирая ногти, цеплялся и лез вверх, чтобы выжить.

— …

— Когда я смотрю на этот аквариум, я вспоминаю ту черную воду в ночи. И то, что я должен сделать. Потому что такое легко забыть.

На лице Гук Хёна не дрогнул ни один мускул. В его сухом голосе не было ни капли эмоций. Гук Хён отвел взгляд от аквариума и посмотрел на Хи Джу.

— Впечатлившись этой бешеной жаждой жизни, он притащил какой-то левый труп, выдал его за меня, а меня забрал себе. Это был Квон Джун Ман. Чертовски благодарный человек, подаривший мне свою фамилию.

— …

— А вот имя я придумал себе сам. Ну как, крутое?