Контент удален!

Словно заворожённая мужчиной, прижатая к кровати, Лилиетта увидела его улыбку — и мгновенно пришла в себя, вскрикнув, будто от боли:

— Подождите! Одежда, одежду...

— Хочешь, чтобы я её снял?

— Нет! Я пришла помочь вам одеться...

Лилиетта отчаянно замотала головой, и он усмехнулся, словно поражаясь её наглости:

— Ты лежишь в моей постели и говоришь такое?

— Э-это...

«Это же ты меня уложил!»

Лилиетта стиснула зубы, сдерживая рвущийся крик, и прикусила нижнюю губу.

— Ты понимаешь, в какой ты сейчас ситуации?
— ...

Промолчать о том, что ситуация была на грани соития, — вот что оставалось Лилиетте. И как только она плотно сжала губы, большой палец мужчины придавил её мягкую нижнюю губу. Словно собираясь прижаться своими губами к её приоткрытому рту, Сарвельо приблизился, и Лилиетта поспешно схватила его за плечо:

— Подождите! За дверью старшая горничная, а это...
— Дельфина знает.
— ...Что?

В отличие от безразличного тона Сарвельо, её голос прозвучал почти как крик. От неожиданности у неё в голове всё мгновенно побелело. Даже играть не пришлось — её глаза расширились от неподдельного шока.

Дельфина знает? О том, что они сейчас вдвоём лежат в постели, готовясь к близости?

Мысли вихрем закружились в голове.

«Неужели с самого начала... всё было ради этого?»

А что, если всё — и приглашение в особняк, и работа — было лишь поводом заманить её сюда? Что, если «гардероб маркиза» был лишь предлогом, чтобы оставить её одну в этой комнате? Тогда с чего всё началось — с ночной прогулки? С подачи чая? Или с личного кабинета?

«Зачем? Ради чего? Просто потому, что он этого захотел?»

А то, что он приходил в её комнату ночью, — тоже было частью плана? И то, что он позволял ей замечать это?

«Нет... по крайней мере, в комнату он приходил не для того, чтобы меня обмануть. Иначе не входил бы так тихо».

Ведь для любой обычной девушки, не такой, как Лилиетта, подобная ситуация была бы поводом закричать и убежать.

Пока Лилиетта металась в мыслях, потеряв дар речи, язык мужчины мгновенно проник в щель между её приоткрытыми губами.

— Ммм...!

От непривычного ощущения она зажмурилась и вцепилась обеими руками в простыню. Ей доводилось случайно видеть, как другие целуются или совокупляются, но чтобы участницей была она сама — такое было впервые.

Скользкий язык тёрся о её язык, влажный и горячий, будто обжигающий рот изнутри. Мужчина, давивший на неё всем телом и переплетавший их языки, угнетал её морально. Что творилось у него в голове, Лилиетта не могла понять, как бы ни напрягала мысли. Ни уверенности, ни вероятной догадки. Кажется, где-то в глубине души её самолюбие дало трещину.

тхудук, тхук…...

— Х-хм...

Пока их слюна смешивалась, служанское платье Лилиетты было сорвано руками Сарвельо. Одежда была довольно прочной, но он разорвал её голыми руками, как бумагу, — словно ещё раз напоминая, что он не человек.

Наконец, когда и нижнее бельё соскользнуло вниз и с глухим стуком упало на пол, их губы разъединились.

— Ха-а... ха...

Между разомкнутыми губами, издавшими влажный звук, протянулась ниточка слюны и, оборвавшись, прилипла к её коже. Сарвельо провёл языком по этой влажной дорожке, будто смакуя обнажённое в темноте тело, и Лилиетта издала сдавленный стон.

— Ммм...

Казалось, что по всему телу ползёт змея — нет, паук. Мурашки бежали до кончиков волос. К тому же в её поле зрения всё было размытым: кроме белой паутины и очертаний мужчины, она не видела ничего. Единственное, в чём она была уверена — что её касается именно Сарвельо.

Он, похоже, уже успел раздеться: прижавшаяся к ней кожа была чуть прохладнее её собственной. Холодная, грубая рука схватила её за бедро и развела ноги. Его плоть, устроившаяся между ними, ощущалась куда твёрже и крупнее, чем можно было предположить по его внешности.

