Контент удален!

Даже не видя, она чувствовала — и сразу поняла: такое внутрь не войдёт. От темноты становилось ещё страшнее. Наверное, даже если бы она увидела, размер всё равно показался бы пугающим.

Будто размазывая влагу по лону, длинный и толстый член скользил вверх-вниз. На чувствительном, воспалённом месте отчётливо ощущались и толщина, и длина — холодный пот выступил сам собой. Как только она это осознала, расслабленный вход мгновенно сжался от напряжения.

— А, нельзя.

Сравнение напрашивалось само — так чувствуют угрозу жизни. Такого размера она не видела и не слышала. Раз он не человек, может, и член у него не человеческий? Мысль, что принимать его придётся именно ей, заставила крикнуть:

— Он не войдёт!
— Не может быть.

Ответив буднично, он закинул её правую ногу себе на плечо, а левое бедро прижал к кровати. Большим пальцем левой руки раздвинул вход, приставил головку и толкнул — и, вопреки её жалобам, член легко вошёл.

Но, в отличие от лона, которое покорно проглотило головку, Лилиетта от давления, не сравнимого с пальцами, судорожно вздохнула.

— Хах...

Дыхание перехватило. Казалось, член достал почти до самого горла, и воздух застрял где-то в груди.

Сарвельо, некоторое время наблюдавший за ней, погладил клитор, набухший над дрожащим входом. Внутренние стенки сжали головку и мягко расслабились. Не упустив этот момент, он толкнулся бёдрами.

— Хаак...!

От толстого ствола, который быстро ворвался, расширяя узкое пространство, у Лилиетты на миг в глазах собрались слёзы.

«В-всё вошло?»

Судя по ощущениям, не до конца, но довольно глубоко — и поверить было невозможно. Толщина и длина были нешуточные. Она дрожащей рукой коснулась живота, и, словно это стало сигналом, Сарвельо снова толкнулся. Мысль, что внутри ещё осталось место, и опасное чувство, что он проникает туда, куда нельзя, заставили Лилиетту сильно толкнуть его в плечо:

— Слишком глубоко...!
— ...
— ...пожалуйста.

...А, ошиблась.

Внезапно её истинная натура вырвалась наружу, и Лилиетта застыла. Лилиетта Кода, по крайней мере, так не вспыхивала. Даже в оправданной ситуации.

«Если сказать, что вспылила от боли, поверит?»

— Хик...

Но, вопреки её опасениям, член, наполнявший её внутренние стенки, стал ещё твёрже. Не говоря уже о том, что он мог стать ещё больше, — почему он возбудился сильнее от её вспышки? В дрожащих зрачках Лилиетты отразилось, как мужчина медленно выпрямил спину.

— Фуу...

Твёрдая головка, проникшая ещё глубже, ткнулась в шейку матки, и пальцы сами поджались. Это... это явно что-то не то. Это было лишь предчувствие. Настоящее «не так» началось позже.

Ствол медленно выходил и быстро входил, не оставляя внутри ни одного места, которого бы не коснулся. Казалось, расправляются даже мельчайшие складки, и Лилиетта дрожала всем телом. Такого острого опыта у неё не было никогда.

При выходе низ живота пустел, и было жаль; при входе — наполнял, и одновременно тёрлась приятная точка, от чего пробегала дрожь. И мужчина, заметивший, что Лилиетта уже привыкла и почти не чувствует боли, начал двигать бёдрами, как бешеный жеребец.

— Ха, аа!

Казалось, он вошёл до самого корня: его лобок и её набухший клитор при каждом толчке его лобок ударялся о её набухший клитор. Наслаждение было почти пугающим, хотелось убежать, но правая нога лежала на его плече, левая была прижата к кровати — нижней частью тела не пошевелить. Лилиетта, как пришпиленная бабочка, трепыхалась и только всхлипывала от даримого им удовольствия.

— П-подожди... хаа...!

