Контент удален!

Руджер опустошил своё хранилище, достав все артефакты, которые принёс с собой.

Атер Ноктюрнус недовольно пожаловался, однако маг пропустил его ворчание мимо ушей. После слияния с Мировым Древом Вентмин превратилась в чудовище, против которого уже не имело смысла беречь оружие.

Чтобы справиться с ней, ему требовалось всё, чем он располагал.

Эльфийка окинула взглядом зависший в воздухе арсенал и презрительно усмехнулась. Первое замешательство уже прошло, уступив место прежней надменности.

— Ха... Не знаю, где ты раздобыл столько артефактов, но неужели всерьёз рассчитываешь одолеть меня этими игрушками?

— Сейчас проверим.

Руджер направил вперёд два артефакта.

Наполнившись магической силой, они приняли форму копий с замысловатыми наконечниками и по его команде сорвались с места, устремившись к противнице с небольшим промежутком.

Вентмин даже не попыталась отойти.

Из пола Колыбели с оглушительным треском вырвались корни толщиной больше пяти метров и переплелись перед ней, образовав сплошную стену. Эта громада подавляла одним своим видом, словно на пути копий внезапно выросла гора.

К тому же перед ними была не обычная древесина, а корни Мирового Древа. Рассчитывать, что какие-то артефакты сумеют пробить такую преграду, было попросту смешно.

В другой ситуации Руджер вполне согласился бы с её расчётом.

Если бы это были обычные артефакты.

Первое копьё с глухим стуком вонзилось в переплетение корней.

На фоне исполинской стены оно выглядело не опаснее зубочистки, впившейся в тело великана, и поначалу казалось, что именно этим всё и ограничится. Но затем древко мелко задрожало. Изнутри проступило свечение, быстро набиравшее яркость, а заключённая в артефакте магическая сила начала стремительно выходить из-под контроля.

Изначально это копьё изначально предназначалось для охоты на криптидов. После броска оно само возвращалось в руку владельца, магия ветра избавляла его от сопротивления воздуха, а система наведения не позволяла добыче уйти от удара.

Однако Шеридан отказалась от всех этих возможностей ради одной-единственной.

Взрыва.

Сила внутри копья превысила критический предел, и Колыбель утонула в ослепительной вспышке. Грохот словно разорвал сам воздух, а перегруженные магические камни высвободили всю накопленную энергию разом.

Даже корни Мирового Древа не выдержали этого удара. Переплетённая древесина лопнула, разлетаясь тяжёлыми обломками, а в центре преграды зияла огромная брешь.

Прямо сквозь неё к Вентмин уже неслось второе копьё.

— Что за?!...

Потрясение, однако, не помешало эльфийке среагировать.

Спустя мгновение вокруг неё со скрипом поднялась древесина, смыкаясь над головой защитным куполом. Сперва сплелись тонкие, тесно прижатые друг к другу стебли, затем поверх них легли толстые корни, слой за слоем укрепляя укрытие.

Вентмин скрылась внутри, словно черепаха, втянувшая голову под панцирь.

Копьё врезалось в купол как раз в тот миг, когда переполнявшая его сила достигла предела, и второй взрыв обрушился на Колыбель сокрушительным потоком, и по округе прокатилась мощная ударная волна.

Ганс, принявший облик духовного зверя, немедленно заслонил Седину собственным телом.

— Боже правый... На это даже смотреть страшно.

От разрушительной силы, которую высвободил всего один артефакт, его невольно передёрнуло.

Обычно подобные вещи создавались совсем для другого.

Их ценили за разнообразие свойств, надёжность и возможность пользоваться ими снова и снова. Даже после многократного применения артефакт можно было восстановить и вернуть в строй.

Но в изделиях, прошедших через руки Шеридан, всё подчинялось только одному правилу — бабахнуть и по-крупному.

Устойчивость конструкции, полезные функции, сама возможность повторного использования были принесены в жертву единственному взрыву, в который вкладывалась вся доступная мощь.

Пожалуй, артефактами их уже можно было назвать лишь из жалости.

На самом деле, это были самые дорогие бомбы в мире.

А Руджер стал оружием, способным выпускать их одну за другой столько, сколько потребуется.

Древесный панцирь тем временем разорвало на части.

Укрывавшаяся внутри Вентмин тоже не избежала удара: половина её лица обуглилась от жара, а с одной стороны верхнюю часть туловища попросту снесло взрывом.

— Кх...

Повреждённое тело сразу начало восстанавливаться.

Древесина нарастала с той же стремительностью, с какой молодые побеги тянулись к свету, возвращая утраченные очертания.

Однако оправиться от потрясения оказалось не так просто. В голове эльфийки, не переставая, крутились мысли.

Он действительно взорвал артефакт?

Намеренно уничтожил вещь, которой мог бы пользоваться ещё много раз, ради одного-единственного удара?

Вентмин, конечно, не слишком интересовалась жизнью человеческого мира, но и полной невеждой не была.

