Контент удален!

Внезапно эти летающие кубы начали меняться.

Каждый был размером с голову взрослого человека, после чего распался на дюжину маленьких, а те, в свою очередь, начали плавно вытягиваться и заостряться, превращаясь в длинные копья.

Эльфы смотрели на это заворожённо.

Однако вместо того чтобы метнуть копья во врагов, Руджер вертикально вонзил их в пол.

В одно мгновение перед ним возникла стальная преграда. Эльфы, увидев это, потеряли боевой дух и даже не пытались атаковать Руджера.

— Алекс, работай как следует.

— Простите-простите. Я ещё не привык.

Из-за спин эльфов трёх благородных семей, чей путь отступления был заблокирован, раздался голос Алекса, полный желания убивать.

Руджер повернулся к солдатам семьи Дентис.

— Чего вы стоите? Вы же сражаетесь, чтобы защитить свою семью?

— Н-но…

— Вассалы стоят на месте, пока их глава сражается внутри. Неудивительно, что семья Дентис так низко пала.

От такой провокации солдаты Дентис гневно уставились на мужчину.

— Что толку на меня пялиться? Ваши враги сейчас там.

Руджер указал подбородком на эльфов трёх семей.

— Если вы преданные вассалы Дентис, защищайте свою семью собственными руками.

Эльфам было обидно слышать такие слова о своей семье от чужака, но они умели отличать важное от неважного.

Солдаты Дентис немедленно бросились на врагов. Равновесие, державшееся на одной лишь бдительности, мгновенно рухнуло.

К тому же Алекс и без того бесчинствовал среди эльфов трёх семей, продолжая переворачивать ход битвы. Когда же к нему присоединились воины Дентис, исход сражения можно было считать предрешённым.

Дальше последовала просто односторонняя резня.

Такие методы можно было бы посчитать чрезмерными, но именно три благородные семьи вломились в чужой дом и затеяли там драку, напав на хозяев.

По сути, это было объявлением войны.

Впрочем, Алекс не был совершенно беспощаден.

— Те, кто сдастся и сложит оружие, сохранят свою жизнь.

Необязательно убивать всех.

Тем, кто утратил боевой дух, можно было просто предложить сдаться и взять их в заложники, но Алекс недооценил эльфов из трёх благородных семей.

Он не знал, насколько они были полны гордости и высокомерия.

Эльфы тоже боялись смерти.

Однако принять пощаду от человека означало похоронить их гордость.

Увидев в их глазах гнев, упрямство, ненависть и жажду убийства, Алекс невольно рассмеялся.

— Впервые вижу, чтобы люди так реагировали, когда я предлагаю сохранить им жизнь.

Что ж, так было даже лучше.

Он дал им шанс отступить, значит теперь мог перебить без сожалений.

— Я же ясно сказал, правда? Вы сами во всём виноваты.

Эльфы трёх семей, не медля, бросились на Алекса.

Однако их сопротивление напоминало решительность мотыльков, летящих на пламя.

...

Бой закончился быстро. Эльфы, безрассудно вторгшиеся в дом Дентис, превратились в холодные трупы.

Когда же все нападавшие уже лежали бездыханными на земле, дверь в гостиную открылась и изнутри вышел Вьерано, также закончивший свою схватку.

Он вернулся вместе с Виелой и выглядел настолько безупречно, что трудно было поверить в то, что он сражался буквально несколько минут назад.

Впрочем, сражением это можно было назвать с натяжкой. Судя по звукам из-за двери, это было скорее одностороннее избиение.

— Что вы сделали со старейшинами?

— Просто усмирили и связали.

Несмотря на то, что голос Вьерано звучал как обычно, слово «усмирили» прозвучало несколько странно.

Руджер мельком взглянул на Виелу.

Раньше она казалась довольно бойкой эльфийкой, но теперь выглядела смиренной и погружённой в свои мысли.

По всей видимости, её уважение к дяде стало ещё сильнее, чем прежде.

— Но всё равно всё кончилось именно так.

Вьерано нахмурился, когда он увидел следы боя вокруг.

Он смутно ожидал чего-то подобного, но была большая разница между мыслями и реальностью.

— Что теперь будете делать?

— Семья Дентис уже отделилась от трёх семей. Но и на сторону семьи Лифр мы тоже не перейдём.

— Значит, вы стали третьей силой.

