Контент удален!

— Вышли все вон.

Гук Хён повалил Хи Джу на диван в гостиной. Юн Ам замер в дверях, не решаясь ни войти, ни выйти.

— Но, босс, до этого…

— Наш Юн Ам, видать, хочет посмотреть? Может, разрешим ему остаться?

— Нет, а-ах…

Из-за спинки дивана торчали только крошечные ступни Хи Джу. Юн Ам с досадой взъерошил волосы и неохотно развернулся.

— Ха-а, с ума сойти…

С этим бормотанием он захлопнул за собой дверь. Почти одновременно с этим с ног Хи Джу слетели брюки и трусики. Гук Хён скинул мешавшееся пальто и, сдвинув ноги Хи Джу вместе, приподнял их.

— Ты — моя личная вещь.

Он страстно впился губами в её щиколотку. Она рефлекторно дернулась, и в тот же миг его палец грубо раздвинул половые губы, проникая внутрь

— А-ах…

— С чего бы это тебе разглядывать чьи-то чужие, грязные пальцы на ногах?

Средний палец с грубыми мозолями прошелся по складкам влагалища. Тесная и горячая плоть плотно обхватила его палец, вцепившись в него, как в член.

— Специально, чтобы мне, блядь, настроение испортить?

— Из-за такой ерунды… м-м-м…

Что за пошлое тело: стоит всунуть лишь один палец, а она уже жадно всасывает его внутрь, словно ей чертовски приятно. Чувствуя, как нежная слизистая становится всё более влажной, Гук Хён расстегнул ширинку и вытащил член.

— Хочешь найти нового хозяина?

Когда он сунул ей в рот блестящий от смазки член, Хи Джу издала тихое мычание и слегка приоткрыла губы. Маленький мягкий язычок выскользнул наружу и принялся слизывать смазку с головки. Тем временем палец Гук Хёна всё ещё был глубоко внутри неё.

— Не преувеличивайте, м-м-м.

Её губы лишь дразнили самый кончик, что сводило с ума. Мышцы пресса Гук Хёна напряглись до предела, а спину свело от предвкушения.

— Бери глубже.

— М-мпх!

Когда он протолкнул бедра вперед, заставив её заглотить член дальше головки, глаза Хи Джу моментально покраснели. При этом то, как она, широко открыв рот, пыталась запихнуть его член в себя, выглядело донельзя неуклюже. В этом-то и была проблема: от её неловкости он возбуждался только сильнее.

— Я делаю… это, м-мпх… только с вами.

Пробормотала Хи Джу с членом во рту. При каждом слове её тесный, влажный рот приятно сжимал ствол члена.

Имея такое безобидное лицо вечно напуганного зверька, она пыталась злобно на него зыркать — это было до нелепого мило. Увеличив количество пальцев до двух, Гук Хён принялся яростно месить мокрую дырочку и усмехнулся:

— Ты же любишь всё, что большое.

— Кто вам… м-мпх… такое сказал? Что я люблю только большие, кх-х.

— Я.

— Что за бред. Просто хвастаетесь, что у вас член большой.

Сверкнув на него глазами, Хи Джу выплюнула его плоть. Разговаривать с дубиной во рту было невыносимо трудно.

Она пососала его всего пару минут, а из уголков её губ уже ручьем стекала слюна, пачкая подбородок. Вытерев рот тыльной стороной ладони, Хи Джу посмотрела Гук Хёну в глаза.

— Я сплю с вами не из-за вашего члена.

— А из-за чего?

— Вы красивый. Вот и сплю.

Пальцы, яростно сношавшие её влагалище, замедлили темп. Гук Хён словно смаковал её слова, а затем его губы растянулись в широкой, издевательской ухмылке.

— Видимо, придется поубивать всех красавчиков с большими хуями.

Внутри её влагалища оказалось уже три пальца.

— А-ах!

Хи Джу инстинктивно вцепилась в предплечье Гук Хёна. Но он не только не остановился, а наоборот, начал грубо и быстро двигать рукой из стороны в сторону.

— А-ах! Х-хватит! А-ах!

— Пописаешь — остановлюсь.

— Нет, м-м! А-ах! Ах! А-ах!

Её плоский живот выгнулся дугой. Тело, метавшееся из стороны в сторону от непонимания, что с ним происходит, вдруг напряглось, словно натянутая струна, и влагалище судорожно сжалось вокруг его пальцев.

— А-а-ах!

Капли, до этого лишь слегка брызгавшие наружу, превратились в тугую струю, описавшую в воздухе непристойную дугу. Достигнув оргазма, Хи Джу, тяжело дыша, безвольно обмякла в руках Гук Хёна.

— Быстро ты. Я ведь почти ничего не сделал, а ты уже кончила?

Гук Хён вытащил пальцы из её влагалища и сунул прямо под нос Хи Джу. С насквозь промокших кончиков капала прозрачная жидкость.

— Смотри. Это из тебя вытекло.

Её промежность, всё еще не отошедшая от оргазма, пульсировала, продолжая изливать смазку.

