Контент удален!

— Вы сказали, что герцог появится на балу? — переспросила Рейчел, вскакивая с места.

На её лице снова появился румянец, которого не было уже несколько дней.

В последнее время ей было трудно встретиться с Теодором, даже когда она приходила в герцогский особняк. Чаще всего она уходила ни с чем. Первое время она ещё держалась, но с каждым днём тревога росла. Раньше он не отказывал ей во встречах, даже если она не проводила направление. Но теперь он избегал её, и на её вопросы не было ответов.

— Неужели у него действительно появился новый проводник? — спросила она себя.

Она не могла в это поверить, но тогда его цвет лица действительно стал лучше. Она верила Теодору, но сколько бы она ни искала, она не могла найти того, кто мог бы его направлять. Она не знала всех проводников, зарегистрированных в империи, но после стольких поисков не найти никого — это было подозрительно.

«Либо проводника нет, либо… он не зарегистрирован», — подумала она.

В любом случае, она решила сосредоточиться на том, что Теодор собирается на бал, и сразу же выяснила, где он состоится, и достала приглашение.

Пока она писала ответ, рядом с ней появился рыцарь, которому она поручила расследование.

— Госпожа, — позвал он.

— Что? — спросила она.

Рыцарь поклонился, но замешкался, не решаясь продолжить. Затем, собравшись с духом, поднял голову.

— Я не знаю, какой проводник посещает герцога, но я узнал, что для сегодняшнего бала герцог заказал два костюма. Один из них — женское платье, — доложил он.

Скрип пера внезапно прекратился. Рейчел уставилась на расплывающееся чернильное пятно, затем подняла глаза. Рыцарь, увидев её замешательство, снова опустил голову. Он решил доложить эту информацию, думая, что она может быть связана с балом, и Рейчел сразу заинтересовалась.

Даже если это не проводник, два костюма означали, что он идёт не один. Рейчел не могла не волноваться. Рыцарь, однако, колебался, стоит ли говорить больше.

— Продолжайте, всё в порядке, — сказала она.

— …Поскольку платье шилось на заказ, я не знаю точно, как оно выглядит, но предполагается, что оно подобрано в пару с костюмом герцога. Говорят, портной сказал, что они будут прекрасной парой, — добавил он.

— Женщина… — прошептала Рейчел.

Представив безымянную женщину рядом с Теодором, она отложила перо и сжала кулак. Неужели у него появилась женщина? Но она слишком хорошо знала его состояние, чтобы думать, что это просто симпатия.

«А вдруг проводник — женщина?»

В таком случае можно было бы предположить, что он лично заботится о ней, даже заказывает для неё платье. Но независимо от этого, настроение Рейчел ухудшалось, и она не могла избавиться от тревоги.

— Узнайте больше. Проводница она или нет… но выясните всё, — приказала она низким голосом.

Рыцарь поклонился и вышел.

* * *

У Илейи было две проблемы. Первая — как избежать встречи с графом Бёрчем. Вторая — сможет ли она вообще танцевать. Она нервничала, потому что впервые появлялась на официальном мероприятии, но больше всего её беспокоило то, что она не умела танцевать.

«Почему я должна переживать об этом?» — ворчала она, с силой натирая пол.

— Если я скажу, что забыла, потому что давно не танцевала, мне поверят? — спросила она себя.

— Думаешь, это сработает? — раздался голос.

Она вздрогнула и обернулась. В дверях антикварной лавки стоял крупный мужчина. Ему пришлось наклонить голову, чтобы не удариться о косяк, и даже неподвижно стоя, он заполнял всё пространство между заставленными товарами полками. Магазин, который никогда не казался ей маленьким, вдруг стал тесным.

— Как вы здесь оказались? — выдохнула она.

Это был Теодор.

— Я пришёл не туда? — спросил он.

— Нет, но… добро пожаловать. Вы ищете что-то конкретное? — спросила она, стараясь вести себя как обычно, хотя сердце бешено колотилось.

Она прижала ладонь к груди, пытаясь успокоиться, и Теодор перевёл взгляд с неё на витрины.

Это была уже третья их встреча за пределами его дома. Первая — у его стен, вторая — в её особняке, и теперь здесь. Первые две не принесли ничего хорошего: при первой встрече он разбил её единственный драгоценный камень, а при второй потерял сознание. Тогда, ночью, он казался опасным, сливающимся с темнотой; у неё дома он выглядел уязвимым. Теперь…

«Похоже, он больше не использовал свою силу», — подумала она. Его цвет лица, который улучшился после последнего направления, оставался прежним. Он не был полностью здоров, но выглядел лучше, чем в тот раз, когда страдал.

