Королева сидела бледная как полотно. Шла десятая луна, и к полднику подали пельмени пёнсси, но ей было не до еды. В последнее время её рвало от всего, что бы она ни съела, будто она снова носила дитя. Всё казалось ей тухлым, всё вызывало тошноту. На душе копилась нестерпимая злоба, а выплеснуть её было некуда.
— Вот так, верно, чувствовал себя Сян Юй, когда со всех сторон слышал песни Чу 1.
1 Сян Юй — китайский полководец, окружённый врагами; услышав со всех сторон песни своей родины Чу, он понял, что его люди перешли к противнику. Выражение означает полную безысходность.
Сказав это, королева заскрипела зубами, будто пережёвывала свой гнев. Сангун Мун молча стояла рядом, а сидевшая подле сангун О пыталась успокоить королеву. Но напрасно. Королева с таким лицом, будто вот-вот лишится чувств, закричала:
— Три палаты подадут общий доклад? Из-за того, что я отчитала какую-то рабыню?
Говорят, простолюдинку.
Сангун Мун ничего не сказала, но в уме у неё шла сложная работа. Мыслями она уже покинула Тэджоджон и устремилась в Сучжонгун. Она ничем этого не выдавала, но уже пыталась так и сяк найти ходы в Сучжонгун, и до мучений королевы ей больше не было дела.
Беда в том, что ходы найти нелегко.
Всем было известно, что печать дворцового хозяйства Хон-бин хранится не у неё самой, а у её матери. Может, встретиться с матерью? Но что, если, когда она придёт к Хон-бин, та сочтёт её не своей правой рукой, а соглядатаем? Это было бы скверно. Отношения придворной дамы с её родом похожи на супружеские. Делят постель — но потому-то так легко стать друг другу и слабым местом, и врагом.
Если уж действовать, лучше обойтись без чужих рук.
Так рассуждая, она и медлила, но раз мысли её были уже в другом месте, дни в Тэджоджоне радовать её не могли. Сангун Мун просто устала от каждого дня. А королева, не знавшая и не желавшая знать, каково ей, всё кричала:
— В чём я провинилась? Ты не слышала, что говорила эта мерзавка? Она заслуживала смерти! Я из милости оставила её в живых — и вот что получаю! Я глава внутреннего двора!
Она, наверное, и сама не понимает, что несёт.
Пока сангун Мун так думала, сангун О, уставшая успокаивать бессвязно кричавшую королеву, тихо предложила:
— Позовите наследного принца Пэк Ёна, ваше величество.
Королева, которая с воплями едва слушала сангун О, вдруг умолкла. Вопли и крики, от которых, казалось, вот-вот треснут кувшины с соевой пастой, оборвались, и в покоях повисла тяжёлая тишина. Сангун О, видно, решив, что момент настал, заговорила твёрже:
— Его высочество хозяин Восточного дворца, быть может, и привязан к родной матери, но наследный принц Пэк Ён — другое дело. Он ваш сын, всё, что у него есть, он получил через вас. И почтителен он был всегда. Если в последнее время он не заходит в Тэджоджон, то, верно, из опасения, как бы его высочество хозяин Восточного дворца не обиделся и не стал больше дорожить родной матерью, чем законной. Так позовите же его и велите навести порядок в своём доме.
Сангун О неторопливо изложила, как выйти из положения.
Позвать Пэк Ёна и велеть ему навести порядок в своём доме — это значило велеть Пэк Ёну заставить Хон-бин замолчать. Это явно была уловка, чтобы заткнуть рот Хон-бин, пока её не вызвал государь.
Сангун Мун мысленно хмыкнула: «Ну и хитра же эта женщина». Через сына заставить замолчать невестку. С одной стороны, способ простой. Но требовать и от сына, и от невестки лгать государю было делом неслыханным. Если потом всё вскроется, расплата будет непосильной.
То ли она ничего не боится, то ли всё дело в низком происхождении.
Не понять. Сангун Мун, сама из чунъин, считала сангун О, происходившую из рабынь, донельзя низкой. Сангун Мун снова опустила глаза в пол.
— Хону?
Впервые за долгое время королева произнесла имя сына.
— Да, ваше величество. Время не терпит.
Сангун О торопила её: зовите же Пэк Ёна, — но королева плотно сжала губы. Она знала, что скоро её призовёт к ответу государь, и до смерти этого боялась, но звать собственного сына ей, похоже, не хотелось. Долго поколебавшись, королева в конце концов покачала головой.
— Нет, Пэк Ёна не надо.
— Ваше величество!
— Я же сказала, не надо!
Королева закрыла лицо руками.
— Да почему же, а? — с горьким сожалением спросила сангун О, но королева не могла ответить.
С чего же всё пошло не так?
С тех пор как вернулся Пэк Ён, королева — нет, Син Хён Гым — всё думала об этом. С чего и что пошло не так?
Может, беда началась с того, что её возвели в сан наследной принцессы.
Она и не думала, что её выберут. Когда объявили запрет на браки, в семье поневоле подали её имя в списки невест. Подали не только её, но и имена многих родственниц.
Когда среди имён самых завидных девиц со всей страны она дошла до третьего отбора, мать радовалась. Если дошла до третьего отбора, значит, дворец признал её достойной, и замужество её наверняка сложится удачно.
Но она помнит лицо матери, когда на третьем отборе выбрали её и тут же отправили в отдельную усадьбу. Растерянное лицо. Мать, не зная, что делать, лишь смотрела вслед уезжавшей дочери. Лицо у матери было, наверное, таким же, как у уезжавшей дочери.
