Анри рассеянно посмотрела на Гона, мягко обхватившего ладонью её щёку, но тут же встрепенулась.
— Ч-что вы делаете?
Гон нахмурился, когда она резко оттолкнула его.
— Обязательно объяснять словами?
Он снова приблизился. Анри инстинктивно отодвинулась, но рука Гона, поддерживавшая её за поясницу, не позволила ей отступить дальше.
Когда он обхватил её за талию и попытался уложить на кровать, Анри изо всех сил толкнула его в грудь.
— Стойте!
Гон удержал равновесие и пристально посмотрел на неё. Тревожный блеск в его глазах вмиг сменился холодной отстранённостью.
Анри тяжело дышала, отчаянно пытаясь увеличить расстояние между ними. Гон медленно прищурился.
— Не хочешь?
Его голос прозвучал низко и сухо. На лице застыло искреннее непонимание её реакции.
Анри поспешно продолжила:
— Конечно, не хочу. Вы слишком неожиданно...
— ...А на рассвете сама меня обнимала.
Он с недовольным видом плюхнулся рядом, отчего Анри растерялась ещё сильнее.
Она посмотрела на его поникшее лицо и нерешительно шевельнула губами.
«Почему мне вдруг кажется, будто это я во всём виновата? Он ведь сам ни с того ни с сего полез ко мне».
— Просто тогда вы были такими...
Анри запнулась, встретившись с его взглядом.
Гон слегка прищурился, заметив её замешательство.
— Какими?
— ...Слишком... расстроенными.
— Вот как. Значит, ты просто обняла меня, чтобы успокоить, как маленького ребёнка, а всё остальное произошло под влиянием момента?
Анри решила, что Гон разозлился.
Но он выглядел скорее отчаявшимся. Опущенные плечи и потемневший взгляд выдавали глубокое разочарование.
— Я правильно понял?
Гон с трудом поднял голову и прямо посмотрел на неё. Его губы едва заметно скривились. Он медленно выдохнул, не сводя с Анри глаз.
— Ты просто меня пожалела?
— ...Мне кажется, "пожалела" — не совсем подходящее слово...
Анри замялась и нервно отвела взгляд.
В тот же миг его взгляд стал ещё тяжелее.
Гон слегка нахмурился и медленно отвернулся.
— Тогда продолжай меня жалеть.
— Гон...
— Продолжай обращаться со мной как с плачущим ребёнком, которого нужно успокаивать.
Не дав ей даже возможности ответить, он резко поднялся с кровати. Затем развернулся и быстрым шагом вышел из спальни.
Звук закрывшейся двери показался Анри непривычно громким.
Она сидела неподвижно, не сводя глаз с закрытой двери.
༒ ── ✦ ── ༒
Анри смотрела на ночной Гонконг из окна и тяжело вздыхала.
Огни города за стеклом мерцали в темноте, но ей всё это место казалось лишь душной тюрьмой.
Гон уже второй день не возвращался в пентхаус.
Ан Юль тоже не появлялся — вместе с Ван Юном он продолжал искать следы Эммы.
Анри даже не знала, сколько времени успела провести, бесцельно меряя шагами комнаты в ожидании мужчин, которые никак не возвращались.
Наконец она устало вздохнула и рухнула на кровать.
— ...Неужели они вообще собираются искать Мугу?
«Или Ким Юна наконец перестала звонить и торопить их?»
Анри недовольно уставилась в потолок, но тут же сама удивилась своим мыслям.
«Я ревную к женщине, которой даже в лицо ни разу не видела?»
Неужели всё дело в том, что она провела с Гоном ту ночь?
После того дня, когда она случайно подслушала их разговор, на душе стало ещё неспокойнее.
— Как же всё это раздражает...
Анри уткнулась лицом в подушку и раздражённо задышала.
В памяти снова и снова всплывали нежные прикосновения Гона, которыми он не давал ей отстраниться, и от этого мысли окончательно запутывались.
«Вот же глупость. Я всего несколько дней как вернулась в прошлое, а уже умудряюсь отвлекаться на мужчину...»
Сейчас, когда на кону стояли её жизнь и жизнь брата, когда вдобавок ко всему исчезла Эмма, она не могла позволить себе подобное.
Анри крепко зажмурилась и ещё долго мысленно ругала себя.
Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем она, спрятавшись под одеялом, задремала.
Однако вскоре Анри медленно открыла глаза.
За спиной ощущалось знакомое присутствие. Тёплая рука обвивала её за талию, а низкое глубокое дыхание щекотало слух.
Анри украдкой покосилась на окно.
За ним всё ещё царила предрассветная темнота.
«В такое время прийти к моей кровати мог только один человек».
— ...Когда вы вернулись?
Анри пробормотала это раздражённым голосом.
— Почему вы спите в моей комнате...
Она слегка нахмурилась.
— Идите к себе.
— Это моя спальня.
Гон произнёс это глухим голосом и притянул её к себе.
— Ты сама без спроса заняла мою комнату.
«Без спроса?»
Анри недовольно покосилась на полку. Там стоял горшок с пионами, который он сам принёс.
«Если он только сейчас решил заявить права на комнату, зачем тогда первым делом поставил сюда единственную вещь, которую я взяла с собой?»
— Отодвиньтесь немного. Мне тесно.
Анри попыталась отстраниться, но Гон лишь спокойно обнял её крепче.
— Неужели ты принимаешь меня только тогда, когда я плачу, как ребёнок?
От его слов Анри невольно вздрогнула. Она собиралась снова оттолкнуть его, но вместо этого лишь замерла.
— Рина.
Он тихо позвал её по имени.
— Если ты не хочешь, я ничего не стану делать. Так что расслабься.
Он мягко взял её за запястье и повернул к себе, заключив в объятия.
— Просто буду обнимать. Честно.
— ...И чем это отличается от лжи «Я только за руку подержусь и усну»?
— Я не лгу.
Его крепкие руки по-прежнему удерживали её, но объятие оказалось неожиданно спокойным и без всякого нажима.
Анри неловко отвела взгляд, а затем всё-таки набралась смелости и посмотрела на него.
Его лицо, которое она не видела уже несколько дней, выглядело настолько измученным, что она невольно вздрогнула.
Под глазами залегли глубокие тени, а кожа казалась болезненно бледной.
— Почему вы так плохо выглядите?
— ...Потому что не могу уснуть.
Гон недовольно пробормотал это и мягко прижал затылок Анри к своей груди.
— Теперь я не могу спать без тебя.
От этой честной фразы дыхание Анри сбилось. Кончики пальцев задрожали.
Рука, которой она собиралась его оттолкнуть, сама собой сжала край его одежды.
— ...Вы обращаетесь со мной как с чукпубин.
Из её уст невольно вырвалось ворчание, в котором прозвучало незнакомое корейское слово.
Гон, похоже, не понял.
— Что такое "чукпубин"?
— Ничего. Такое приспособление для сна. Я сама его никогда не видела.
Анри почувствовала, как он озадаченно склонил голову.
Она тихо вздохнула в его объятиях.
Её раздражало собственное бессилие. Она не могла оттолкнуть мужчину, с которым импульсивно сблизилась всего несколько дней назад, к тому же наёмного убийцу.
Но больше всего её мучило другое.
Она почувствовала огромное облегчение, когда Гон вернулся.
«Неужели потому, что он — моя единственная надежда... я слишком легко открываю ему своё сердце?»
Анри крепко зажмурилась, задавая себе этот вопрос.
«А если бы мы встретились в обстоятельствах, когда моей жизни ничего не угрожало? Я бы тоже так к нему потянулась?»
В тёплых объятиях Гона Анри наконец нашла для себя однозначный ответ.
Даже если бы жизнь её и Ан Юля не зависела от Гона, стоило ей увидеть, как этот мужчина плачет, словно беспомощный ребёнок, — и всё равно однажды она оказалась бы в такой же ситуации.
༒ ── ✦ ── ༒
В спальне пентхауса царила глубокая, тяжёлая тишина.
Огни ночного Гонконга едва различимыми бликами проникали в комнату, а из приоткрытого окна веяло мягким ночным воздухом.
Колыхнувшаяся от ветра занавеска отбрасывала на лицо Анри тонкую тень.
Она тихо выдохнула.
Сквозь одеяло она ощущала слабое тепло Гона. Его присутствие, спокойное дыхание — всё это оставалось где-то на границе сознания, словно едва уловимое послевкусие.
Именно в тот момент, когда она уже почти полностью погрузилась в сон, в груди зародилось странное чувство.
Необъяснимое.
Одновременно знакомое и совершенно чужое.
Анри слегка пошевелилась, но из-за руки Гона, крепко обвивавшей её талию, повернуться было непросто.
Тревога не исчезала.
В затуманенном сознании постепенно возникло изображение самой себя.
Бледное лицо, лежащее на кровати и искажённое болезненным выражением, казалось настолько реальным, словно она действительно видела его перед собой.
Будто встретилась со своим отражением в зеркале напротив кровати.
В груди снова зашевелилось дурное предчувствие.
Вскоре реальность начала безжалостно рассыпаться, и Анри медленно погрузилась в сон. Картинка перед глазами дрогнула, расплылась, а затем постепенно обрела чёткость.
Анри больше не лежала на кровати.
Она сразу узнала место, где оказалась.
Это была комната отдыха сотрудников её тату-студии.
Одну из стен полностью покрывали десятки снимков полароид. Среди фотографий с татуировками клиентов виднелись пятна на выцветших обоях.
Стена казалась совсем близкой — настолько, что до неё можно было дотянуться рукой.
И всё же пространство ощущалось чужим, словно этот мир находился всего в шаге от реальности.
«Это...»
Анри попыталась заговорить, но голос лишь эхом растворился в пустоте.
Тело казалось невесомым, будто она парила в воздухе.
Однако одновременно её окружало нечто тяжёлое и необъяснимое. Постепенно до кожи добрался пронизывающий холод, разлитый в самом воздухе.
И тогда за стеной послышалось тяжёлое дыхание.
Неровное, прерывистое — и в нём чувствовалось что-то неправильное, искажённое.
Анри инстинктивно шагнула к стене.
Когда она протянула руку между фотографиями, возле самого уха раздался резкий старческий голос:
«Не стоило оставлять души людей на телах чужих мужчин».
Это был голос седовласой старухи, которую она встретила в многофункциональном торговом комплексе.
Это неприятное звучание напоминало скрип старого дерева.
По спине Анри мгновенно пробежал холодок.
За стеной странная энергия начала расходиться широкими волнами. В скопившейся там кромешной тьме что-то постепенно приобретало форму.
Анри закусила губу и затаила дыхание.
Она понимала, что это сон.
И всё же ей казалось, будто она никак не может выбраться из этой глубокой трясины.
Анри сделала ещё один шаг к стене.
И в тот миг её охватило ощущение, будто, если она сейчас закроет глаза, то уже никогда их не откроет.
