Едва сменился король-дракон Восточного моря, мужчина поднялся, собрался и отправился на Восточное море. Водяной народ, обладая хоть какой-то силой, мог открывать водяные пути. Слабым нужно было нырнуть хотя бы в пруд, чтобы попасть в море, а мужчина мог попасть в Восточное море, даже не открывая водяного пути. К тому же здесь был подводный дворец. Морская пучина — добраться отсюда до Восточного моря было для него не труднее, чем вздохнуть.
Имуги, ставший новым лазурным драконом, был совсем зелёным юнцом. Мужчина сидел на почётном месте, приготовленном для него, пил вино и ждал, пока соберутся все.
— Сегодня поистине благоприятный день.
Лазурный дракон подошёл и, поднося мужчине вино, сказал это. Какой любезный малец. Мужчина принял чашу, выпил и равнодушно ответил: «Вот как».
— Да. В день моего восшествия в мире людей устроили большое моление Богу-дракону. Добрый знак.
— Видно, обряд восшествия был жарким?
— Прежний король-дракон ведь очень долго удерживал престол.
Потому и устроили моление, малыш.
Обычно моление о ясной погоде возносят горному богу, но, когда дожди слишком обильны, его устраивают и затем, чтобы умилостивить Бога-дракона. Мельком взглянув на сушу, он увидел, что там осень, а если летом эти устроили переполох, урожай наверняка пропал, — вот люди и молят о ясной погоде и заодно задабривают Бога-дракона. Понятное дело. Пока мужчина так думал, лазурный дракон ухмыльнулся.
— Подношение на этот раз вышло недурное.
Лазурный дракон протянул руку, и над его ладонью появилось человеческое дитя. Младенец. Отняли ли его у бедной семьи или продали за пару горстей зерна — неизвестно, но жизнь его едва началась, а уже была горькой. Драконы больше любят растительную пищу, чем мясо, но жертвы непременно съедают. Ведь в жертве заключены чаяния людей, а они укрепляют силу дракона.
Мужчине тоже не раз приносили подношения, но он их ни разу не принимал. Он ведь всегда спал. К тому времени как он просыпался, подношения чаще всего уже успевали умереть слугами в его подводном дворце или породниться с водяным народом и даже оставить потомство. А если кто и оставался жив, то проходило добрых двадцать лет, человек становился своим в подводном дворце и как жертва терял смысл, поэтому он их не трогал.
Дух у него…
Мужчина смотрел, как лазурный дракон забавляется с ребёнком, прикидывая, как его съесть, и нахмурился. Дух ребёнка был ему чем-то знаком. Где же я встречал этот дух? Кажется, недавно?
Недавно… А по какому делу он просыпался в последний раз?
Немного поразмыслив, мужчина вспомнил одного дерзкого несмышлёного юного бога земли. Постой-ка.
С чего бы тому, кто накопил заслуги и стал богом земли, перерождаться?
Обычному человеку с обычным упорством и силой богом земли не стать. Чтобы стать бессмертным отшельником, нужно не только пройти великое подвижничество, но и родиться с таким везением, чтобы выпал удачный случай. А став отшельником, нужно накопить много заслуг спасения жизней 1, и лишь тогда станешь небожителем. Так и стал богом тот юный бог земли. С чего бы тому, кто совершил столь трудное, умирать и перерождаться?
1 Заслуги спасения жизней (хварин конгдок) — добродетель, накопленная тем, что спасаешь людям жизнь. (Прим. автора.)
Выходит, боги земли с самого начала не собирались оставлять его в живых?
Он и тогда подозревал, что, посылая юного бога земли, они что-то замышляют, — значит, убили? Впрочем, посылая бога земли, который явно ничего не знал, они, наверное, рассчитывали, что мужчина его убьёт. Убей он бога земли — они бы помчались к Верховному владыке, пожаловались и добились бы, чтобы наказали драконов за своеволие, ослабили их и заодно усилили богов земли. Легко было представить, как бушевали и терзались от унижения боги земли, когда всю землю залило водой.
А когда юный бог земли, вопреки их нехитрому расчёту, и вправду всё уладил и вернулся, они, видно, сочли, что потеряли лицо.
