Онлайн чтение книги Трехлетняя сестра актера The Actor and His Three and Half Years Old Sister
1 - 20

Вражда между Чу Сяосяо и госпожой Мэй началась еще в начале учебного года.

В то время Чу Сяосяо только пошла в детский сад, познакомилась с разными детьми и с большим миром. Раньше она играла дома с отцом и другими членами семьи, но теперь у нее появилось множество новых товарищей по играм. У всех у них были разные волосы и глаза, и это так радовало ее, что ей не хотелось возвращаться домой.

Но при этом в каждой группе, за детьми, естественно, следили. Госпожа Мэй была довольно суровой воспитательницей. Несмотря на ее добрую и милую внешность, у нее всегда было серьезное лицо, как будто люди деньги ей задолжали. У Чу Сяосяо была способность видеть цвет эмоций других людей, и поначалу она просто закрывала на это глаза.

Поначалу обе они не ладили друг с другом, но ситуация усугубилась, когда Чу Сяосяо исправила грамматическую ошибку госпожи Мэй на уроке. Повод, казалось бы, пустяковый, вот только обе они уперлись и не желали уступать друг другу.

С того дня Чу Сяосяо заметила перемену в ауре госпожи Мэй. Она обиделась и стала постоянно нападать на нее.

К счастью, благодаря своим способностям, она вскоре сблизилась с маленькими медвежатами из своего класса. Другие маленькие медвежата, естественно, были убеждены в ее способностях, и ей не потребовалось много времени, чтобы утвердить свой статус лидера в детском саду.

Если бы воспитательница хотела руководить группой, ей, несомненно, потребовался бы целый ряд навыков, одним из которых было умение управлять вожаком стаи. Госпожа Мэй неоднократно пыталась сдерживать Чу Сяосяо, но всегда получала бурную реакцию с ее стороны.

Иногда детей можно усмирить, только если стать к ним холоднее. Но Чу Сяосяо не поддалась на этот трюк, так как сразу же дала отпор холодному отношению воспитательницы.

Кроме того, из-за ее особого положения в классе пренебрежение Чу Сяосяо к госпоже Мэй было фатальным. Другие дети стали относиться к воспитательнице точно так же, как и их лидер; они не считали ее достойной уважения.

Среди детей существовало особое молчаливое правило. Они чувствовали, кого недолюбливают их собратья-детеныши, и тоже убегали от него.

Госпожа Мэй должна была быть «пастухом овец», который вел стадо в группу. Но вместо этого все «овцы» бежали за Чу Сяосяо, бегали и прыгали, когда хотели, абсолютно без зазрения совести.

Перед каникулами в детском саду узнали об особой ситуации в группе и попросили Сяо Би прийти в школу для разговора.

После того, как обе стороны разобрались в причине разногласий, директор попросил Чу Сяосяо и госпожу Мэй пожать друг другу руки и заключить мир. Сяо Би также рассказала руководству школы об особом положении своей маленькой девочки и выразила надежду, что они смогут немного скорректировать свои методы обучения, чтобы добиться лучших результатов.

Затем Чу Сяосяо и госпожа Мэй взялись за руки и пообещали, что с враждой между ними будет покончено. Новый семестр стал бы новым началом.

И он действительно стал им — Чу Сяосяо была многообещающим ребенком, который добился того, чего даже Чу Сяои не смог в свое время... заставив воспитательницу плакать.

Госпожа Мэй хрипло вскрикнула и икнула:

— Она сделала это нарочно... Она сделала это нарочно! Я только взяла ручку, почему она вдруг это сделала?!

— Хорошо, хорошо, госпожа Мэй, сначала вытрите лицо. Люди снаружи могут это услышать...

— Пусть слушают! В прошлый раз было то же самое! Я не сделала ничего плохого, но потом меня вызвали на серьезный разговор!

— Да, у меня мелькали мысли на этот счет. Что такого особенного в том, чтобы бросить? Я до сих пор не могу с этим смириться!

Чу Сяои, проходивший мимо по коридору, услышал голоса в комнате и не мог не смутиться.

Хотя воспитатели плотно закрыли дверь, их голоса все равно проникали сквозь стену, и было очевидно, что его сестра оказала на воспитателя серьезное психологическое воздействие.