Она хотя бы приблизительно представляла, насколько полезными и дорогими бывали созданные людьми артефакты.

За одно только копьё, только что разорвавшее её тело, наверняка можно было купить дом. А Джон Доу распорядился им так, словно это была безделушка, которую не жалко выбросить после первого применения.

— Я ведь предупреждал, — сверху донёсся спокойный голос Руджера. — У меня найдётся оружие против целой армии.

Вентмин подняла взгляд на парившего в воздухе мага и стиснула зубы.

«Значит, он не просто хвастался...»

Теперь его уверенность стала понятнее. И всё же одного неприятного сюрприза было недостаточно, чтобы сломить её.

— Вот, значит, как...

За этим оружием наверняка скрывалась слабость.

Удерживать себя в воздухе и одновременно управлять таким количеством артефактов требовало огромного сосредоточения. Следовательно, свободно перемещаться он почти не мог. Да, даже оставаясь на месте, Джон Доу был способен сеять смерть с небес, словно божественный палач.

Но это было ничто, пока на её стороне находилось Мировое Древо — источник всего живого.

«Сдохни!»

Корни вырвались из пола и устремились вверх, к пролому над Колыбелью.

На этот раз все они тянулись к одной цели. Артефакты представляли серьёзную угрозу лишь до тех пор, пока ими кто-то управлял. Стоило избавиться от мага — и весь его арсенал превратился бы в груду бесполезного оружия.

Как она и ожидала, Руджер не отступил. Даже увидев приближавшиеся корни, он не попытался уклониться.

«Попался. Я схвачу тебя и буду сдавливать, медленно, пока ты не сдохнешь в мучениях».

Но злорадство оборвалось, едва вокруг него стали появляться небольшие стальные кубы.

«...Лесли?»

В памяти Вентмин всплыл доклад, который она слышала много лет назад. Подобную магию использовал Первый Орден Лесли, и, насколько ей было известно, он был единственным из нынеживущих, кто овладел ей в таком совершенстве.

Но Лесли был мёртв.

Откуда тогда эта магия у Джона Доу?...

Запнувшись на этой мысли, эльфийка услышала череду сухих металлических щелчков.

Кубы стягивались друг к другу и сцеплялись гранями, образуя острый клюв, обтекаемое туловище и мощные крылья, широко раскинутые по сторонам, словно лезвия.

Возникшее существо напоминало металлическую птицу, которую Лесли использовал в Кассаре. В его очертаниях причудливо соединились облик хищной птицы и обтекаемые формы земного истребителя.

Стальная конструкция подхватила Руджера на спину, но тот на этом не остановился.

Стоило ему опустить ладонь на металл, как окружавшие его тени пришли в движение и потекли внутрь птицы, растекаясь по её телу. Следом в эту черноту один за другим погрузились артефакты. Тьма разрасталась, обволакивая стальные очертания, пока в воздухе не расправил крылья гигантский ворон.

Его угольно-чёрный клюв раскрылся, и над Колыбелью разнёсся резкий, странный крик.

Так магия металла и магический зверь соединились в новом магии «Стального Ворона».

Атер Ноктюрнус явно остался доволен новым телом.

Ещё раз громко крикнув, он устремил пристальный взгляд на Вентмин.

— Как...

«Почему у Джона Доу магия Лесли?»

Однако времени искать ответ у неё не осталось.

Стальной Ворон резко ушёл в сторону, легко унося своего всадника из-под удара.

Корни сомкнулись там, где он только что находился, и беспомощно заметались в пустом воздухе. А когда птица пронеслась над ними, из её тени посыпались артефакты.

Один за другим они вспыхнули, превращая тянувшуюся к небу древесину в разлетающиеся обломки.

Вентмин невольно выдохнула. Огневая мощь, способная разрушать даже корни Мирового Древа, сочеталась со свободой передвижения в воздухе. Предполагаемая слабость исчезла, прежде чем она успела ею воспользоваться.

Эльфийка вновь подняла корни, пытаясь перехватить противника, но Стальной Ворон с лёгкостью проскользнул между ними.

Его манёвры выглядели почти издевательскими. Каждая попытка схватить птицу заканчивалась одинаково: она уходила от удара, а преследовавшие её корни разрывало очередным взрывом.

Вентмин закусила губу.

Она не ожидала, что Джон Доу скрывал подобную силу, но ещё неприятнее оказалось ощущение под зубами. Некогда мягкая плоть стала жёсткой, почти как кора старого дерева, а само прикосновение чувствовалось смутно, будто происходило с чужим телом.

Слияние с Мировым Древом постепенно притупляло её ощущения.

Именно из-за этого она до сих пор не решалась переступить последнюю черту.

Но теперь, глядя на чёрную птицу и осыпавшиеся под её ударами корни, Вентмин поняла, что больше не могла позволить себе колебаться.

«Верно... Ради великой цели я тоже должна быть готова пожертвовать всем».