Она рассматривала его, а он осматривал товары, затем повернулся и встретился с ней взглядом. Она рефлекторно отвела глаза и опустила голову, разглядывая начищенный до блеска пол.

— В следующий раз я приду как покупатель, — сказал он.

— Значит, у вас ко мне дело? — спросила она.

— Да, — ответил он.

Прежде чем его слова успели раствориться в воздухе, рыцарь, следовавший за ним, почтительно шагнул вперёд и поставил на полку рядом с ней большую длинную коробку.

— Что это? — спросила она, не открывая её.

Но она работала в антикварной лавке достаточно долго, чтобы догадаться, что внутри, даже не заглядывая. Внутри было платье. Её лицо заметно расслабилось, когда она посмотрела на коробку. Она выглядела чуть менее напряжённой.

Пока она смотрела на коробку, раздался голос Теодора:

— Примерь.

— Даже на хлеб денег нет, а платье есть? — спросила Илейа с лёгкой насмешкой.

— Могли бы просто сказать, что это подарок, и всё, — ответил Теодор.

Она мельком взглянула на него и увидела, как его брови взлетели вверх. Илейа заставила себя улыбнуться.

— Вы хотите, чтобы я сама заплатила за это платье?

— Раз ты отказалась от денег, я решил заменить их этим, — ответил он.

Она хотела сказать, что не может принять такой дорогой подарок, но Теодор уже выглядел раздражённым. Похоже, он считал, что ничего не даётся просто так. Когда он сказал, что не будет платить ей деньгами, Илейа с облегчением вздохнула.

— Я не ожидала, что вы так позаботитесь обо мне, когда пригласили на бал. Вы более внимательны, чем я думала.

Его брови наконец вернулись на место. Она видела его эмоции вблизи, но ей было не до смеха — она была слишком занята своими мыслями.

В любом случае, это было неплохо. Она была так поглощена размышлениями, что даже не думала о том, что надеть. Илейа шагнула ближе к коробке. В тесной антикварной лавке этого было достаточно, чтобы дотянуться до неё.

Коробка оказалась даже роскошнее, чем она предполагала. Её края были украшены золотом, и она даже не могла представить, насколько дорогое платье внутри. Уже по одной коробке было ясно, что это не готовое изделие.

Она погладила бархатистую поверхность коробки, и её внезапно осенило. Она подняла глаза на Теодора. Их взгляды встретились, и он слегка нахмурился — он явно не хотел, чтобы она задавала вопросы. Она хотела промолчать, но услышала его вздох.

— Если хочешь что-то сказать, говори, — разрешил он.

Илейа колебалась, стоит ли говорить, но всё же решилась:

— Вы ведь не знаете моего размера. Обычно в таких случаях идут в ателье вместе, чтобы выбрать. Вы ждёте, а я меряю несколько платьев…

Она замолчала, представив, как стоит перед ним, как кукла, переодеваясь. Она думала, что раз уж ей нужно платье, лучше выбрать то, которое будет сидеть идеально, но, кажется, она сказала лишнее. Сама мысль о том, что они пойдут вместе, уже была слишком волнительной.

— Так лучше, — сказала она, решив, что принять готовое платье — самый разумный вариант.

— Хорошо, что ты понимаешь, — ответил он.

Илейа замолчала, уставившись на коробку. Она задумалась: выбирал ли это платье сам Теодор или кто-то из его слуг? И вдруг, совсем тихо, так что она едва расслышала, он сказал:

— Если хочешь, в следующий раз пойдём вместе.

Его голос звучал так, будто он говорил о чём-то само собой разумеющемся. Она не знала, как это понимать.

Она чувствовала, что он замечает её смущение, но он не стал её успокаивать.

— Я долго выбирал его для тебя, — добавил он.

— Вы сами… выбирали? — переспросила она, не веря своим ушам.

Его брови снова дрогнули. Она не поняла, что опять его разозлило.

— Я не собираюсь просто соблюдать формальности, — сказал он.

Она истолковала это как знак того, что он действительно старался, раз предложил идти на бал. И когда он сказал, что сам выбрал платье, ей захотелось открыть коробку прямо сейчас.

«Он выбрал его, думая, что оно мне подойдёт…» — подумала она.