Этот детский сад предлагал щедрую зарплату, поэтому он предположил, что девушка была доведена до отчаяния настолько, что планировала отказаться от своей «золотой миски для риса»*.

П.п.: Работа в отрасли, которая обеспечивает хорошую гарантию занятости и высокую заработную плату.

Чу Сяои не планировал слишком долго оставаться в коридоре, поэтому поспешил найти свою сестру.

После недолгих поисков он нашел Чу Сяосяо в группе. Она сидела одна и спокойно читала книгу, что одновременно злило и забавляло его.

Чу Сяои поддразнил ее:

— Дай-ка я твои способности проверю, а? Может, продемонстрируешь мне свое актерское мастерство?

Он думал, что то, что Чу Сяосяо сидела и спокойно читала книгу, было лицемерным представлением, действительно достойным премии «Оскар» для детей.

Чу Сяосяо этот намек уловила, и на ее маленьком личике тут же отразилось негодование.

— Значит, ты пришел в детский сад за мной? — спросила она.

 «Посмотрите-ка на ее острый язычок… Но она действительно намного сильнее этой воспитательницы, даже не плачет от злости, столкнувшись с неприязнью женщины».

Как бывший Король Неприятностей, Чу Сяои терпеливо спросил нового Короля Неприятностей:

— Зачем ты это сделала? Разве в прошлый раз вы не пожали руки и не помирились?

Чу Сяои не воспринял приглашение родителей слишком серьезно, поэтому он просто воспользовался этим временем, чтобы серьезно поговорить с сестрой. В свое время воспитатели также неоднократно приглашали его родителей, так что ему было ясно, что причиной ссор между детьми и воспитателями были неразрешенные проблемы.

«Итак, при таком количестве воспитателей и детей в этом саду, как получилось, что сцепились только эти двое?»

Сяо Би, вводя Чу Сяои в курс дела, рассказала ему о недавнем перемирии.

Почему же они снова сцепились?

Чу Сяосяо отрицала это:

— Не было никакого рукопожатия и перемирия.

Чу Сяои возразил:

— Чепуха, мама сказала мне, что вы с воспитателем пообещали друг другу в прошлом семестре, что вы забудете обиды и начнете все заново с началом нового.

Чу Сяосяо с несчастным видом сказала:

— Она не помирилась со мной, поэтому я не хочу мириться с ней.

Чу Сяосяо тогда пообещала, но вернувшись обнаружила, что воспитательница возненавидела ее еще больше, и стала издеваться над ней вдвое чаще. Поскольку воспитательница первой нарушила свое слово, и она не стала соблюдать соглашение.

Чу Сяои с любопытством спросил:

— Когда она сказала, что не хочет мириться с тобой?

Чу Сяосяо подавилась:

— Я ей не нравлюсь, и я тоже не собираюсь ей симпатизировать.

Когда Чу Сяосяо впервые встретилась с госпожой Мэй, девушка показалась ей немного отталкивающей. Когда она исправила ее грамматическую ошибку, воспитательница отнеслась к ней враждебно.

В начале нового семестра она продолжала испытывать к ней отвращение. Чу Сяосяо была чрезвычайно чувствительна к эмоциям других людей; никто никогда не смог бы обмануть ее. Даже если на лице госпожи Мэй играла улыбка, она знала, что воспитательнице она не по душе.

Чу Сяои горько рассмеялся над ее детским ответом:

— Откуда ты знаешь, что ты ей не нравишься?

Чу Сяосяо настаивала:

— Просто знаю.

Услышав ее настойчивый тон Чу Сяои услышал внезапно вспомнил сцену, когда он впервые вернулся домой. Он был уверен, что тогда не выказал своего неудовольствия, но малышка все равно почувствовала его эмоции и обвинила в лицемерии.

Что ж, у детей действительно хорошо развита интуиция. У них было острое восприятие, и они сопротивлялись присутствию людей, которые причиняли им дискомфорт.

Чу Сяои присел на корточки, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами сестры. Он добродушно посоветовал:

— Но разве ты не говорила, что я сначала ненавидел тебя? Разве у нас сейчас не хорошие отношения?

Чу Сяои был уверен, что люди — это животные, которые меняются со временем, и первое впечатление обычно длится недолго.

Чу Сяосяо фыркнула. Она непонимающе посмотрела на него и выпалила:

— Серьезно?

