Контент удален!

— Его Высочество кронпринц Бернхард Мурахиль! — объявил дрожащим голосом дворецкий.

В зале воцарилась тишина. Музыка смолкла. Кто-то уронил веер, и звук был отчётливо слышен. Когда двери открылись и Бернхард шагнул вперёд, зал наполнился приглушённым гулом.

Кронпринц редко появлялся на публике, и многие молодые дамы видели его впервые.

Илейа, заметив, что все взгляды прикованы к кронпринцу, глубоко вздохнула. Она оказалась почти последней в очереди из-за задержки в саду. Прежде чем привлечь слишком много внимания, она должна была войти в тени кронпринца. Но дворецкий уже готовился объявить её имя, как вдруг Теодор подошёл к ней сзади.

— Твои плечи напряжены, — сказал он, положив руки ей на плечи.

Его прикосновение было отчётливым — он касался голой кожи. Она хотела сказать, что если бы знала, что он подарит ей такое яркое платье, она бы подготовилась сама, но слова застряли в горле.

Он провёл рукой по её шее, коснулся ключицы, и она замерла. Затем он застегнул на ней ожерелье.

— Если идёшь в бой, нужно одеваться соответственно, — сказал он.

На её шее появилось ожерелье, которого она не видела раньше. Она дотронулась до него — красный сапфир, парный к браслету. Камень был большим, почти таким же, как брошь Теодора. Теперь они были связаны не только платьем, но и украшениями. Она думала, что браслет можно скрыть, но это ожерелье было слишком заметным.

— Почему вы надеваете его сейчас? — спросила она.

— Если бы мы вошли вместе, я бы надел его в карете, — спокойно ответил он.

Она выдохнула, стараясь унять дрожь. Её сердце билось быстрее, чем когда он прикасался к её плечам. Это было просто ожерелье, но почему-то оно значило больше.

Он отошёл, и дворецкий, всё ещё удивлённый, выкрикнул:

— Илейа Селин, дочь графа!

Голос был тише, чем когда объявляли кронпринца. Он был поражён тем, что Теодор сам надел на неё ожерелье. Илейа надеялась, что большинство гостей не расслышали её имени, но, похоже, все смотрели на неё.

Она улыбнулась, пытаясь скрыть волнение. Она хотела войти тихо, но теперь это было невозможно.

«Мне нужно привыкнуть к этому», — подумала она.

Она также поняла, что после казни родителей она не унаследовала титул графа. Теперь она была просто дочерью графа, без родителей.

— Всё хорошо? — спросил Теодор, заметив её замешательство.

— Да, — ответила она.

Двери распахнулись, и она вошла в зал. Некоторые из гостей, всё ещё смотревшие на кронпринца, повернули головы и увидели женщину, похожую на алую розу. Они восхищённо ахнули, но затем засомневались. Её лицо было знакомо, но они не могли сразу вспомнить, кто она. Светлые волосы, прозрачная кожа, глубокий взгляд — невозможно было забыть такое лицо. Но почему-то имя не приходило на ум.

— Илейа Селин, — прошептал кто-то.

И тогда все вспомнили. Илейа Селин — та, что была известна своей жестокостью, та, что потеряла всё. Но теперь она стояла здесь, в этом платье, в этом зале, и выглядела совершенно иначе.

— Она жива, — говорили они.

Все думали, что она покончила с собой или исчезла. Но она появилась снова, и не просто так, а в тот вечер, когда кронпринц и герцог впервые появились вместе.

— Она пришла нарочно, — шептались в зале.

— Бесстыдство какое. Будь на моём месте, я бы до конца жизни сидела тише воды, ниже травы.

— Ну, она всегда была бесстыдной, разве нет?

Первыми опомнились и скрыли удивление знатные дамы, которые нервно обмахивались веерами. Они не скрывали своего недовольства, вспоминая, как Илейа когда-то унижала их.

— Граф и графиня мертвы, род уничтожен, а она всё ещё цепляется за жизнь, — прошептала одна.

— И зачем она здесь? Опять что-то замышляет, — добавила другая.

Мужчины-аристократы, чувствуя напряжение, тоже кашлянули и отворачивались с явным дискомфортом.

Кронпринц, появившийся после долгого заточения, вызывал любопытство и желание угодить, но к Илейе отношение было безжалостным. «Бесстыжая, как она посмела прийти сюда?» — шептались вокруг. Или: «Как она ещё жива? Какая наглость!»

Илейа слышала эти голоса со всех сторон, и у неё закладывало уши. Несмотря на титул дочери графа, никто не обращался к ней почтительно — все называли по имени, а некоторые даже использовали его как синоним «злодейки».

