Онлайн чтение книги Пункт назначения The Point of Convergence
1 - 42

Восстановление статуса.

По манерам и речи Пун я и раньше догадывалась, что она не из простых служанок. Но раз её лишили статуса, разве это не прямое доказательство того, что она совершила государственную измену?

И несмотря на это, он собирается вернуть ей статус и оставить подле себя? Разве это не равносильно признанию в любви и предложению руки и сердца?

Словно вторя этим мыслям, сердце Сим Хи Рён бешено заколотилось. Ноющая боль, расползающаяся в груди, — Ён А уже не могла разобрать, чья это была боль: Хи Рён или её собственная.

Я же обещала себе, что это не мое дело, что не буду придавать значения их поступкам.

Но как бы она ни пыталась взять себя в руки, сцена, где он делает предложение другой женщине, была ей отвратительна. В этот миг она словно слилась с Сим Хи Рён воедино.

Ён А мысленно утешала Хи Рён, которая отвернулась, отказываясь верить своим глазам:

«Ты тоже очень красивая женщина. Отпусти Со Хви До, найди другого человека и будь любима».

Но утешить её было невозможно.

Она даже не помнила, в каком состоянии спустилась с горы. Словно по щелчку, сцена мгновенно сменилась на дом.

И перед глазами Хи Рён, то есть перед её собственными глазами, с доброй улыбкой предстал её отец, Сим Чхун Бэ.

Судя по горам книг и документов, громоздящихся на столике, он был по уши погружен в государственные дела. Но раз он бросил всё, стоило лишь прийти дочери, он явно был отцом, души не чаявшим в своем ребенке.

— Всхлип… Хнык-хнык…!

Сим Хи Рён закрыла лицо руками и горько разрыдалась. Глядя на неё, Сим Чхун Бэ засуетился:

— Рён-а. О чем ты так горько плачешь? Ну же, расскажи отцу.

— Всхлип, всхлип! Отец! В мой прошлый день рождения вы обещали, всхлип, исполнить моё желание, так ведь?

Сим Хи Рён, содрогаясь всем телом от рыданий, подняла красные глаза на отца.

— Да, обещал. Так что перестань плакать и расскажи, в чем дело. Твой отец исполнит всё, что угодно.

Хи Рён некоторое время не могла вымолвить ни слова. Пошевелив дрожащими губами, она долго тянула время, словно не решаясь сказать, а затем заговорила:

— Отец. Отдайте… Отдайте Пун мне.

— …Разве эта девчонка и так не прислуживает тебе, не принадлежит тебе? Не пойму, чего ты просишь.

Из глаз Хи Рён, полных слез, одна за другой покатились крупные капли.

— Её ловкие руки, её тело. И даже её ничтожную жизнь. Абсолютно всё.

— Ха… Ты хоть понимаешь, что говоришь?! Вздумала торговаться человеческой жизнью! Назови причину. Зачем тебе так привязывать к себе эту девчонку?

Для него, чьей главной целью было выдать бережно воспитанную дочь замуж за наследного принца, эта просьба единственной дочери была крайне затруднительной.

— Отец!

Твердый голос, в котором не осталось и следа от слез, нарушил повисшую тишину.

— Вы думаете, я не знаю причину, по которой вы привели её в этот дом?!

Плотно сжатые губы Сим Чхун Бэ слегка приоткрылись.

— Я не верю, что мошенничество на государственных экзаменах и причина, по которой отец этой девчонки, Чхве Джин Тхэ, покончил с собой, никак не связаны с вами.

Сим Чхун Бэ, глядя на свою дочь Сим Хи Рён, которая наступала на него с гордо поднятой головой, крепче сжал чайную чашку, чтобы не выронить её из рук.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Неужели вы думаете, что я совсем ничего не знаю о том, почему Чваран, отец Пун, расстался с жизнью?

— …Рён-а, это дело…

— Но, отец. Не волнуйтесь.

Сим Чхун Бэ, которого прервали на полуслове, лишь нервно пожевал губы. Хи Рён продолжила наступление:

— Ваша дочь никогда не пророню об этом ни слова и не стану сеять смуту в мире. Поэтому, отец, отдайте эту девчонку мне.

Хи Рён, окончательно убедившись, что рискованная игра оборачивается в её пользу, расплылась в торжествующей ухмылке.

***

Вернувшись в свою пристройку после напряженного разговора тет-а-тет с отцом, она увидела Пун, которая откуда ни возьмись появилась и уже вовсю мыла полы на деревянной террасе.

При виде того, как Пун безмятежно возится с тряпкой, не ведая, что всего несколько мгновений назад всё её естество перешло в чужие руки, Хи Рён испытала пьянящее чувство превосходства.

— Пун-а, я так долго тебя искала. И где же ты пропадала?

Прозвучал резкий, но в то же время елейный голос. Услышав этот неестественный тон, Пун вскочила и низко поклонилась.

— П-простите меня, Асси! У вас есть для меня поручение?

Хи Рён вспомнила образ Пун, когда та впервые переступила порог Чонхонджэ. Одетую в грубую хлопчатобумажную ткань, но сохранившую свою внутреннюю чистоту и благородство. Бедную Пун, которая в одночасье превратилась из дочери благородного чиновника в жалкую рабыню.