На ее лице отразилось подозрение, когда она с изумлением посмотрела на него. Это выглядело так, словно она смотрела на сумасшедшего клоуна.

Чу Сяои тут же зажегся и решительно сказал:

— Да, конечно! Я знаю, ты просто стесняешься сказать это. Но на самом деле именно это чувствует твое сердце!

«Моя сестра просто не умеет выражать свои мысли так, как папа, но она все равно очень любит меня!»

Чу Сяосяо нерешительно спросила:

— Почему ты... счастлив?

Чу Сяои не хотел зацикливаться на вопросе «Есть ли я в сердце у моей сестры?», но вместо этого добавил:

— Из-за этого может показаться, что ты не нравишься воспитательнице. Но, может быть, если вы будете нормально с ней общаться, она тебя полюбит. Прямо как я, верно?

Сначала Чу Сяои не знал, как вести себя с ней, но разве они не сблизились после того, как пообщались друг с другом?

Чу Сяосяо, однако, проявила невероятное спокойствие, произнося реплики, как главный мужской герой в айдол-дораме:

— Ты моя семья, а она не имеет ко мне никакого отношения. Мне не нужно ей нравиться.

 «Почему ты такая властная? Ты не знаешь, как проявить жалость к прекрасному полу, как те президенты в любовных романах?»

Но Чу Сяои все же попытал счастья:

— Так ты признаешь, что у нас довольно хорошие отношения?

Чу Сяосяо недоверчиво уставилась на него:

— Почему ты продолжаешь думать об этом?

Она на мгновение с горечью задумалась и, наконец, пошла на уступку. Она пробормотала:

— Ну, раз уж ты помог мне почистить мой плащ...

«Этот противный братец, по крайней мере, может почистить одежду, так что он не совсем бесполезен».

После того, как Чу Сяои закончил общаться с сестрой, он отметил, что в глубине души у нее была некая иерархия. Поскольку он был одним из ее родственников, она четко отделяла его от других.

Даже если иногда она слегка раздражалась, у нее все равно был высокий уровень терпимости к нему. Однако госпожа Мэй не входила в список людей, о которых заботилась Чу Сяосяо, поэтому она и не особенно заботилась о ней.

Ее логика мышления была противоположна логике многих людей в реальном мире. Большинство людей были вежливы с незнакомцами, проявляли понимание и терпение, но при этом своим знакомым они показывали свои недостатки, а порой и грубость.

Но Чу Сяосяо была внимательна и терпима к знакомым, которых она выделяла, при этом мало заботясь о мнении незнакомцев о ней.

Она даже не была против госпожи Мэй. Но такое бессловесное и легкомысленное презрение раздражало еще больше.

Обдумав ситуацию, Чу Сяои понял, что на самом деле не нужно было больше ничего говорить. Ему просто нужно было отвести Чу Сяосяо извиниться перед воспитательницей и сделать вид, что вопрос между ними разрешен.

Ведь воспитательница не смогла бы вырвать победу из рук Чу Сяосяо, постоянно расстраивалась бы, а затем от безысходности ушла бы. В конце концов, никто не знает, как сложится дальнейший путь.

Однако Чу Сяои не был готов вмешиваться прямо сейчас. Он чувствовал, что так поступать неправильно. Чу Сяосяо поняла, что не нравится воспитательнице, и на данный момент одержала над ней верх, но что будет потом?

Она столкнется с гораздо большим количеством подобных случаев.

Чу Сяои посмотрел на сестру как на взрослую и спокойно сказал:

— Сяосяо, хоть госпожа Мэй и является твоей воспитательницей, ты также должна знать, что воспитатель — это просто работа для госпожи Мэй, ты не обязана ей нравиться. Пока она хорошо выполняет свои обязанности, большего от нее и не требуется. Возможно, она не нацелена на тебя, может быть, она просто не любит детей. Но это ее работа, она должна ее выполнять, даже если ей это не нравится.

Чу Сяои слышал, как ее сестра говорила, что госпожа Мэй проявила некоторое сопротивление при первой встрече с ней, которое со временем усилилось. Поэтому он предположил, что, возможно, воспитательница просто не любила детей.

Чу Сяосяо задала риторический вопрос:

— Тогда почему она не может выбрать работу, которая ей нравится?