Она вошла в зал, прячась за спиной кронпринца, и это было всё, что она могла выдержать. Без него было бы ещё хуже. Среди этих людей, которые только и делали, что осуждали её, Илейа пыталась сохранять невозмутимость, хотя внутри всё кипело. Всё это было платой за злодеяния, совершённые Илейей из романа. Она не только мучила Рейчел, но и презирала всех, кого считала ниже себя. Она не выносила, когда те, кто хуже неё, улыбались и казались счастливыми. С таким прошлым нечего было ждать хорошего отношения.

Она и не ждала, но выносить эти пронизывающие взгляды было нелегко.

«Может, мне не стоило приходить», — подумала она. Клеймо злодейки оказалось слишком тяжёлым. Предрассудки не смываются за один вечер. Она сомневалась в своём плане.

Пока она вздыхала, к ней подошёл Айзек с двумя бокалами вина. Она взяла один.

— Вот именно. Если бы ты не пришла, тебе не пришлось бы это слушать, — сказал он.

— Возможно, — устало улыбнулась она.

Её жизнь была далека от аристократической — она работала, ела, спала. Даже пыль в антикварной лавке казалась ей привычнее этого блеска. Она держала в руках бокал, а не тряпку, и это чувствовалось странно. Аристократическая жизнь теперь казалась ей чужой.

— Но смогу ли я избегать таких взглядов всю жизнь? — спросила она, повернувшись к Айзеку. — Если я буду прятаться, смогу ли я когда-нибудь жить нормально?

Если бы это было возможно, она бы не пришла сюда. С самого начала здесь не было ничего лёгкого. Но она решила жить как Илейа, и она держалась день за днём.

Айзек заметил её подавленность и прокашлялся.

— Ладно, думай о хорошем. Ты встретила кронпринца — это уже плюс.

Было видно, что он не хотел её расстраивать, но это утешение казалось каким-то неловким.

— Это…

Она хотела возразить, но вдруг нахмурилась:

— Ты давно там стоял? Мог бы выйти и предупредить меня, — сказала она, вспомнив, что он, должно быть, видел всю сцену с Бернхардом.

— Неважно, рано или поздно, я сказал тебе то, чего ты не знала. Ты хоть спасибо сказала? — ответил он.

Она задумалась. Действительно, он не мог знать, что она не узнала Бернхарда. Кто бы мог подумать, что кто-то не знает кронпринца? Она решила считать это просто ошибкой.

— Спасибо, — сказала она.

Он, явно удивлённый, отвернулся.

— Если благодарна, убирай вместо меня в следующий раз.

Он упомянул антикварную лавку, но она не ответила — она смотрела в сторону.

— Поговорим дома, — сказала она. — Здесь все заняты мной, это может коснуться и тебя.

— Ты слишком зацикливаешься на мелочах, не понимая, что сейчас важно, — ответил он, но послушно отошёл.

— Я буду рядом, если я тебе понадоблюсь, зови, — сказал он и исчез в толпе.

— Когда-нибудь я отплачу тебе за это, — прошептала она ему вслед.

Разговор с ним на мгновение отвлёк её от чужих взглядов, но теперь они снова вернулись.

«Где же Рейчел?» — подумала она, вспомнив знакомый голос, который звал её ранее.

В тот момент перед ней появился мужчина, и шум стих. В тишине читалось изумление. Илейа медленно подняла голову — перед ней стоял Теодор, которого она раньше не успела рассмотреть как следует. Его чёрный фрак подчёркивал мужественность, а острый подбородок и сжатые губы придавали строгость. Он выглядел так, будто совсем не был болен.

— Ищешь меня? — спросил он.

На самом деле она искала Рейчел, но если бы она сказала это, пришлось бы объяснять почему, а она не хотела раньше времени разрушать план. Она кивнула.

— Хорошо. Время танцевать.

Он, казалось, был доволен, что она помнила об их уговоре, и даже улыбнулся. В этот момент музыка, возвещавшая начало бала, стихла. Теодор протянул ей руку ладонью вверх, приглашая на танец. Его рука была без перчатки, но это был не жест проводника, а приглашение на танец. По залу пронёсся взволнованный шёпот.

«Он действительно шокирует людей», — подумала Илейа, краем глаза замечая удивлённые лица. Герцог Сьела приглашает на первый танец Илейю Селин — и это вызвало такой же гул, как появление кронпринца.

— Как он мог пригласить Илейю? — шептались вокруг.

— Он что, сошёл с ума?

— Может, слухи о его безумии — правда?

Даже нелепые домыслы всплывали наружу. Гнев и изумление волной накатывали на неё. «Так вот почему она здесь», «она охотится на герцога», «она что-то сделала с ним» — они не верили, что Теодор в здравом уме пригласил её.

Илейа закусила губу, чтобы не рассмеяться. Это был не смех радости — она смеялась над собственным безумием. Она была глупа.