Это дело богов земли. Меня оно не касается.
Мужчина, опершись локтем о подлокотник кресла и подперев голову рукой, смотрел, что делает лазурный дракон. Лазурный дракон с удовольствием смотрел, как ребёнок заходится плачем, и уже собирался начать с руки.
Меня оно не касается, но…
«А на кого же ещё!»
…за две тысячи лет таких забавных попадалось немного.
— Неловко выходит.
При словах мужчины лазурный дракон, собиравшийся оторвать ребёнку руку, обернулся.
— Что?
— С этим ребёнком у меня связь.
Лазурный дракон ахнул.
— С младенцем? У владыки драконов, которого и я-то вижу впервые?
— Не с телом, а с душой у меня связь. Жаль, но…
Мужчина протянул руку.
— Придётся его забрать.
Лицо лазурного дракона странно исказилось, а потом стало злым. Владыка драконов собирался отнять первое подношение, которое он хотел вкусить, взойдя на драконий престол, — как тут не взбунтоваться? Он прекрасно знал, что силой не одолеет, но всё же…
Но ведь всего тысячу лет назад владыка драконов перебил почти всех имуги четырёх морей. Уцелели и бежали лишь четыре короля-дракона, и долгое время могущество драконьего рода было ниже, чем у богов земли. Водяные боги, считавшие себя ниже небесных, но выше земных, пали ниже некуда. Тысячу лет род поднимали и поднимали и едва набрали прежнюю силу — идти против воли владыки драконов нельзя.
Но это было его первое подношение. Первое подношение с тех пор, как он стал королём-драконом.
Глаза лазурного дракона тревожно забегали. А его тело, принявшее человеческий облик, начало понемногу терять очертания. В возбуждении он перестал удерживать человеческий облик.
— Драться будешь?
Мужчина улыбнулся. В последнее время, кажется, одна забава следовала за другой. В прошлый раз, когда он проснулся, на него пошли все короли-драконы четырёх морей, а теперь бодаться собрался юный лазурный дракон, едва ставший королём. Стоит ли глотать то, чего и на один зуб не хватит?
Он и тех имуги, что съел тысячу лет назад, кажется, ещё не переварил.
— Если всерьёз, то на этот раз просто сменю род драконов Восточного моря.
Займёт ли престол Восточного моря род лазурных драконов или род белых — мне всё равно.Мужчина шевельнул рукой. На его ладони поднялся ветер. Ветер становился всё сильнее, и имуги и придворные в подводном дворце лазурного дракона разом пали ниц.
Лишь тогда лазурный дракон понял, что упорствовать ради первого подношения — всё равно что выбрать смерть. У драконьего рода строгого подчинения по сути нет, а стоило владыке драконов, Золотому дракону, чуть поднять силу, как пали ниц все. Было видно, что сила владыки драконов внушает им трепет.
Я ведь теперь тоже король-дракон.
Едва он взошёл на драконий престол, как его гордость втоптали в грязь. Но…
Если вспомнить, что было тысячу лет назад…
— Да разве я стану драться? Если владыка драконов пожелает, я могу отдать и все подношения.
Лазурный дракон снова принял человеческий облик. Он бросил ребёнка мужчине, как мяч. Нет, бросил не мужчине, а в колонну. Будто хотел, чтобы ребёнок разбился о колонну и умер.
Но ребёнок остановился у самой колонны и по волнам подплыл к мужчине. Мужчина, взяв ребёнка на руки, усмехнулся. Держа ребёнка правой рукой, он поднял левую. Из его ладони вырвался синий свет и застыл в глазах лазурного дракона.
— Ну вот, я тебя признал, так что пойду.
— Но ведь обряд восшествия ещё не закончен!
— Какая разница, обряд? Тебе ведь нужно лишь взойти на престол?
С каких это пор вы, как люди, так дорожите всякими обрядами? Приняли человеческий облик — и уже возомнили себя людьми.
Мужчина фыркнул и с ребёнком на руках открыл путь. Путь поглотил мужчину и в мгновение ока растворился в воде подводного дворца, и лазурный дракон, не совладав с яростью, взревел. По колоннам подводного дворца пошли трещины.