Чу Сяои не смог сдержать беспомощной улыбки:

— Твои требования немного завышены, хах! Реальность очень сложна, у многих людей довольно сложная работа, которая отличается от их ожиданий. Мы, взрослые, работаем, чтобы заработать деньги, а не для того чтобы записаться на занятия по интересам. Думаешь все так просто?

Чу Сяосяо успокоилась и погрузилась в молчание. Казалось, слова старшего брата убедили ее, и она посчитала, что его заявления были в какой-то степени разумными.

Если взглянуть на работу госпожи Мэй, то на самом деле, за исключением одной грамматической ошибки, она не так уж и плоха. Чу Сяосяо просто не нравилось ее отношение; ей не нравилось ощущение, что ее считают авторитетом.

Чу Сяои дал следующий совет:

— Сяосяо чувствует, что воспитательница сердится на нее, в том числе и потому, что она боится потерять работу, и случайно переносит эту эмоцию на тебя. Предположим, она действительно ушла по этой причине, стало бы у тебя легче на душе?

Чу Сяои очень хорошо знал, что детский сад не посмеет ничего сделать с Чу Сяосяо, но директор садика оценит состояние госпожи Мэй и задумается, стоит ли ей оставаться.

После начала учебного года госпожа Мэй возненавидела легкомысленное отношение его сестры. Ее образ мысли довольно легко понять, но, будучи раскритикованной преподавательским комитетом, она, естественно, испытывала некоторые опасения.

Чу Сяои было все равно, останется госпожа Мэй или уйдет в отставку. Он просто надеялся, что эта маленькая булочка сможет понять причину двуличия людей в обществе.

Она могла ненавидеть людей, которые относились к ней неискренне, но ей также нужно было знать причины непоследовательности в их отношении.

Чу Сяосяо долго думала и сказала:

— Но это всего лишь твое предположение, возможно, она вообще так не думает.

Чу Сяои ответил:

— Тогда давай поговорим с ней еще раз, хорошо? Если вы поговорите с ней, но так и не сможете понять друг друга, этот вопрос будет полностью забыт. В будущем ты сможешь делать все, что захочешь. Но самое главное, что в будущем именно я буду встречаться с воспитателем. Неважно, сколько раз мне будут звонить, мама ничего не узнает.

Чу Сяосяо медленно моргнула. Она сочла это предложение неплохим и ответила:

— Хорошо.

Чу Сяои почувствовал облегчение. Но ему все равно нужно было поговорить с воспитательницей заранее, поэтому он сказал:

— Тогда я попрошу воспитательницу Мэй прийти позже, хорошо?

Чу Сяосяо снова взяла книгу и кивнула, больше не имея возражений.

Чу Сяои уже собирался уходить, когда услышал, как она снова спросила:

— Все становятся такими, когда вырастают? Выбирают они работу, которая им не нравится, и делают то, чего не хотят?

Чу Сяосяо понимала доводы своего старшего брата, но ей все равно было почему-то грустно. Она чувствовала, что люди не должны жить так странно, как сейчас. Ей вдруг расхотелось взрослеть.

Чу Сяои был ошеломлен и застыл на месте. Он поспешно отступил назад и решительно покачал головой:

— Сяосяо, нет, все не так. Нравится или не нравится — это что-то очень мелкое. Работа, которая вам нравится, не обязательно будет поддерживать вас, но работа, которая вам очень нравится, может раздражать и давить. Что важнее, так это то, что ты научишься управлять собой и находить баланс.

Он почувствовал, что маленькая булочка низко опустила голову, поэтому дотронулся до ее маленькой головки.

Чу Сяои, увидев на ее лице недоумение, просто привел себя в пример.

Он сказал с горькой улыбкой:

— Например, я хочу стать певцом, но я не могу осуществить эту мечту исключительно пением. Мне также приходится сниматься в рекламе, участвовать в мероприятиях по продвижению бренда и использовать все это для поддержки того, что мне нравится. Но в процессе этого мне может начать нравиться работа, которая раньше меня не интересовала, например, актерское мастерство...

В прошлом у Чу Сяои тоже бывали моменты, когда он проявлял нежелание. Тогда ему нравилось просто петь на сцене, но проблема заключалась в том, что у него не было доступной площадки, чтобы поделиться своими способностями с публикой.