— Возьми мою руку, — сказал Теодор.

— Если я возьму её, действительно ли всё изменится? — спросила она с сомнением. — Я была недальновидной. Простите, но я передумала. Это не сработает.

Она покачала головой. Даже если она станцует с ним, отношение людей не изменится. Возможно, просьба снять клеймо злодейки была ошибкой — ведь она была той самой Илейей из романа. Обычная жизнь без чужих взглядов была для неё недостижимой мечтой.

— На сегодня хватит…

— Не хочешь услышать и моё мнение? — раздался голос, вклинившийся в их разговор.

Теодор прищурился. Илейа тоже узнала этот голос. Бернхард.

— Я слушал, что здесь говорят. Оказывается, ты намного хуже, чем я думал, — сказал он с притворным удивлением. — Я даже забыл, какой скандальной была та злодейка, что перевернула столицу.

Илейа не могла вымолвить ни слова. Даже если это была насмешка, Бернхард говорил правду.

— Говорят, ты строила глазки герцогу Сьела. И теперь ты танцуешь с ним? — спросил он, поглаживая подбородок и делая вид, что размышляет.

Он намеренно затягивал паузу, и чем дольше он молчал, тем больше Илейа чувствовала себя иссушенной, как дерево в засуху.

— Это только вызовет ещё больше слухов. Так что твой план действительно не годится, — добавил он.

На этот раз она была полностью согласна с этим странным кронпринцем. Она всё ещё не могла взять руку Теодора, которую он протягивал.

— Но вместо этого, — сказал Бернхард, внезапно протягивая ей руку, — если вмешаюсь я, всё будет по-другому.

Так же вежливо, как и Теодор, он протянул руку, добавив к этому ослепительную улыбку.

— Возьми мою руку, — сказал он.

Произошло нечто неожиданное. Двое мужчин одновременно протянули руки одной женщине, и в зале воцарилась гробовая тишина. Даже музыка смолкла. Люди смотрели на Илейю и эти две руки с недоверием.

Они не могли не чувствовать напряжения, но оба мужчины, казалось, не обращали на это внимания. Илейе ничего не оставалось, как посмотреть на Бернхарда, спрашивая его мнения, как и раньше, ведь он был выше по положению.

— Ваше Высочество? — спросила она.

— Всё это время, пока ты зарабатывала свою дурную славу, я ни разу не покидал дворца. Так что мы сегодня встретились здесь впервые, — сказал он.

Она думала, что не узнала его, потому что попала в мир, который знала только по книгам, но он сам почти не появлялся на публике. Это тоже было причиной.

— Так что всё в порядке. Я просто очарован твоей красотой и приглашаю на танец, ничего не зная о тебе, — улыбнулся он.

Он говорил так, будто представлял будущее, которого ещё не случилось, но его уверенность заставляла верить, что это действительно произойдёт.

— Так что возьми мою руку. Если ты станцуешь со мной, мы станем главными героями этого бала, — сказал он и пожал плечами. — Впрочем, мы и так уже в центре внимания.

Его слова разорвали тишину. Шёпот становился громче, и все взгляды были прикованы к ним. Илейа, чувствуя нарастающий шум, встретилась взглядом с Бернхардом.

— Ты в центре внимания. Так что разжигай огонь, — сказал он.

«Будет весело, правда?» — его невысказанные слова, казалось, звенели у неё в ушах. С его озорной улыбкой заиграла новая музыка, будто приглашая Илейю выбрать кого-то из них.

«Бернхард… кронпринц!» — пронеслось у неё в голове.

С ним, о ком она лишь мельком читала, у неё возникла новая связь. Будет ли это к лучшему или станет препятствием на пути к новой жизни — она не знала.

— Я… — начала она.

Кронпринц, который чуть не утащил её силой, был лучше, чем Теодор…

— А? — её рука, повисшая в воздухе, была схвачена.

— Герцог… — удивлённо посмотрела она на Теодора.

— Я не из тех, кто ждёт, когда меня выберут, — сказал он, притягивая её руку к себе.

Он уверенно повёл её в центр зала. Она не могла сопротивляться и сделала шаг, хотя и не хотела этого. Удивлённые взгляды людей, расступавшихся перед ними, показывали, насколько смелым был его поступок.

— Вам не кажется это рискованным? Он же кронпринц… — прошептала она.

— Мне всё равно, — ответил он.

— Откуда такая уверенность?

Он открыто пренебрёг кронпринцем, и она не понимала, как это может сойти ему с рук.

— Мы кузены, так что эту дерзость можно простить, — сказал он.

По крайней мере, он действовал не бездумно, но её тревога не утихала.

— Но я-то не ваша кузина, — заметила она.

Теодор нахмурился.