Разумеется, у неё тогда был жених, но, раз её выбрали в наследные принцессы, помолвку тут же расторгли. Так поступали все, но тогда ей впервые стало пусто на душе. Она была так довольна своим женихом, что, даже когда мать говорила: «Замужество у тебя сложится удачно. Может, и из дома получше посватаются», — ей этого вовсе не хотелось.
Он был недурён собой и, хоть она его толком не знала, казался добрым человеком. Теперь, если подумать, способным он, наверное, не был. На службу он так и не поступил.
Она думала, что стать наследной принцессой — одна радость, но ещё до того, как войти во дворец, поняла своё положение. Свёкор выбрал её, опасаясь родни по жене и партийной борьбы. Он не хотел ещё больше усиливать южан во главе с родом Хон из Ёнга, но и выбрать семью кого-то из чиновников-северян тоже не мог, — и решил взять невестку из захудалого рода, чтобы отстранить родню по жене от дел. Иными словами, наследной принцессой она стала потому, что её род был «захудалым, но знатным».
Да, видно, с тех пор всё и пошло.
Через три месяца после свадьбы наследный принц взял младших жён. Младшие жёны были из родов познатнее её, да ещё и красивы. Разумеется, наследный принц её не любил.
И всё же, когда она родила Хона, жизнь её стала довольно счастливой…
А он взял и умер.
В утробе дитя держалось крепко. У неё была слабая утроба, и выкидыши случались не раз. Поэтому к тому времени, как она понесла наследника, она была вся на нервах. По возможности она никуда не ходила и так береглась, что не притрагивалась ни к какой еде, кроме проверенной сангун О.
И всё же несколько раз ей грозил выкидыш. Опаснее всего было, когда она упала в воду в пруду Тхээкчи. Наследный принц настоял на катании на лодке, и весь Восточный дворец сел в лодку, а тут вдруг налетел сильный ветер, и лодка перевернулась. Она была на сносях. Но небо сжалилось, дитя уцелело и в конце концов благополучно оказалось у неё на руках. Дитя выросло прямым и смышлёным и стало её гордостью. Долгие годы она была так счастлива…
А сын умер.
Сердце разрывалось, все внутренности будто сгорали, а родня каждый день поднимала шум. Потому что у неё не стало опоры. Ей нельзя было даже горевать. Некогда было чувствовать боль. Ведь весь род трясся от страха, как бы у неё не отняли всего, что она получила, став королевой, как бы, когда сын младшей жены станет королём, их род не истребили.
Поэтому она позвала нынешнего хозяина Восточного дворца и постаралась изменить их отношения. Она подчёркивала, что она его законная мать, и то и дело внушала, что почтительность к родителям — основа всего. Да, она старалась считать «сыном» сына этой ненавистной Хе-бин. Она думала, что это невозможно, но, как ни смешно, со временем это отчасти стало получаться.
Не мой сын, но всё же вроде сына, — так она стала думать, а поняв, что заботиться о ней в старости и совершать поминальные обряды после смерти будет только он, она хоть и не полюбила его, но смогла к нему привязаться. Хозяин Восточного дворца поначалу выказывал неприязнь, но чем дальше, тем больше, как ей казалось, открывал ей сердце. Ей не нравилось, что Хе-бин задрала нос до небес, но ведь та — лишь родная мать, а законная мать — она. При этой мысли ей становилось легче.
Чтобы привязаться к новому сыну, она ожесточила сердце и перестала оглядываться на прежнего. Сангун О каждый день твердила: от этого зависят жизнь и будущее. Сангун О всегда говорила дело. Она одна была на стороне Син Хён Гым.
И мать, и отец в конце концов думали прежде всего о выгоде и славе, и лишь сангун О всегда всё устраивала ради неё. И это говорила сангун О. Син Хён Гым изо всех сил отреклась от прежней привязанности, выбрала новую и приспособилась. И едва-едва приспособилась, как…
Вернулся прежний сын. Сын, которого она выносила десять месяцев и родила. Сын, что сделал её счастливой на всю жизнь и был её гордостью, вернулся. Она обрадовалась, встретила его с распростёртыми объятиями, разрыдалась — знаешь ли ты, как я по тебе тосковала! — а сын усмехнулся.
«Ваш сын и не подозревал».
От этой ледяной усмешки у неё высохли слёзы. Сын усмехался так, будто знал о её измене и предательстве. Ей стало страшно.
С чего же всё пошло не так?
Син Хён Гым не знает.
Если повернуть время вспять, сможет ли она всё изменить? Нет, не сможет. Время вспять не повернуть, но даже если бы и можно было, она ничего не смогла бы изменить.
Ведь она не знает, с чего всё пошло не так.
Син Хён Гым — нет, королева — закрыв лицо обеими руками, тяжело дышала, а потом тихо пробормотала:
— Позови хозяйку Сучжонгуна. Немедленно.
Ён Хе шла и чувствовала, как над головой покачиваются подвески шпилек. Сегодня она была одета очень пышно. С тех пор как её выбрали в наследные принцессы, она ни разу не наряжалась так пышно. Люди многое судят по внешности. Раз уж она решила укрепить своё положение во дворце, не было причин не воспользоваться этой видной оболочкой. Ей предстояло собрать все силы до последней капли. Значит, она пустит в ход любое средство, какое только сможет.
Сильно накрашена.
Королева нахмурилась, глядя на невестку, выглядевшую непривычно. Сама она знала, что загнана в угол, а невестка явилась разодетая. Будто заявляя: «Меня это не касается».