Учитывая, что его конечной целью в любом случае было вытрясти из неё деньги, эта показная забота жутко бесила.
— Когда человек падает в обморок, обычно его хотя бы доносят до комнаты и укладывают в постель.
— Сделай я так — упустил бы отличное зрелище. Ты всю ночь металась и всхлипывала, как ребенок.
Этот тип видел, как я сопли на кулак мотала? Хи Джу с силой прикусила губу изнутри. Появилась ещё одна причина хотеть умереть. Хотя теперь мне и сдохнуть-то спокойно не дадут.
— Видимо, тебе до усрачки понравилось видеться во сне с мёртвой сестричкой. Спала как убитая, даже когда я кончал тебе на лицо.
Губы Гук Хёна растянулись в довольной ухмылке. Порочной и развратной.
Почувствовав неладное, Хи Джу ощупала свои щёки. Всё лицо было влажным. Она посмотрела на ладонь — скользкая влага оказалась абсолютно прозрачной.
…Это же просто слёзы.
— Повелась.
Гук Хён, игриво прищурив один глаз, словно говоря «вот умора», резко подался вперёд. Он уткнулся лбом в плечо Хи Джу и тихо рассмеялся. Низкая вибрация передалась ей через кожу.
— Что ж ты такая наивная, а?
Она встретилась взглядом с поднявшим голову мужчиной. В тот самый миг, когда она поняла, что его глаза, казавшиеся ей монотонно-пепельными, на самом деле переливаются сложной смесью чёрного, синего и тёмно-зелёного, Гук Хён склонил голову и медленно слизнул дорожку слёз от её щеки до самого виска.
Там, где прошёлся его язык, пробежала колючая дрожь.
— …Вы что делаете? — оцепенело спросила Хи Джу.
Гук Хён, оторвавшись от неё, облизнулся и невозмутимо ответил:
— Захотелось проверить, сладкие ли у тебя слёзы.
— Вы извращенец?
— Что ни взгляд — то комплимент. Но долг я тебе за это не скощу.
Это не комплимент, псих.
Взгляд Хи Джу кричал об этом, но Гук Хён лишь весело скалился. Они были слишком близко. Его дыхание лениво скользило по её губам.
Словно хищник, высматривающий добычу, он медленно скользил по ней взглядом: от глаз к носу, а затем задержался на губах. Тиканье секундной стрелки казалось оглушительно громким.
— Выглядишь невинно, но пиздец как горячо.
В какой-то момент его взгляд опустился ниже и остановился на шее Хи Джу. Кожа, к которой прилипли мокрые от холодного пота волосы, тоже была влажной. Гук Хён отыскал пульсирующую жилку на её тонкой бледной шее и уткнулся в неё носом.
— Аж встаёт.
Она почувствовала, как он глубоко втягивает воздух, вдыхая её запах. От меня, наверное, потом несёт… Хотя ей было всё равно.
От этого мужчины за версту веяло опасностью. К тому же он без малейшего стеснения демонстрировал свои сексуальные желания. По-хорошему, такие ненормальные выходки должны были вызывать отвращение, но, как ни странно, желания оттолкнуть его не возникало.
Казалось, этот мужчина, прячущий за томным взглядом звериную жестокость, может в любую секунду сорваться и впиться зубами ей в горло. А звучит неплохо. Может, подставить шею поудобнее? Пока она предавалась этим абсурдным мыслям, её вдруг кольнуло чувство диссонанса. Хи Джу упёрлась руками в плечи Гук Хёна и, отталкивая его, произнесла:
— А от вас, кстати, вкусно пахнет.
— Постоянно это слышу.
Тихо пробормотав это, Гук Хён попытался снова уткнуться носом ей в шею. Она снова оттолкнула его.
— Вы что, в душ ходили?
И откуда в нём столько силы? Хотя она сама чуть не завалилась на спину, Хи Джу успела раздвинуть полы халата на груди Гук Хёна. Как она и думала: повязка на ране насквозь промокла.
— Я же сказала следить, чтобы вода не попадала.
— Да? Не расслышал из-за стояка.
Хи Джу намеренно с силой надавила на рану. Обычный человек на его месте взвыл бы от боли, но Гук Хён лишь мрачно ухмыльнулся, изогнув губы.
— Когда ты так давишь, меня это заводит.
Что у него с головой, если он любой разговор сводит к пошлятине? Это было настолько в лоб, что у неё не было сил даже огрызаться.
— Мне нужно обработать рану, так что ложитесь на спину.
— Опять предлагаешь лечь. Аж сердце ёкает.
Человек, который до ненормального нечувствителен к боли, но при этом ни капли не стесняется демонстрировать свою похоть. Обычно болевой порог и сексуальная чувствительность как-то связаны, но такого человека, у которого они существуют совершенно в разных вселенных, она видела впервые. Осторожно сняв повязку, Хи Джу вздохнула так, чтобы он услышал.