— Да. Это всё равно рано или поздно должно было случиться. Просто всё произошло быстрее, чем ожидалось. Однако у Дентисов пока нет сил, чтобы сохранять независимость в одиночку.

— Тогда что вы будете делать?

— Не то чтобы у нас было много вариантов. Придётся принять помощь.

— Помощь? От кого?

— Есть ещё одна семья, которая, как и мы, до сих пор хранила нейтралитет.

Бирк — те, кто отвечал за охрану внешних границ леса.

Если говорить о чистой военной мощи, они считались одними из сильнейших среди семи корней.

— Но судя по их описанию, они из тех, кто сидит смирно и не ввязывается в политические дрязги. Захотят ли они действовать?

— …честно говоря, я кое-чего не рассказал о них.

— У семьи Бирк есть ещё какие-то тайны?

— Прошу прощения. Надо было сказать раньше, но обстоятельства…

Как раз в этот момент к ним присоединились Ганс и Беларуна, которые всё это время прятались неподалёку от подземной темницы, наблюдая за ситуацией.

Убедившись, что все, кто собирался спасать Седину, в сборе, Вьерано заговорил.

— Семья Бирк из «Дубовой коры» должна отвечать за защиту леса от внешних захватчиков. Но вам, наверное, кажется странным: почему такая задача — отражение внешнего вторжения — поручена всего одной семье?

— И правда странно.

Ганс кивнул в знак согласия.

Эльфы, несмотря на всю свою возвышенность, не жили в мире друг с другом.

Как и люди, они образовывали внутренние фракции, устанавливали власть, плели интриги и соперничали.

Как же такие эльфы могли доверить оборону леса всего одной семье?

Неужели они не опасались, что семья Бирк намеренно объединится с внешними силами и откроет лес для захватчиков?

Конечно, сам лес был естественной крепостью, не пропускающей чужаков, поэтому пробиться просто так даже с поддержкой было бы тяжело.

Но даже так, было странно, что на такой огромной территории защитой занималась всего одна группа.

— Семья Бирк находится в такой позиции не добровольно. Они отбывают наказание.

— Наказание?

— На самом деле семья Бирк любила лес больше всех и с радостью ухаживала за ним, живя прямо в столице и защищая её. Хотя сейчас они славятся своей неприступной защитой, изначально у них была другая природа.

— Значит, они по сути в изгнании. Как это случилось?

— Семья Бирк… когда-то была вассальным домом, самым близким к семье Плантэ.

Все удивились, когда прозвучало имя Плантэ, но, учитывая нынешнее положение, это имело смысл.

— Понятно. Плантэ и Бирк. Эти две семьи в прошлом стояли на вершине эльфийского общества.

— Да. Однако когда семью Плантэ уничтожили по обвинению в попытке вывезти Мировое Древо за пределы леса, часть вины за это преступление возложили и на семью Бирк.

В конце концов место семьи Плантэ заняла Лифр, а место Бирк — Стражи Теней.

— Семья Бирк приняла наказание, не отворачиваясь от своей вины. Поэтому они оставили свои дома и поселились в самом опасном месте в лесу — на границе, и несут это бремя с честью, надеясь однажды вновь вернуться под крону Мирового Древа.

— Вот почему семья Бирк сохраняет нейтралитет, пока другие семьи сражаются…

— Просто никто не хочет иметь с ними дело. Как бы этим алчным политикам ни хотелось победить, все они избегают связей с семьёй преступников. Даже спустя сотни лет это отношение не изменилось.

— И вы предлагаете объединиться с этой самой Бирк? Это будет непросто.

— Последняя кровь семьи Плантэ жива. До сих пор они отвечали молчанием на все запросы о встрече, но на этот раз всё будет иначе.

— Но откуда такая уверенность?

На этот раз в разговор вступила Беларуна.

— Семью Бирк, по сути, изгнали из-за того, что Плантэ попытались вывезти Мировое Древо, верно? Не должны ли они, наоборот, ненавидеть Плантэ?

В этом доводе был свой резон.

Они несли наказание за чужой грех уже почти пятьсот лет.

Сто лет назад произошла большая расовая война, и семья Бирк понесла самые большие потери на передовой.

Воспоминания о том времени тонули в ружейном огне, порохе и смерти. В душах защитников остались лишь пустота и гнев: почему они должны были это делать? Почему именно они должны были быть щитом для остальных?

Что ещё хуже, никто не знал, когда это изгнание должно было закончиться.

Даже после войны сто лет назад их положение не изменилось.