Музыка была прибыльным бизнесом, поэтому он не смог бы выпустить альбом, не прибегнув к помощи других компаний, чтобы заработать достаточно денег. Однако теперь он научился управлять своими эмоциями. Естественно, он также хотел передать свой опыт сестре.

— Следовательно, «нравится» или «не нравится» понятия изменчивые. Ты сможешь быть мотивированной и продолжать путь, только постоянно подстраивая под себя обстоятельства и жизнь так, чтобы твои симпатии перевешивали антипатии. Госпоже Мэй просто не хватает способности влиять на тебя, и в будущем ты можешь превзойти ее. После того как ты научишься контролировать свой разум и эмоции, ты сможешь хорошо выполнять работу, которая тебе не нравится, и при этом уделять внимание той, которая нравится больше.

Чу Сяои не знал, что она могла понять, но он все равно многое сказал ей в тот момент, надеясь, что в будущем у нее будет меньше неудач.

Он тоже когда-то думал, что самое главное — это нравиться кому-то, поэтому взбунтовался и убежал из дома. Сейчас он все еще твердо верил в это, но теперь знал больше.

Мир взрослых — жестокое место. Вы не можете просто кричать о симпатии и стремлении к любви; вы должны жертвовать и делать все возможное, чтобы отстоять свой выбор.

Первое, что вам нужно сделать, — это получить четкое представление о том, что вы делаете. Она еще не могла до конца понять эти слова, но прикоснулась к силе, через которую она считывала эмоции, увидела цвет Чу Сяои и воспрянула духом.

Рот Чу Сяосяо приоткрылся. Казалось, она хотела что-то сказать, но немного колебалась.

Чу Сяои терпеливо смотрел на нее, ожидая ответа своей сестры.

Чу Сяосяо набралась храбрости под его выжидающим взглядом. Она призналась:

— Брат, я понимаю твои чувства...

Думая, что она собирается признаться, Чу Сяои мягко и выжидающе кивнул:

— Что ж... — Чу Сяосяо искренне предположила. — Но я думаю, что твои актерские способности все же более надежны, чем твои навыки пения.

«В конце концов, его актерские способности в той дораме были на высоте, но что за ерунда случилась с его выступлением на гала-концерте Весеннего фестиваля?»

 «Я почти весь день говорил с тобой о возвышенном, а ты хочешь поговорить об этом?»

Чу Сяосяо продолжила:

— Серьезно, я думаю...

Чу Сяои улыбнулся, прикрыл рот маленькой булочки и пригрозил:

— Нет, забудь. Просто умолкни. Твой брат — человек с большой мечтой в музыке! Никто из вас не сможет меня остановить.

«Никто не посмеет помешать мне осуществить мои мечты в музыке!»

Чу Сяосяо, которой закрыли рот, могла только смотреть на него с недовольством.

«Что не так с этим человеком, неужели мне запрещено говорить правду?»

Уладив этот вопрос со своей сестрой, Чу Сяои захотел поговорить с госпожой Мэй, чтобы обсудить их планы на будущее. Воспитательница уже успокоилась; на ее лице не было следов слез, и она выглядела так, словно была готова встретиться с родителями и вернуться к работе.

После того как обе стороны вежливо обменялись любезностями, они перешли к делу.

Чу Сяои с горечью сказал:

— Воспитательница Мэй, на самом деле с Сяосяо легко поладить. Я научу вас одному трюку… вы просто должны имитировать жалость. Вы не должны противостоять ей так, как будто вы участвуете в драке. Но если вести себя жалко, она будет слушать все, что вы скажете...

Госпожа Мэй: «Что же это за страж такой?! Ребенок только что использовал эту тактику плача, а теперь ты хочешь, чтобы я сделала то же самое?»

Но, несомненно, Чу Сяои продемонстрировал свой лучший трюк. Он обнаружил, что Чу Сяосяо принадлежал к тому типу людей, которые едят мягкое, а не твердое*. Если бы другие были жестоки к ней, она бы сопротивлялась всем своим сердцем и душой. Но если бы оппонент заплакал, чтобы вызвать сочувствие, она немедленно пошла бы на уступки и выслушала.

П.п.: Не любит, когда ему угрожают другие.

Чу Сяои почувствовал, что вместо того чтобы госпожа Мэй плакала в одиночестве, ей следовало бы просто разреветься при Чу Сяосяо!