Когда глубоко вошедший член давил на шейку матки, выходил или проходил, оставляя странное ощущение, её поясница сама взлетала в воздух и падала. Сарвельо, заметив это, стал двигаться ещё настойчивее. Тук, тук, тук... Огромный член без остановки тыкался и задевал самые глубокие места.

— Ых, ык! Аа!

Чавк, чавк, чавк — смешавшиеся соки и выделения создавали липкий звук. В отличие от Лилиетты, которая практически ничего не видела, Сарвельо ясно видел всё перед собой. Как розовая плоть при выходе словно цеплялась, будто прося не уходить, и как вход при новом вторжении сжимался и хватал. От этого зрелища невозможно было отвести взгляд. С того дня он никогда не думал о паре, но сейчас мелькнула мысль: если это спаривание ради такого удовольствия, возможно, это неважно.

Липкие внутренние стенки, облеплявшие член, были до жути приятны. Почему она узнала это только сейчас — до сожаления. Когда он поднял взгляд, каждый толчок заставлял белую нежную кожу соблазнительно дрожать. А лицо, выглядевшее невинным, с набухшими слезами, не могло проглотить слюну и издавало стоны.

Низ живота снова напрягся мгновенно. Толчки стали грубее.

— У, хах, ык! А, х-х, тяжело... хаа, ы...!

Пальцы Лилиетты, царапавшие воздух, не находили опоры, пока не вцепились в простыню и не начали её рвать. Тело тряслось, и она не могла его контролировать. С каждым плюх, плюх, плюх из места соединения разбрызгивалась смешанная жидкость, пенилась и стекала по половым губам.

Мужчина не издал ни стона. В тёмной комнате слышались лишь липкие шлепки плоти, влажные непристойные звуки и словно тающие стоны Лилиетты. Сарвельо, смотревший на неё — уже несколько раз испытавшую лёгкую разрядку, раскрасневшуюся и тяжело дышащую, — вдруг назвал её по имени.

— Лилиетта.
— ...А, х! И-имя...
— Имя. Почему.
— А, знаю... хаа, з-знали... мм!

Даже интенсивно двигаясь, он с усмешкой прошептал:

— Насколько же ты меня считала мусором...

— А, ты... хм, аа!

И, словно разозлившись, ещё настойчивее забил по шейке матки, на которую она реагировала особенно остро, так, что раздавались глухие удары.

— И нервы у тебя...
— Хык, а...!
— С не-человеком трахаешься.

От грубых слов удовольствие Лилиетты не утихло. Наоборот, она не знала, что возбуждается сильнее именно от того, что он не человек. Сарвельо сменил длинные сильные движения на мелкую тряску бёдрами, царапая и тыкая слабые места, и Лилиетта была загнана на самый край.

— К-кончаю, кажется... хаа, мм!

Пальцы, сжимавшие простыню, побелели, голова запрокинулась.

— Фу, сей... а...!
— ...
— Хозяин... ы, хык!
— ...Кх.

Как только Лилиетта произнесла это, послышался звук, будто что-то сжали зубами. Член вошёл в самое глубокое место, и её внутренние стенки начали судорожно сжиматься, словно пытаясь отрезать толстый ствол. Поясница Лилиетты выгнулась дугой, пальцы ног в воздухе то растопыривались, то поджимались. Под тонкой дрожащей кожей живота смутно проступал контур толстого члена.

— Хаа, хаа, ха...

От головокружительной кульминации перед глазами замелькало белое. В отличие от головы, которая уже немного пришла в себя, тело всё ещё барахталось в удовольствии и выталкивало жидкость. И одновременно с её пиком она почувствовала, как Сарвельо излился в самое глубокое место.

«Внутрь...»

Первой мелькнувшей мыслью был абсурдный вопрос: а можно ли забеременеть от спермы не-человека? По здравому смыслу — невозможно, но внешне он был человеком, так что она совершенно запуталась.