Возможно, оно не изменится никогда.

Смутный страх, что они теперь обречены всегда жить в таких условиях, наверняка заставлял многих задуматься о том, что к этому привело.

Вернее, кто.

— Можно думать и так. Но если бы у них действительно были претензии, они бы уже давно заявили о несправедливости. Однако даже после расовой войны семья Бирк не выдвигала никаких требований относительно возвращения своих законных прав.

— По крайней мере, так выглядит со стороны.

— Конечно, у них могут быть внутренние разногласия, неведомые посторонним. Но в конечном счёте, если смотреть в целом, это означает, что семья Бирк до сих пор не имеет серьёзных претензий к своему положению.

— Или…

Ганс, рассматривая худший вариант, заговорил:

— …они тайно готовятся к мятежу, скрывая это от других.

Даже сам Ганс, произнося это, чувствовал, какой вес имели эти слова. Остальные думали так же.

— Верно. На самом деле семья Бирк могла копить ненависть и гнев долгое время и искать возможность выплеснуть их. Но даже в этом случае то, что нам нужно сделать, не меняется.

— Действительно. Метод может быть другим, но факт, что семья Бирк будет действовать, остаётся неизменным.

Конечно, полностью доверять им было нельзя.

Нельзя было исключать возможность, что они объявят о своём невмешательстве. Но даже глубоко укоренившееся дерево, столкнувшись с землетрясением, вынуждено будет отреагировать по-своему.

— Значит, мистер Вьерано, вы свяжетесь с семьёй Бирк?

— Сначала нужно отправить гонца, но сколько времени это займёт…

— А нельзя связаться через лесную сеть?

— Это не так просто, как кажется.

Вьерано покачал головой.

— Лес служит нам глазами, но не для всех одинаково. В основном приоритет имеют наблюдатели, которые могут получить доступ к сети, но даже среди них есть своя иерархия.

— То есть даже наблюдатели не могут свободно вторгаться в сети чужих территорий?

— Да. Территории разделены по семьям не просто так. Даже отличные наблюдатели не могут по своей воле заглядывать в чужие земли. Если не делать это тайно, нужно следовать официальным процедурам, но, к сожалению, мы не знаем сеть, по которой можно напрямую связаться с семьёй Бирк.

— Даже вы, глава семья Дентис?

Руджер спросил с удивлением, на что Вьерано только горько кивнул.

— Не только семья Дентис. Даже семья Лифр, высший авторитет в лесу, вероятно, не знает. Бирки по сути в изгнании, так что на такие вещи никто не обращал внимания.

— Тогда как они справляются с мятежами?

— Для этого наблюдатели других семей постоянно следят за окрестностями Бирк. Но говорят, что изнутри не видно никакого движения.

— Семья Бирк вообще не заботится о внутренних делах леса. Их можно считать по-настоящему независимой организацией.

— Тем не менее они изо всех сил сражаются, чтобы предотвратить внешнее вторжение. Они искренне преданы лесу.

Если Вьерано говорил с такой уверенностью, его словам стоило доверять.

— Проблема в том, что посылать гонца напрямую займёт как минимум полдня. А в ситуации, когда каждый час на счету, это плохо.

— Меня это тоже беспокоит. Если бы я знал, что так выйдет, то давно постарался бы наладить с ними более тесные связи. Виела, может у тебя есть какой-нибудь способ?

— Простите, дядя. У мены тоже нет связей с семьёй Бирк…

Даже Виела, которая сейчас исполняла обязанности главы семьи, ничего об этом не знала.

Внезапно, пока все пристально размышляли о выходе из этого положения, в воздух робко поднялась рука.

Это оказалась Беларуна.

— М-м…

Внимание всех мгновенно обратилось к ней.

Всякий раз, когда эльфийка решалась выступить в подобных ситуациях, что-нибудь да случалось.

— В чём дело, мисс Беларуна? Вы думаете обойти сеть семьи Бирк?

Когда Вьерано посмотрел на неё с надеждой, Беларуна слегка вздрогнула.

— Ну, это тоже можно…

— …значит, это возможно.

Проигнорировав бормотание Ганса, который недоверчиво стоял рядом, Беларуна выпалила то, что собиралась сказать с самого начала.

— Но в этом нет необходимости, потому что… я могу связаться с семьёй Бирк напрямую.

— …

Когда до остальных дошёл смысл этих слов, по комнате разнеслись их удивлённые выкрики.

— Что?!