— Ха-а…
Если он собирался вот так наплевательски к этому относиться, зачем вообще заставлял меня зашивать? Её не покидало подозрение, что он сделал это просто ради того, чтобы потрепать ей нервы. Хи Джу достала из ящика медицинские инструменты и принялась обрабатывать размокшую рану.
— Впредь перед душем наклеивайте водонепроницаемый пластырь. И не забывайте дезинфицировать при каждой смене повязки.
— Говоришь так, будто это не твоя проблема. Теперь это твоя работа.
Хи Джу подняла взгляд на Гук Хёна.
— О чём вы?
— Как раз со вчерашнего дня должность моего личного врача пустует. А мне понравились твои ловкие ручки.
— Я вынуждена отказаться.
Быстро закончив с перевязкой, Хи Джу ответила без промедления. Куда делся этот доктор Хон или доктор Хван, её совершенно не волновало. И выяснять это она не собиралась.
— Сразу отказываться, даже не выслушав условия, — это как-то невежливо.
Гук Хён, небрежно откинувшись на спинку кровати, потянулся и начал перебирать пряди её волос.
— Спорим, отказаться будет непросто?
— И какие же условия?
— Буду списывать по сорок миллионов в месяц. Через пять месяцев ты свободна.
А дальше хоть со скалы прыгай, хоть с голоду дохни — мне плевать, — говорил его взгляд. Рука Гук Хёна, скользнувшая вверх по её волнистым волосам, теперь медленно поглаживала мочку уха.
Если присмотреться, у него есть привычка вот так запросто лапать людей. Мы знакомы без году неделя. Видимо, бабы от такого таяли. Хи Джу перехватила руку Гук Хёна за предплечье, опустила её вниз и сказала:
— И всё равно я откажусь.
— Почему?
— Разве для отказа нужна причина?
— У тебя же нет ни гроша. Зато есть долги.
Их взгляды на мгновение встретились. Мужчина говорил ровным тоном, без капли сарказма. Он просто озвучил факты, поэтому она не почувствовала себя оскорблённой или униженной. Возник лишь мимолётный вопрос: с чего бы ему всё это?
Сорок миллионов вон в месяц — это не шутки, а предложение списать весь долг всего за пять месяцев работы было, безусловно, невероятно щедрым.
Ни один идиот — если только ему не прострелили голову — не стал бы отваливать такие бабки какой-то там стажёрке судмедэкспертизы, у которой только и есть, что врачебная лицензия (и то не хирурга), да ещё и с явно поехавшей кукушкой.
Стоящий перед ней Квон Гук Хён идиотом точно не был. И добрым самаритянином тоже. Скорее уж коварным хищником, вырывшим яму и поджидающим свою жертву.
— Я сама разберусь со своими долгами.
Хи Джу взяла аптечку и попыталась встать. Но не успела она оторваться от кровати, как её схватили за запястье и рывком усадили обратно. Хватка снова пришлась на то же самое место, и по всей руке разлилась пульсирующая боль. Она попыталась вырваться, но безрезультатно.
— Отпустите. Больно…
— И как же ты разберёшься, если от одного запаха секционной у тебя подкашиваются ноги и начинается истерика?
Услышав этот вкрадчивый шепот над самым ухом, Хи Джу замерла как вкопанная. Глаза, похожие на прозрачные карие стекляшки, уставились на Гук Хёна.
— …Откуда вы знаете?
— Прежде чем брать человека под себя, я должен навести о нём справки.
Вон как нагло заявляет, что копался в моём прошлом. Значит, вот как мы заговорили?
Мало кому понравится, когда малознакомый человек тычет в его слабости. Голос Хи Джу непроизвольно стал резче.
— Вы, я смотрю, очень мной интересуетесь. У вас фетиш на сумасшедших?
— Надо было быть не такой красивой.
Гук Хён, низко бормоча, начал поочерёдно разгибать пальцы Хи Джу. Казалось, он искренне наслаждается процессом, словно прикидывая, какой палец сломать первым. По затылку поползли липкие мурашки.
— Видимо, я сказал это слишком ласково, раз ты всё не так поняла. Это не предложение.
— Значит, это угроза?
— Выходит, что так.
Хи Джу издала обречённый вздох. И как её только угораздило связаться с таким психопатом? Видимо, в ней был встроен какой-то магнит для ненормальных.
— Вы бы сначала свой стояк уняли, а потом строили из себя крутого. А то он у вас уже давно перед глазами маячит.
Шёлковый тёмно-серый халат мягко облегал тело мужчины, откровенно подчёркивая каждую деталь. После перевязки Гук Хён небрежно запахнул полы на груди, но узел на поясе был завязан так слабо, что держался на честном слове. И уж точно не мог скрыть очертания члена, жёстко вставшего колом в паху.
Игнорировать то, как он не просто натягивал ткань, но и нахально высовывал головку между полами халата, было уже невозможно.
— То-то я смотрю, ты делаешь вид, что тебе плевать, а сама то и дело косишься на мой член. Это было даже мило, знаешь?