Напряжение сошло с её лица. Внезапное спокойствие делало выражение эльфийки отрешённым, почти расслабленным.

Наблюдавший за ней сверху Руджер нахмурился. Эта перемена ему не понравилась.

«Не знаю, что она задумала, но...»

Выяснять это он не собирался.

Пока преимущество оставалось на его стороне, следовало покончить с противницей одним ударом.

Если Вентмин снова попытается восстановиться за счёт корней Колыбели, он просто уничтожит всю древесину вокруг неё.

Стальной Ворон изменил направление и отвесно спикировал вниз. Из его тени появились десять артефактов самых разных форм, переливавшихся разноцветным светом. Почти у самой цели птица резко вышла из пике и пронеслась над головой Вентмин, едва её не задев, а приготовленное оружие обрушилось прямо на эльфийку.

Ещё мгновение — и взрывы стёрли бы с лица земли и её саму, и всё вокруг.

Но тело Вентмин начало меняться.

До сих пор оно хотя бы отдалённо сохраняло эльфийские очертания.

Теперь же фигура стремительно разрасталась, словно дерево, чьи годы жизни сжались до нескольких мгновений. Нижняя часть туловища окончательно пустила корни, а верхняя поднялась огромным, неподвижным изваянием. Падавшие артефакты коснулись разросшейся древесины.

Однако взрыва не последовало.

Яркое свечение дрогнуло и начало угасать. Оружие, ещё миг назад переполненное готовой вырваться силой, затихло.

Руджер невольно нахмурился.

«Что?... Она поглотила ману?»

Для Мирового Древа, способного отнимать даже жизненную силу, подобное было вполне возможно.

Но если Вентмин могла пользоваться этим с самого начала, зачем позволяла ему раз за разом разрушать своё тело?

Это значило, что что-то изменилось именно сейчас.

И причиной, по всей видимости, стало превращение, окончательно лишившее её прежнего облика.

«Она получила ещё больше силы Мирового Древа?»

Прежней Вентмин, сумевшей сохранить себя даже после слияния, перед ним уже не было. Равновесие нарушилось. Теперь в этом существе от Мирового Древа оставалось гораздо больше, чем от самой эльфийки.

— Джон Доу!!!

Над Колыбелью прокатился яростный рёв. Из искривлённой древесной громады едва выступало лицо, обращённое к Руджеру, а вокруг него с нарастающим звоном сгущалась золотая энергия. Отдельные сгустки множились, вытягивались, обретая острые очертания. Когда их число перевалило за сотню, световые стрелы разом сорвались с места.

Золотые росчерки взмыли в небо, словно залп фейерверка.

Руджер немедленно направил ворона в сторону. Чёрное тело накренилось, скользнуло вбок, и стрелы пронеслись мимо.

Уходя от обстрела, маг сбросил на Вентмин ещё несколько перегруженных артефактов.

Однако теперь навстречу им стремительно вытянулись стебли. Они перехватили оружие прежде, чем заключённая внутри сила успела взорваться, и высосали её до последней капли. Погасшие артефакты с сухим треском рассыпались, а вокруг древесной фигуры вспыхнула новая россыпь золотых стрел — ещё многочисленнее прежней.

«Поглотила нашу силу и ударила ею же в ответ...»

Даже Руджера это зрелище на мгновение ошеломило.

Но, продолжая уводить Стального Ворона от выстрелов, он уже перебирал возможные решения.

Вентмин проводила взглядом чёрную птицу, кружившую в отдалении, и криво усмехнулась. Она чувствовала, как упорно противник искал возможность её убить.

Впрочем, в этом они ничуть не отличались друг от друга.

Но сквозь ярость постепенно пробивалось другое, странное ощущение.

«Что это?...»

Голод.

Он зарождался где-то в глубине её существа и быстро набирал силу, превращаясь в настойчивое, почти нестерпимое желание насытиться.

Вентмин не понимала, откуда он взялся.

Прежде она, как и полагалось эльфийке, питалась главным образом растительной пищей, но сейчас привычная пища даже не приходила ей в голову.

«Еда...»

Соединившись чувствами с Мировым Древом, она ощущала множество живых существ во внутреннем замке и далеко за его пределами.

Их жизненные силы разнились, переплетались, наполняли окружающее пространство.

И теперь всё это вызывало у неё совершенно иное чувство.

«Как же много...»

Её внимание тянулось к ним с жадностью, которой прежде она никогда прежде не знала.

«Вкусно».

Едва эта мысль окончательно сложилась, Мировое Древо содрогнулось. Огромные листья яростно затрепетали, и над полем боя прокатился нарастающий шелест. Десятки тысяч листьев разом зашумели, захлопали, и этого звука оказалось достаточно, чтобы смести весь жар сражения.

Солдаты, так и не сумевшие приблизиться к внутреннему замку, воины, укрывшиеся за его стенами, и простые эльфы, бежавшие от войны за пределы Королевского Замка, — все они увидели, как Мировое Древо затрепетало и издало пронзительный вой.