— Хочешь облизать?

— Фу…

Хи Джу скривилась от отвращения и отвернулась. Гук Хён лишь весело хмыкнул и, засунув покрытые её соками пальцы в рот, громко их обсосал.

На удивление, он никогда не заставлял Хи Джу делать то, от чего она отказывалась. Было бы ложью сказать, что дикий и первобытный секс с Квон Гук Хёном не был для неё чересчур тяжелым, но он, как дьявол, чувствовал грань и никогда не переходил черту.

Правда, наблюдая за тем, как с каждым днем их секс становится всё более извращенным и бесстыдным, ей порой казалось, что её медленно и незаметно дрессируют.

— Сперму мою ты глотаешь за милую душу, а свою водичку пробовать отказываешься.

— Это совершенно разные вещи. Есть то, что вышло из моего собственного тела — это мерзко.

— Быть привередливой — плохо.

— С тех пор как я начала спать с вами, я уже стала плохой.

— В открытую называешь меня мусором, да?

Гук Хён приподнял Хи Джу, усадив её.

— А я ведь еще даже не начал вести себя как мусор.

Он рывком стянул с неё свитер.

— Покажи мне соски.

— Могли бы и сами снять лифчик.

— Вытащи сиськи наружу. Своими собственными руками.

Хи Джу посмотрела на него так, словно спрашивала: «Обязательно это делать?». Гук Хён, нежно поглаживая её мягкий животик, прошептал ей на ухо:

— Так меня больше возбуждает.

— Ха-а… Настоящий извращенец.

Хи Джу брезгливо передернула плечами, а Гук Хён, уткнувшись лбом в её плечо, тихо рассмеялся.

— Мусор и извращенец. Ебать, я просто неисправим.

Он засунул руку в её бюстгальтер и пощекотал сосок. Пока Хи Джу постанывала от того, что он влажно вылизывал её ушную раковину, он вытащил её мягкую грудь поверх белья и принялся бесцеремонно её мять.

— Заберешь меня на переработку?

— Зачем мне это надо. М-м-м, а-а.

— Тебе же нравится мой хер.

— Ха-а, а-ах, все мужские члены одинаковые.

— Забавное заявление. Хочешь проверить? Попробуешь моих ребят по очереди?

Прошептав это низким голосом, словно предлагая какую-то грязную сделку, Гук Хён протолкнул горячий язык прямо в ушной канал Хи Джу. А-ах! У неё вырвался стон наслаждения. И словно в награду за это, он с силой потянул её за твердый сосок.

Розовый сосок растянулся вслед за его пальцами, придавая мягкой плоти пошлую форму. То, как сильно он оттягивал её соски, должно было вызывать жгучий стыд, но вместо этого она возбудилась до такой степени, что на глаза навернулись слезы. Казалось, она сошла с ума настолько, насколько это вообще возможно.

— А-ах, а ведь сами говорили, чтобы я спала только с вами.

Её соски стали такими чувствительными, что от одного лишь прикосновения по телу пробегал электрический разряд. Неужели всё её тело превратилось в эрогенную зону? Везде, где скользили руки Гук Хёна, вспыхивало пламя похоти. По спине бежали мурашки, а колени то и дело подкашивались.

— Говорил.

Хи Джу тупо смотрела, как Гук Хён одной своей огромной ручищей сминает обе её груди, играя с ними как с куклами, и опустила руку вниз. Из-за того, что её грудь была перемазана смазкой с его пальцев, всё перед глазами выглядело до неприличия пошло. Её блуждающая рука наткнулась на эрегированный член, твердый как камень.

— Хочешь потрогать?

Как только она провела рукой по твердому стволу, Гук Хён развернул Хи Джу к себе лицом. Яростно вздымающийся пенис откровенно потерся об её плоский живот.

— Яйца тоже потрогай.

У него были расстегнуты только брюки, а сам член был выставлен наружу. Хи Джу засунула руку под резинку его боксеров и нащупала мошонку.

— Ну и как?

— Мягче, чем я думала.

Она впервые в жизни трогала мошонку живого мужчины. Тонкая, нежная кожа была мягкой, а то, что скрывалось внутри — твердым. От прикосновений Хи Джу яйца туго подтянулись к промежности, словно готовые в любую секунду выстрелить спермой.

— Это как леденцы. Хочешь, отдам тебе?

— Ха, вы с ума сошли. На что мне сдалась такая дрянь?

— Чтобы сосать, лизать и любить.

Разве мы уже не этим занимаемся? Отстраненно подумала Хи Джу. Вдруг Гук Хён схватил её за предплечье и резко потянул на себя.

— Иди сюда.

Он подвел её к огромному панорамному окну, выходящему в сад. Лунный свет, озарявший тихий двор, сегодня был особенно ярким.

— Я… я не хочу здесь.

Хи Джу уперлась пятками и отклячила зад, пытаясь сопротивляться. Но против силы Квон Гук Хёна, который мог одной левой подвесить взрослого мужика, у неё не было ни единого шанса. Он просто потащил её за собой по полу.