Смутно различимый силуэт мужчины приблизился, он сжал её груди и, будто наслаждаясь ощущением, начал их мять. Слегка задеваемые соски становились всё чувствительнее. С того момента, как с неё сняли одежду, они уже стояли торчком, и теперь тяжело вздымались в его ладонях.

«Хочу, чтобы он их потёр...» — промелькнула инстинктивная мысль, и в тот же миг рука Сарвельо исчезла.

— А...

Прежде чем она успела вздохнуть от разочарования, он внезапно наклонился и взял один сосок в рот. Как только твёрдый комочек оказался в горячей влажной полости, по позвоночнику пробежала дрожь.

— Ммм...!

Сначала он водил языком, будто катая конфету, но вскоре движения сменились на сосание, словно он кормился. Ощущение, будто сосок упирается в нёбо и его стискивают и сжимают, заставило её спину выгнуться.

Он наблюдал за ней сквозь полуприкрытые веки, и его пальцы, скользя по её впалому животу, начали спускаться ниже. Её лоно, впервые ощущавшее чужую руку, задрожало от прикосновения. Гладкие, без единой мозоли, пальцы нащупали влажные от возбуждения складочки и, будто размазывая, погладили клитор.

— А, ммм!

Стоило короткому ногтю царапнуть клитор, как вход вздрагивал и выделял новую порцию влаги. Он растирал её по клитору и снова задевал его — и так снова и снова. От непрерывного наслаждения Лилиетта ёрзала бёдрами, и даже в полузатуманенном сознании тяжело дышала:

«Он не просто вставляет...»

В нём была неожиданная нежность. Или это только казалось? Учитывая, что у неё не было к нему ни ожиданий, ни доверия, даже самое обычное казалось удивительным.

И стоило ей так подумать, как его пальцы, будто прочитав её мысли, мягко вошли внутрь — средний и указательный вместе.

— Ммм...

Когда незнакомый гость проник туда, куда прежде никогда ничего не входило, низ живота напрягся. От странного ощущения инородного тела Лилиетта нахмурилась. Верить в то, что внутри неё — не член, а всего лишь пальцы, было невозможно. То ли потому, что это было впервые, то ли потому, что пальцы Сарвельо были толстыми.

Он несколько раз медленно двинул ими, а затем начал нажимать в разных местах, будто искал её чувствительные точки.

— А, там, подождите...!

И вскоре мужчина, обладавший выдающимся умением находить слабые места, обнаружил точку, на которую она реагировала особенно остро. Как только его палец скользнул по ней, её бёдра дёрнулись, словно от удара током.

Сарвельо снова опустил голову и втянул сосок. Лилиетта судорожно схватила его за плечо. Было непонятно, просит ли она остановиться или продолжать, но Сарвельо решил истолковать это так, как хотел сам. Давление её пальцев говорило: «Не останавливайся».

Он настойчиво тёр и нажимал точку за клитором, и из неё хлынул новый поток соков, куда обильнее прежнего. Каждый раз, когда его рука двигалась, раздавался влажный, постыдный звук.

Он замедлил движения, погладил клитор большим пальцем, и внутренние стенки сжались. Затем, вытащив пальцы, он снова вошёл внутрь и снова приласкал клитор — и влага потекла ручьём. Убедившись в её реакции, он ускорил движения и начал ритмично нажимать на клитор ладонью, и от усилившейся стимуляции голова Лилиетты запрокинулась.

— Ммм, а, аах, ммм...!

На пике из неё хлынуло так, что правая рука Сарвельо стала мокрой насквозь. Он двинул пальцами ещё пару раз, затем медленно выпустил её грудь изо рта. Грудь, на которой остались следы от сильного сосания, он погладил мокрой правой рукой, а другой рукой приподнял её правую ногу, всё ещё опутанную паутиной.

Независимо от того, как сменилась поза и открылось ли его взору всё между её ног, Лилиетта изо всех сил пыталась собрать разбегающиеся мысли.

Подобное наслаждение она испытывала впервые. Конечно, она знала, что с хорошим партнёром это может быть чертовски приятно, но никогда не искала такого партнёра специально, поэтому жила, не зная этого удовольствия.

«Если это так... можно было бы повторять много раз».

Разумеется, при условии, что партнёром будет этот мужчина. Правда, она не знала, каков он внизу...

И не успела она так подумать, как головка его члена — неизвестно, с каких пор стоявшего так твёрдо, — коснулась её широко раскрытого лона.

И в тот же миг Лилиетта интуитивно почувствовала: что-то не так.