«Нет, я слишком много себе воображаю!» — оборвала она себя.

Она заставила себя заговорить, чтобы отвлечься:

— Вы уже выбрали свой наряд для бала? Надеюсь, вы не заказывали их у одного портного?

— Какая разница? — спросил он.

— Ну, что, если портной решит, что вы заказываете парные костюмы для влюблённых? Тогда все подумают…

— Нет, — оборвал он её, не давая договорить. — Я строго предупредил его, чтобы он не думал об этом. Так что не волнуйся.

— Это хорошо. Я надену его и верну, — сказала она.

Услышав слово «верну», его губы сжались, но она не заметила этого, потому что оглядывалась по сторонам.

Она вдруг заметила кое-что, что привлекло её внимание. Недолго думая, она взяла эту вещь. Другие предметы не казались ей такими уж привлекательными.

Держа её в руках, она положила свои деньги в кассу хозяина магазина.

Старый Кейл, как обычно, сидел в подсобке и не собирался выходить. В такие моменты можно было стучать сколько угодно — он не отвечал. Хотя лучше было бы спросить разрешения, но он иногда позволял продавать вещи самостоятельно, и она уже делала это раньше.

Быстро расплатившись, она повернулась к Теодору.

— Это не такой уж ценный подарок, но, пожалуйста, примите его, — сказала она, протягивая маленький предмет, который помещался у неё на ладони.

Он видел, как она выбрала и купила его, и теперь она просила его принять это в качестве подарка. Теодор не протянул руки, и она просто положила вещь ему в ладонь. В этот момент их пальцы слегка коснулись, и он не отстранился.

— Из всего, что я видела в этой лавке, это самая удивительная вещь. Я дарю её вам, так что возьмите, — сказала она.

— Что в ней удивительного? — спросил он, разглядывая маленькую фигурку кошки в своей руке.

— На ней не оседает пыль, — ответила она.

Это звучало не слишком впечатляюще, но это было правдой. Она не стала говорить, что это была её любимая вещь.

— Тогда до свидания, — сказала она.

Он хотел уйти, когда они закончили, но он задержался и посмотрел на неё странным взглядом.

— Увидимся на балу, — сказала она, помахав ему обеими руками.

Ей пришлось проводить его до двери, и он вышел с недовольным видом.

Когда он ушёл, она с облегчением вздохнула:

— У меня и так слишком много забот.

Теодор пришёл в магазин, но ничего не изменилось.

«Что, если он заподозрит, что я не умею танцевать?» — подумала она.

— Илейа! Откуда эта коробка? — раздался голос Айзека.

Она обернулась и увидела, что он держит коробку с платьем, которую принёс Теодор, и, ничего не ответив, отвернулась.

«Давай подумаем… Мне нужно подумать».

Всё, о чём она думала, могло оказаться бесполезным. Возможно, граф, устроивший бал, будет слишком занят и не заметит её, а может, он уже забыл о ритуале. К тому же она вела себя не так, как Илейа из романа — она не хвасталась запечатлением. Возможно, граф думал, что ритуал провалился.

«Мне нужно просто забыть об этом».

Она не могла проверить это сама, поэтому продолжала размышлять, глядя на полки, чтобы избежать взгляда Айзека. На одной из полок она заметила маленькие флаконы с необычным ароматом.

— Слушай, Айзек, — позвала она.

Её голос отвлёк его от рассматривания платья.

— Есть что-то, что может сбить людей с толку? — спросила она.

— Что? — удивился он.

— Здесь столько всяких вещей. Может, есть что-то для гипноза? — сказала она, разглядывая флаконы.

Айзек задумался и пошёл на склад. Она подумала, что он пошёл спросить у Кейла, но через мгновение он вышел и протянул ей флакон.

— Держи, — сказал он.

— Феромонные духи? — прочитала она вслух.

— Да, — он откашлялся. — В них есть феромоны королевы пчёл и способности эспера. Если их распылить, то разум собеседника ненадолго затуманится. Говорят, что в таком состоянии люди легче соглашаются на признания в любви.

Её глаза загорелись. Если это правда, она сможет распылить их на графа, если он вдруг заговорит с ней, и быстро сбежать.

— Правда? Эсперы могут такое? — спросила она.

— Конечно… — улыбнулся он, — …это была ложь. Ты что, правда поверила? Признаваться нужно, когда человек в трезвом уме, а не когда он одурманен.

«Чёрт!» — выругалась она про себя.