От её белых, нежных рук не осталось и следа, и грязная тряпка, зажатая в её мозолистых ладонях, пришлась Хи Рён очень по душе.

Хи Рён довольно улыбнулась и произнесла слова, о которых Пун не смела даже помыслить.

— Да, Пун. Ты как раз вовремя. Я только что серьезно поговорила с отцом о твоей дальнейшей судьбе.

Глядя на заметно повеселевшую Хи Рён, Пун в замешательстве склонила голову.

— …Что? О моей судьбе, говорите?

— Видя, как ты в последнее время шляешься где-то снаружи, я подумала, что слишком мало уделяла тебе внимания всё это время.

— Ч-что вы, Асси. Для меня и так делают больше, чем я заслуживаю.

Пун испуганно замахала руками. Непонятная тревога внезапно холодом прошлась по её спине.

— Само собой. Я говорю об ущербе, который твоя семья нанесла нашей из-за ошибки твоего отца.

Хи Рён продолжила, неторопливо крутя на пальце нефритовое кольцо.

— Разве не мой отец приютил тебя и твою мать после всего этого? А это значит, что ты должна всю жизнь расплачиваться с нашей семьей.

— Да, Асси…

Хи Рён хотелось растоптать Пун, увидеть, как та выплескивает свою обиду и гнев, но её покорный вид только злил. Раздраженная Хи Рён, желая вывести Пун из себя, начала нести первое, что приходило в голову.

— Пун-а, мне только что пришел на ум отличный способ, как ты можешь легко отдать этот долг.

Когда Пун медленно подняла голову и их взгляды встретились, Хи Рён убрала прядь волос за её ухо и прошептала:

— Тебе нужно родить ребенка. Ребенок, которого ты родишь, и ребенок, которого родит твой ребенок. Я дам тебе возможность из поколения в поколение отдавать долг нашей семье. Как тебе такое?

Оцепеневшая Пун плотно сжала побелевшие губы. Хи Рён не остановилась и вбила последний гвоздь:

— Тот раб из семьи Косон. Говорят, он как раз ищет себе пару. Как только я это услышала, сразу вспомнила о тебе. Что скажешь? С его-то нравом он уж точно сможет надежно защитить отродье, которое ты наплодишь.

— А… Асси, я еще не…

Хи Рён мягко сжала руку Пун в своих ладонях.

— Пун-а, ради твоей больной матери, разве не должна ты как можно скорее подарить ей внуков? Прежде чем она закроет глаза навсегда, как и подобает почтительной дочери.

— ……

Её тон был невероятно ласковым. Любой незнакомец принял бы её за добрую хозяйку, которая любезно подыскивает пару для своей служанки.

— Ах, да, и ещё кое-что.

Лицо Пун было готово расплакаться. В её прозрачных глазах стояли слезы, готовые вот-вот пролиться.

— Даже если ты выйдешь замуж, не забывай, что твое место — здесь. Я сделаю особое исключение и позволю тебе и детям, которые родятся у тебя, остаться жить в этом доме.

Хи Рён долго смотрела сверху вниз на мелко дрожащую девушку и широко улыбнулась с лицом милосердной хозяйки.

За то, что посмела попасться на глаза Со Хви До. И за то, что украла его сердце.

За то, что, будучи рабыней, посмела получить от него предложение.

Я заставлю тебя жалеть об этом всю твою жалкую жизнь.

***

Кажется, шел дождь.

Кап, тук-тук. Под мерный стук капель, барабанящих по черепице, Ён А медленно открыла глаза.

Сколько прошло времени?

Пытаясь нащупать последние воспоминания, Ён А внезапно ярко увидела картину: она стоит в душевой кабине, пока он жестоко наказывает её своей толстой дубинкой.

Неужели я потеряла сознание? Как же беспощадно он меня загнал…

Окончив один раз в душевой кабине, он перешел в ванну, усадил её на себя сверху и велел вилять задом. И ей пришлось очень долго двигаться верхом на нём.

Ей пришлось кончить столько раз, что она сбилась со счета, а он снова и снова выплескивал свое густое семя ей на низ живота, на бедра, на лицо и прямо на губы.

И только теперь она по-настоящему осознала, что он имел в виду, называя себя не зверем, а монстром.

Токкэби, который относится к людям как к игрушкам. Токкэби, который любит заключать пари.

Пусть его поведение немного отличалось от того, что рассказывали в старинных сказках, но его чудовищная, неутомимая выносливость уж точно не принадлежала человеку.

Но сейчас было кое-что поважнее.

Что, если хозяин Священного дерева токкэби, которому так преданно служила бабушка, — это и есть Со Хви До? Если это так, то, вступив в интимную связь со священным существом, не совершила ли она святотатство? Внезапно её охватило это беспокойство.

«Нуна-а, дядя страшный! П-помоги!»

«Вот же сукин сын».

В этот момент в памяти внезапно всплыл Ким Юль, который хвостиком ходил за ним, называя «дядей». А следом перед глазами предстал Со Хви До, который, словно насмехаясь над ним, грязно ругался.

Разве так обращаются с восьмилетним племянником? Ён А начала прокручивать в голове воспоминания, следовавшие за этим.