Контент удален!

Не зная о её тревогах, Сарвельо даже после того, как всё закончилось, остался внутри неё, твёрдый, как прежде, и просто перевернул её тело.

От стимуляции при развороте, тело, лишь недавно спустившееся с пика, легко содрогнулось и задрожало.

— А!

Чтобы не уткнуться лицом в кровать, Лилиетта напрягла поясницу, и широкие ладони мужчины крепко схватили её за талию. Её протащило по кровати к стоявшему на коленях Сарвельо, и, придя в себя, она обнаружила, что её запястья связаны вместе.

— Хм, это... что...

То, что белело в темноте, будто насмехаясь над ней, было паутиной. Значит, кто мог это сделать, думать не приходилось. Одновременно с осознанием, существо, наполнявшее её низ живота, словно напоминая о себе, с влажным звуком вышло и снова вошло.

— Ты же знаешь, насколько хрупка паутина.
— У, хах, ык!
— Не порви.

По приказу Сарвельо Лилиетта инстинктивно напрягла руки, сводя запястья вместе. От напряжения всё тело сжалось, внутренние стенки сузились ещё сильнее, и пот мужчины закапал ей на спину.

— Ты говорила, что раньше было больно...
— Хык, а! Аа...!

Как ни странно, сначала она боялась глубины и не хотела, но со временем, когда он не входил до конца и лишь слегка двигался, стало наоборот — мучительно. Мягкие ягодицы и твёрдый лобок мужчины шлёпались друг о друга с влажным звуком, а из места соединения летели густые капли и, прилипая, падали, издавая хлюпающие звуки. В этой позе он входил глубже, чем раньше, — хотя, может, это только казалось.

«Где-то я это видела...»

Эта поза считалась лучшей для зачатия. При этой мысли низ живота непроизвольно напрягся. Она не хотела детей, и если бы забеременела, это было бы крайне неловко — но одно лишь чувство порочности заставляло её реагировать так.

В дрожащем зрении она видела паутину на своих запястьях. И чувствовала, как та, всё ещё обмотанная вокруг правой лодыжки, тянет её. Она была добычей, безнадёжно запутавшейся в его паутине.Но Лилиетта не боялась — всё шло так, как она хотела.

— А, хмм, ах!

Чем дольше длилось это яростное движение, тем больше слабело тело. Хотелось упасть на мягкую кровать и отдаться ей целиком, но крепкая хватка на талии не позволяла, и она лишь подрагивала коленями. Кровать, дрожавшая так долго, будто хвастаясь своей ценой, до сих пор не издала ни звука, принимая их яростные движения. Благодаря этому комнату заполняли лишь её постыдные стоны.

Перед глазами будто рисовался образ толстого ствола, выскабливающего воспалённые внутренние стенки, — хотя она его и не видела. Каждая капля его пота, падавшая ей на спину, тоже казалась стимулом. Всё тело словно стало эрогенной зоной, хотя она сама не знала, где она настоящая.

Мужчина, долго наблюдавший за лежащей под ним женщиной, наконец повернул бёдра, дразня чувствительное место, и тихо выдохнул.

— Ха, как раньше. Поняла?

— Хах, ык! Да, хм...!

Она не успела понять смысл, потому что её мотало взад-вперёд, но Лилиетта лихорадочно закивала. Пальцы Сарвельо, слегка прищурившегося, медленно, как паук, поползли вперёд. Его пальцы быстро и ритмично заскользили по клитору., и изо рта Лилиетты вырвался высокий стон.

— Хик, хм... а, нельзя...!

Почувствовав внезапную опасность, Лилиетта заметалась руками, и паутина, державшаяся до этого, с треском порвалась. При этом зрелище напряжение спало, и Лилиетта, достигнув пика, рухнула, не издав ни звука, дрожа всем телом. Из растянутого до предела входа, сжимавшего его член, хлынула жидкость.

Когда он медленно вышел, скопившееся внутри вылилось ручьём — смесь соков и семени потекла по половым губам и закапала на простыню. После очередного пика Лилиетта, полностью обессилев, уткнулась лицом в кровать и тяжело дышала.

— Хаа, ха, хаа, хм...

Вспоминая, кажется, он имел в виду «кончить вместе», как раньше, но она опередила его и не сдержала паутину на запястьях. И что теперь? Её затуманенные глаза медленно моргнули, и тут же новая волна стимуляции заставила их широко распахнуться.

— Хааа...

— Жаль.

Пфууу... Казалось, он действительно издал этот влажный звук. Лилиетта, вновь ощутив глубоко вошедший член, издала странный стон и в полубреду принялась гадать, сколько прошло времени.

«Так что, одежду... он так и не одел?»

Рано утром она ушла, а освободилась только поздней ночью. Лилиетта едва доковыляла до своей комнаты и, едва добравшись, рухнула в сон. По пути назад ей на удивление никто не встретился. Обычно она легко чувствовала бы чужое присутствие и избежала бы его, но тело после бурной близости было не в том состоянии.

На следующее утро первым, что пришло в голову, были обеспокоенные других горничных.

«Вчера я ведь исчезла без единого слова».

Что бы придумать в оправдание? Постукивая по пояснице, Лилиетта вышла из комнаты точно к началу рабочего дня и столкнулась с Ириде, чья комната была напротив.

— Ты как? Тебе лучше?
— А? А, да. Всё хорошо! Намного лучше.

По словам Сарвельо, Дельфина знала, так что, видимо, она придумала для остальных отговорку вроде «заболела и отдыхала».

Ириде, с тревогой осмотревшая её, замялась и повернулась в сторону другого коридора.

— Я вспомнила, что нужно кое-что передать Нине. Подожди немного!
— А? Да.

Судя по реакции, Дельфина полностью отмела подозрения, и то, что Лилиетта была с Сарвельо, другим горничным, естественно, не стало известно. А если бы стало? Люди в этом особняке относились к маркизу со страхом. Несомненно, это отношение передалось бы и ей.

«Слишком много внимания...»

Но если спросить, было ли ей неприятно то, что случилось ночью, — конечно, нет. Для неё, искавшей острых ощущений и нового, связь с Сарвельо была тем, чего не хотелось бы избегать. Даже если бы время отмоталось назад, она приняла бы то же решение.

— Лилиетта! Идём!

Вместе с вернувшейся от Нины Ириде она вошла в особняк и заметила ту же атмосферу, что и вчера. Может, готовится какое-то событие, о котором она не знает? Когда не знаешь — лучше всего спросить того, кто рядом.

— Сегодня что-то происходит?
— А... Ничего особенного. Просто скоро бал.
— Бал?
— Ага. Он проводится раз в год... В тот день приезжает много людей, и он всего один раз, поэтому все нервничают.
— Понятно.

Она слышала об этом. Летний бал, который устраивался в особняке маркиза Лабито лишь раз в год. Кажется, в честь дня основания дома. Кивнув, Лилиетта схватилась за ноющую поясницу и беззвучно вздохнула. Если не считать, что тело слегка, а точнее, изрядно ныло, проблем не было, но работать было неудобно.

— Фуух...
— Тебе всё ещё плохо?
— Нет, всё в порядке!

В углу зала первого этажа, где разговаривали Лилиетта и Ириде, с другой стороны Иоле заметила лицо Лилиетты, и её лицо перекосилось. Тут же подскочив, она встала перед Лилиеттой и, прежде чем кто-либо успел вмешаться, схватила её за горло.

— Кхе...

— Ты действительно сошла с ума.