Вианут понял, что «малый», о котором говорил Бриан, — это маленькая белая собачка. В первый день, когда её принесли в комнату, она немного походила, обнюхала всё, полаяла, потом испугалась собственного лая и убежала под кровать. С тех пор он её не видел.
Казалось, она была настолько пугливой, что забыла о своём предназначении грелки для рук. Ела она так мало, что возникал вопрос, ест ли она вообще, а двигалась совершенно беззвучно.
Вианут вдруг вспомнил девушку с красными глазами, похожую на этого щенка, и провёл рукой по глазам. В этот момент Бриан засунул миску с едой под кровать, а затем, поймав пришедшего утолить голод щенка, вытащил его и сказал:
— Поймал, вот ты где!
Затем он принёс его к Виануту. Даже в этот момент щенок передними лапами отталкивал грудь Бриана, пытаясь убежать.
— Нужно гладить его, пока есть возможность. Тогда он будет тосковать по вашей руке и сам приходить к вам.
— …
— Кто знает, может, в будущем его величество прикажет вам войти в столицу вместе с этим малышом.
Осторожно дав совет, Бриан протянул собачку к его груди. Он положил книгу на край платка, сжатого в кулаке, и неохотно взял щенка на руки.
Более мягкое, чем ожидалось, тепло согрело холодные руки. Вианут, лениво сузив глаза, погладил живот щенка. Приятное тепло прошло через ладонь и разлилось по всему телу.
Его длинные ресницы медленно задрожали. Это было ощущение, которого он не знал прежде, потому что никогда его не испытывал, и потому не желал. Родившись сыном сильного рыцаря, он сначала учился преодолевать холод, одиночество и страх, так что даже не успел почувствовать потребность в тепле.
Но что-то было не так. Тепло, согревающее холод, с одной стороны, казалось немного неприятным.
Тогда щенок, следивший за реакцией, робко убежал с его рук.
Глядя на белую спинку, Вианут вспомнил вкус тепла, которое чувствовал раньше, ещё до этого. Перед глазами, как остаточное изображение, промелькнула девушка с красными глазами, которая дала ему узнать этот сладкий вкус.
Причину неприятного чувства удалось найти довольно быстро. Недавно в саду, в момент, когда он коснулся подбородка фальшивой Юлианы, он почувствовал приятное тепло. Но интуитивно понял, что её тепло невозможно будет полностью присвоить.
Нахмурившись, Вианут сжал кулак, словно пытаясь поймать ускользающее лщущение. Он уже знал, что не нужно так жаждать. Ведь после женитьбы это будет ничтожное ощущение, которое он будет чувствовать всю жизнь.
Бриан, пытаясь поймать убегающего щенка, похлопал его по спине. Затем, собираясь позвать щенка, остановился, перевёл дыхание и спросил:
— Вы дали ему имя?
Вианут на мгновение задумался. Щенок был создан, чтобы служить грелкой для рук, и когда выполнит своё предназначение и умрёт, от него не останется ничего, так что давать имя не было необходимости.
Но если дать имя, будет легче приручить. И если имя будет хорошо ему подходить, будет ещё лучше.
Щенок пуглив и не издаёт звуков. У него мягкое тепло, и чем больше к нему прикасаешься, тем больше он убегает. И в момент, когда он не сможет выполнять свою роль, он исчезнет без следа. Совсем как фальшивая Юлиана.
Проведя указательным пальцем по нижней губе, он тихо ответил:
— Мария.
Тепло, которое он отчаянно пытался удержать, незаметно полностью улетучилось. Разжав руку и увидев побледневшую ладонь, он решил сделать фальшивой сестре, впервые давшей ему почувствовать пределы обладания, удивительную награду.
Это была месть ради развлечения. Стоит посмотреть на её лицо, которое исказится при виде подарка.
Хотя, может, он увидит и радостное лицо. Весьма возможно.
От этой мысли кончики пальцев странно закололо.
Похоже, органы чувств работают как-то не так — всё из-за того, что он прошлой ночью плохо спал.
***
Снова наступил день.
Гриз, словно в полусне, присутствовала на всех уроках. Учительница, графиня Тали, предположила, что вчера Гриз была печальна из-за потерянного платка, который она готовила в подарок бабушке, но это была лишь одна из причин.
Гриз продолжала вспоминать сцену, как у неё на глазах поймали несчастную бабочку. Ей было стыдно за себя, которая только наблюдала за этим зрелищем.
Из-за кого поймали бабочку? Если бы она не сказала, что любит бабочек, сейчас бабочка вдоволь напилась бы нектара и красиво парила бы в небе…
С трудом закончив дневные дела, она без сил открыла дверь комнаты. На душе было тяжело. Казалось, что впредь она будет бояться любить что-либо.
Рассеянно поглаживая губы, она погрузилась в мысли. Она догадывалась, что эту ситуацию подстроил великий герцог. Похоже, он не мог терпеть, что грязная шлюха, как человек, наслаждается природой и любит красивые вещи.
Гриз тоже стала ненавидеть его, который пытался отнять у неё любовь к чему-либо. Раз ненавидела, хотелось воспротивиться.