* * *
Когда мужчина узнал, что ребёнок — девочка, он подумал, что зря её забрал.
Сколько раз она перерождалась после того, как умерла богом земли, он не знал, но, поняв, что земной дух выветрился из неё не до конца и потому приспособиться к подводному дворцу она не сможет, он искренне пожалел, что её забрал.
В конце концов ему пришлось с ребёнком выбраться на сушу и жить там. Жить с ребёнком значило помочь ей естественно вписаться в мир людей. Родилась она не имуги, так что умрёт лет через сорок-пятьдесят. Нельзя же, чтобы этот короткий срок она прожила наедине с ним.
Так поневоле началась его первая жизнь в облике человека.
С малых лет ребёнок испытывал его терпение. Грудным младенцем она ещё хорошо сосала грудь на руках у женщин, но, едва её отняли от груди, перестала идти на руки к людям, будь то женщины или мужчины. Она хотела только к нему на руки и ела и спала лишь из его рук.
Он думал, может, ей по душе водяной народ, и позвал из подводного дворца слуг, чтобы ухаживали за ней, но напрасно. Девочка, будто у неё были усики, всё чувствовала и не ела ничего, что давали другие, а на их руках плакала целыми днями. И не спала, пока не выбивалась из сил.
Зря я её спас.
Раскаиваясь снова и снова, он растил её, почти не выпуская из рук. Но, назвав её «Рин» и растя её, привязался. Привязался и досадливо, и нежно, а в какой-то миг стал в ней души не чаять.
Он стал исполнять всё, чего хотела Рин. Ему хотелось исполнить любую её просьбу, и это его самого смущало. Почему он так проникся человеком, который проживёт от силы лет пятьдесят? Когда он совсем запутался, Рин сказала, что хочет стать его женой.
* * *
Мужчина до сих пор толком не знает, когда начал видеть в Рин женщину. Наверное, так никогда и не узнает. Он — древний дракон, проведший большую часть жизни во сне. Он никогда не знал страсти. Никогда не знал любви. Большую часть его чувств составляла скука, а если что-то порой возбуждало его любопытство, он охотно отдавался порыву. Такое случалось редко, поэтому самым живым его чувством был порыв.
Так что и женился он по порыву. Предложила пожениться Рин, и мужчина поначалу опешил, а потом рассудил, что ни с кем, кроме Рин, так не сблизится и никого больше не сочтёт милым, — и согласился.
Свадьба была совсем скромной. Обряд, где просто ставят чашу с водой и возвещают о браке горному богу, выбрала Рин, а он с улыбкой подчинился. Для настоящей его свадьбы потребовался бы очень сложный обряд, но жизнь Рин была слишком коротка для этого. Она, пожалуй, умерла бы, не дождавшись конца обряда.
В первую ночь мужчина не знал, что делать, и просто не двигался. Всё сделала Рин. Ей тогда было уже двадцать четыре года. По меркам мира — засиделась в девках. Лишь потом мужчина понял, что она очень долго ждала от него предложения.
Пусть она и вышла за владыку драконов, но всё же Рин была обычной женщиной. Та, что после нескольких перерождений стала богом земли, теперь жила обычной женщиной. Рин торговала, а в той стране торговлей тогда занимались по большей части женщины. У Рин был торговый дар, и она быстро разбогатела.
Рин, кажется, хотела от него ребёнка, но мужчина этого желания не исполнил. Он не был уверен, что Рин, снеся яйцо, сохранит рассудок, да и не хотел видеть, как тело, которое он так бережно растил, мучается, вынашивая другое существо. Жизнь её и так от силы сорок-пятьдесят лет — не хотелось ему и того, чтобы с ней что-то случилось при родах. Роды — дело, в котором ставят на кон жизнь, а на такую игру мужчина поставить Рин не мог.
Кроме того, что Рин немного грустила из-за детей, жизнь её была мирной и счастливой. И мужчине рядом с ней было покойно. И казалось, так будет, по меньшей мере, пока Рин не проживёт отпущенный ей век и не закроет глаза.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/desyat-tysyach-fonarey-dlya-tebya-be5754
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab