— Вы с ума сошли?
Анри густо покраснела и опустила голову. Она не могла не злиться на него за то, что в такой момент он умудрялся думать о непристойностях.
— Не прошло и минуты с тех пор, как вы сказали, что у вас особые отношения с другой женщиной, а теперь ещё заявляете, что влюбились в меня с первого взгляда? Ну и ловелас же вы…
Гон посмотрел на ворчавшую девушку и довольно улыбнулся, после чего поднял урну и протянул её Анри.
— Для начала поднимемся наверх.
Он зажал коробку с вещами под мышкой и крепко потянул Анри за руку. Та, всё ещё словно пребывая под впечатлением от поцелуя, последовала за ним.
Под яркими огнями парковки невозможно было отвести взгляд от его белых волос, красивого профиля и чётко очерченного подбородка — одновременно изящного и мужественного.
Словно её околдовали.
«…Вот почему его прозвали якшей?»
Анри слегка пошевелила губами, на которых всё ещё ощущалось тепло его поцелуя, и вошла в лифт.
В зеркале лифта отражалось её бледное, уставшее лицо. Щёки всё ещё слегка пылали после недавнего поцелуя.
Гон убрал с её лба растрепавшиеся волосы и спросил:
— Устала?
Его голос по-прежнему звучал отстранённо, но мягко. Анри крепко прижала к себе урну и устало кивнула.
— Немного.
— Что будем делать с этими вещами?
Гон слегка встряхнул коробку.
— Я имею в виду всё, кроме мугу, которую ищет Юна.
— Ну…
— Как думаешь, здесь есть что-нибудь, что поможет изгнать злого духа, который меня мучает?
Анри мысленно перебрала всё, что лежало в коробке.
Скомканная связка талисманов, кинжал, тканевый мешочек, в котором, кажется, был рис.
Она ничего не знала о шаманских ритуалах, но была уверена, что эти вещи вряд ли помогут Гону. Если среди них действительно находилось что-то, обладающее сильной духовной силой, она бы заметила это ещё тогда.
— Нет. Ничего особо примечательного.
— А, тогда это большая проблема. Правда?
— …Выражение лица совершенно не соответствует вашим словам.
Анри прищурилась, глядя на широко улыбающегося Гона.
«…Не думала, что он вообще умеет так улыбаться».
Оказывается, Гон умел громко смеяться и улыбаться так искренне, что уголки его глаз собирались в складочки.
В тот день, когда она впервые его увидела, Анри даже представить не могла, что у него есть такая сторона.
Ей было одновременно радостно и тревожно понемногу узнавать его настоящего.
«Он действительно изменил свои планы, потому что влюбился в меня с первого взгляда?..»
Можно ли верить его словам?
Верить признанию мужчины, который до сих пор так и не объяснил, какие отношения связывают его с той шаманкой?
Они провели вместе ночь, но Анри почти ничего о нём не знала. Да что там — даже имя «Гон», скорее всего, было всего лишь кодовым именем, которым он пользовался в своей профессиональной среде.
Она не знала ни его настоящего имени, ни возраста. А он, напротив, знал о ней практически всё.
Эта разница заставляла её тревожиться.
— Тогда можно отправить эти вещи Юне?
— Можно отправить эти вещи Юне?
Гон указал на рамку с фотографией, лежавшую в коробке.
— Конечно. Только эту фотографию не отправляй.
Стоило Анри снова услышать из его уст имя Ким Юны, как тревога усилилась. Она прокрутила в голове его слова об «особых отношениях», а затем резко отвернулась.
— У меня вообще есть выбор?
— Это тоже вещи твоей матери.
— …Делайте как хотите.
В этот момент двери лифта распахнулись, и они вошли в пентхаус.
В напряжённой тишине Анри молча прошла по длинному коридору. Она чувствовала на себе пристальный взгляд Гона, вошедшего следом, но не оборачивалась.
За окнами гостиной тускло мерцали огни города. Анри устало вошла в спальню и поставила урну рядом с горшком пионов. Кончиками пальцев она осторожно провела по лепесткам.
Ей было странно видеть прах матери рядом с подарком, который когда-то преподнёс ей Гон.
Словно не только она сама, но и её мать теперь вошла в его личное пространство.
В этот момент из-за двери спальни донёсся низкий, твёрдый голос Гона:
— Отправь всё в Японию.
Анри осторожно подошла к двери.
Гон передавал коробку с вещами ожидавшему его подчинённому, а рамку с фотографией Ким Сонхи ставил на обеденный стол.
Подчинённый осторожно прижал коробку к груди и спросил:
— Доставить госпоже Юне?
— Да. И скажи, чтобы обращалась с вещами осторожно и ничего не повредила.
— Интересно, сможет ли госпожа Юна обращаться с ними настолько бережно…
— Она и правда немного неуклюжа, но это вещи шаманки, которой она восхищается. Думаю, Юна отнесётся к ним бережно.
Анри, невольно подслушивавшая разговор мужчин, прикусила губу.
Её тревожило то, с какой уверенностью Гон говорил о Ким Юне, словно прекрасно её знал.
«Если его интерес ко мне угаснет… Если он снова вернётся к Ким Юне… Что тогда со мной будет?»
Мугу, которую хотела получить Ким Юна, уже оказалась в его руках.
«Я боюсь того момента, когда ты перестанешь мной интересоваться… Боюсь, что тогда ты уйдёшь от нас».
Но если она произнесёт это вслух, то почувствует себя слишком жалкой.
Подчинённый тихо развернулся и скрылся за входной дверью.
Гон повернул голову в сторону спальни, где неподвижно стояла Анри.
— Почему ты там стоишь?
Анри осторожно выглянула из-за двери.
Он смотрел на неё совершенно бесстрастно, словно несколько минут назад вовсе не смеялся.
— Если думаешь, что потом пожалеешь, скажи сейчас. Я велю вернуть всё обратно.
Его слова звучали как простая проверка, но в них чувствовалась неожиданная осторожность.
Эта тонкая забота почему-то лишь сильнее тревожила Анри.
— Кроме шарика из костей?
— Конечно. Юна ведь так сильно его хочет.
Он прямо посмотрел ей в глаза.
Больше Гон ничего не сказал, но от этого молчание стало ещё тяжелее.
Анри больше не могла выдерживать его взгляд. Она прикусила нижнюю губу и резко отвернулась.
Когда она уже собиралась закрыть дверь, Гон без колебаний последовал за ней.
Дверь тихо закрылась, и воздух в комнате словно изменился.
— Что с тобой вдруг?
Голос Гона звучал низко, и в нём едва заметно слышалась усмешка.
Анри невольно сжала кулаки.
«Он смеётся? А я тут места себе не нахожу!»
Напряжение в комнате стало ещё сильнее.
В конце концов Анри не смогла больше сдерживать слова, подступившие к горлу, и выпалила:
— Эта ваша Юна, Юна… Что она вообще за человек, раз вы так о ней заботитесь?
Её голос прозвучал гораздо резче, чем она хотела.
Анри сама вздрогнула от едкого тона, но крепко зажмурилась и всё же выплеснула накопившиеся эмоции:
— Хватит уже этих «особых отношений» и «особенной связи». Перестаньте говорить загадками и ходить вокруг да около.
— Рина.
— Если уж вы собираетесь признаваться мне в любви с первого взгляда, то хотя бы не говорите при этом о другой женщине…
— Рина. Подожди.
Гон в один шаг приблизился к ней и осторожно развернул Анри к себе.
Та медленно подняла на него покрасневшие от слёз глаза.
В дрожащем поле зрения возникло лицо Гона. Он плотно прикрывал рот кулаком, изо всех сил пытаясь сдержать смех.
И тут Анри словно прозрела.
«Этот гад… Я тут места себе не нахожу, а он всё это время едва не лопается от смеха?!»
— Почему вы смеётесь?
— Прости. Всё, хватит.
Уголок его губ дёрнулся, и он усадил Анри на край кровати. Затем опустился перед ней на одно колено, посмотрел ей прямо в глаза и мягко взял её за руку.
— Просто мне чертовски понравилось, как ты ревнуешь, поэтому я решил немного тебя подразнить.
С его губ неожиданно сорвался корейский. В нём чувствовалась лёгкая японская интонация, но произношение оставалось безупречным.
К тому же по сравнению с довольно сдержанными английским и кантонским его корейская речь звучала непривычно грубо и вульгарно.
Анри растерянно моргнула.
До этого Гон несколько раз произносил отдельные корейские слова, но это были лишь короткие выражения вроде «шаман».
— Гон. Вы ещё и по-корейски говорите?
— Конечно.
На этот раз из его уст, как и прежде, вновь прозвучал английский.
— Если уж сравнивать, мне удобнее говорить по-корейски, чем по-английски. А японский мне привычнее корейского.
— Вот как… Вы ведь говорили, что приехали из Японии…
— Я наполовину кореец, наполовину японец.
Гон мягко поцеловал костяшки её пальцев и прошептал:
— Моё корейское имя почти никогда не использовали, поэтому я взял оттуда своё кодовое имя.
«Его настоящее имя…»
Сердце Анри вдруг забилось чаще.
Мысль о том, что теперь она, возможно, сможет узнать о нём гораздо больше, удивительным образом помогла ей постепенно успокоиться.
Анри слегка пошевелила пальцами в его руке и робко спросила:
— Тогда как вас на самом деле зовут?..
— Ким Югон.
Он произнёс это спокойно, с лёгкой улыбкой.
Анри ничего не ответила. Лишь несколько раз моргнула, словно пытаясь осмыслить услышанное, а затем тихо повторила:
— Ким… Югон?
— Да. Ким Югон.
Гон довольно улыбнулся и по очереди мягко прижал губы к каждому из её пальцев.
«Ким Югон. Ким Юна».
Эти два имени снова и снова звучали у неё в голове.
Чем дольше длилось молчание, тем сильнее натягивалось напряжение в комнате.
Некоторое время Анри рассеянно перебирала эти два имени в мыслях, а затем резко нахмурилась и посмотрела на Гона.
— Неужели Ким Юна вам…
— Старшая сестра. Родная.
— ……
— Мы с ней близки примерно так же, как ты и Юри Ан.
Он потянулся к заднему карману брюк и слегка повернул голову.
— Если не веришь, могу позвонить Юне прямо сейчас…
— Вы мошенник!
Анри резко отдёрнула руку Гона, схватила подушку и со всей силы замахнулась ею на него.
Подушка несколько раз ударила его по широким плечам, голове и боку, но Гон лишь дёргал уголком губ и покорно принимал удары.
— Несправедливо называть меня мошенником. Это ты сама всё неправильно поняла.
— Почему… почему вы называете собственную сестру просто по имени?!
— Потому что от слова «нэччан» у меня мурашки по коже. Да и ты сама называешь своего брата по имени…
— Всё равно умудряетесь оставить последнее слово за собой!
Анри снова изо всех сил замахнулась подушкой.
Гон легко перехватил её за запястье, отобрал подушку и рассмеялся.
— Ну что, теперь спокойнее? Всё-таки ты не переспала с мужчиной, у которого уже кто-то есть?
Как только до её ушей снова донёсся его грубый корейский, Анри в мгновение ока оказалась поднята с кровати и уложена на неё.
Она сердито посмотрела на нависшего над ней Гона.
— Лучше вообще не говорите по-корейски. Вы на этом языке звучите слишком пошло.
— Тебе не нравится, потому что звучит пошло?
Гон медленно склонился над ней и прошептал.