Наоборот, ей хотелось любить всё в этом мире и считать это чувство достойным. Если он убьёт это, она хотела полюбить другое, и ещё другое, и ещё. Даже если он убьёт всё, что она любит, без остатка, ей было всё равно.
Но, поразмыслив, она столкнулась с проблемой. Если он убьёт всё живое в этом мире, ей ничего не останется, как полюбить его самого…
Она решила подойти к этому иначе. Заставить себя полюбить то, что ей неприятно, и ждать, пока он это уничтожит.
Но и тут была проблема. Чтобы уничтожить его, нужно было его полюбить — возникало противоречие.
После долгих раздумий Гриз без сил легла на кровать. Она непомерно об этом думает. Кто такая фальшивая сестра, чтобы он так о ней беспокоился?
Глядя в потолок, Гриз медленно перебрала то, что любит, чтобы не потерять это. Мать, отца, старшую сестру, младшего брата, а также Велин, Лорел, Тиа. Затем она заснула.
К счастью, ей приснился сон, где она неспешно проводила полдень с Тиа. Она думала, что день так и закончится, но сквозь сон услышала стук.
Приоткрыв глаза, она увидела тёмную комнату. Потерев глаза, Гриз при свете луны, проникавшем через окно, открыла дверь.
Она, естественно, думала, что пришла Велин. Чтобы заменить догоревшие свечи или сообщить срочную новость.
Но у двери стоял седовласый старик. Гриз, знавшая, что он дворецкий великого герцога, насторожилась.
— Что случилось? В такое время…
Она молилась, чтобы дело было особенным. Может, великий герцог передумал и решил отослать фальшивую сестру подальше, или не выдавать её за Дирка… Или, лучше, чтобы дело было пустяковым. Губы пересохли, и прозвучал ответ дворецкого.
— Его светлость великий герцог зовёт вас, госпожа.
Глаза Гриз стремительно потемнели.
Дворецкий, не спрашивая ни о чём, пошёл вперёд. Пройдя за ним немалое расстояние, она оказалась в кабинете великого герцога, где была несколько дней назад.
— Ваша светлость, я привёл госпожу Юлиану.
Все, похоже, спали — вокруг было тихо. Лишь смутно доносился стрекот насекомых в саду.
Свечи на стенах, освещавшие коридор через равные промежутки, казались уютными. В такой обстановке, идеальной для сна, почему великий герцог до сих пор в кабинете?
— Входи.
Из комнаты послышался спокойный низкий голос. Дворецкий, открывший дверь, жестом показал, что Гриз должна войти одна.
Гриз, уставшая, посмотрела на одежду, в которой спала. Это было розовое кружевное платье. От груди до живота оно затягивалось шнурком зигзагом.
К счастью, лента, которую днём завязала Велин, осталась в том же виде. Этого должно быть достаточно, чтобы не нарушить приличия. Гриз шагнула в кабинет.
Он лежал, вытянувшись на широком подоконнике, и смотрел в потолок. Полная луна, видневшаяся через оконное стекло, и его изящный силуэт были словно картиной.
Тогда он мельком взглянул на неё, сел на подоконник и упёрся в раму. Благодаря длинным ногам его ступни, даже стоя на полу, вытянулись далеко вперёд. Отблески свечей мерцали на кончиках его гладких кожаных туфель.
Остановившись в шаге от него, Гриз молча наблюдала за этой картиной. Тогда он, бессмысленно скользнув взглядом по платью, скрестил руки. Похоже, день у него был очень насыщенным — усталость была очевидна.
— Подойди ближе, Юлиана.
Приглашение, несмотря на усталость, означало, что есть важное дело. Покинуть резиденцию или не выходить за Дирка. Гриз, ухватившись за кончик надежды, встала перед его ступнями.
Он, словно ждал этого, снял с подоконника чёрную рамку размером с ладонь и протянул ей.
— Подарок.
Глядя на подарок, протянутый к самому её носу, Гриз смущённо прикусила нижнюю губу. Чтобы принять подарок, нужно подойти ближе. И притом — между его удобно раздвинутых голеней. Не задумал ли он новый способ унизить её?
Он слегка покачивал рамкой, словно спрашивая, почему она не берёт. При свете свечей, в интимной атмосфере, мужчина, сидящий у окна с полной луной, и его непринуждённая улыбка казались красивыми.
Любой притягивается к красивому. Но Гриз, словно отвергая это притяжение, шла с опущенной головой. Когда она остановилась, по обе стороны её поля зрения оказались его длинные голени.
Тогда она поняла, что это за композиция. Хозяин и собака. Зовут — и она прибегает, дают лакомство — и она ест, маленькому подарку радуется. Для великого герцога и шлюхи это была вполне естественная композиция. Дрожа губами, искусанными в кровь, Гриз приняла рамку.
В рамке, словно нарочно, находилось то, что она думала, что больше никогда не увидит. Чёрная бабочка с красиво раскрытыми крыльями.
Бабочка, которой запретили полёт в небо и которая застыла навсегда, проклятая им.
Гриз потёрла глаза, словно скрывая наполненные печалью зрачки.
Больше глав в нашем телеграм канале t.me/insomnianovells
Спасибо, что читаете с нами!