В этот момент раздался ещё один голос.
— Горячо...
Голос плачущего ребёнка прозвучал настолько отчётливо, что словно пронзил слух.
Сердце Анри ухнуло вниз. Её тело мгновенно застыло, а по спине пробежал леденящий холод.
Это определённо был голос маленького злого духа, мучившего Гона.
— Горячо... Больно...
На этот раз голос прозвучал ещё ближе.
Казалось, кто-то шептал прямо возле её уха. На расстоянии вытянутой руки Анри ощущала чьё-то тяжёлое, прерывистое дыхание.
— Кто ты?..
Анри сжалась и прошептала:
— Кто здесь?
Ответа не последовало.
Лишь плач и тяжёлое дыхание становились всё отчётливее.
— Скорее приходи и найди меня.
На этот раз раздался тихий женский голос.
Он доносился из-за стены.
Анри никогда раньше его не слышала, но почему-то звучание казалось странно знакомым.
Она заворожённо смотрела на стену и невольно прошептала:
— ...Мама?..
— Если ты найдёшь меня, то сможешь помочь этому мужчине.
— Кому?.. Неужели вы говорите о Гоне?
Анри растерянно прошептала это, но из-за стены донёсся совершенно неожиданный ответ:
— Теперь действительно почти не осталось времени.
После этих решительных слов Анри резко открыла глаза.
Над ней был знакомый потолок.
Спальня.
Плач ребёнка, доносившийся до неё во сне, исчез. Постепенно вернулась прохладная тишина.
Анри медленно вдохнула.
Кончики пальцев едва заметно дрожали. Таинственная энергия за стеной тату-студии. Женский голос, коснувшийся слуха во сне...
Для обычного сна всё это было слишком реальным.
В этот момент за окном снова подул влажный ночной ветер. Занавеска слегка колыхнулась, оставив на стене бледную тень.
Анри словно застряла на границе между сном и реальностью и несколько раз растерянно моргнула.
Сердце бешено колотилось в груди.
И только теперь она почувствовала прикосновение Гона, осторожно проводившего ладонью по её щеке.
— Почему ты плачешь?
Его голос прозвучал тихо.
Анри судорожно выдохнула и медленно перевела взгляд на него.
Гон приподнялся и внимательно всмотрелся в её лицо.
— Приснился страшный сон?
Тон оставался спокойным, как всегда, но в его взгляде читалась тревога. Шершавые пальцы мягко провели по её мокрой щеке.
Анри подняла руку и провела ладонью по лицу.
Как он и сказал, щёки были мокрыми от слёз.
«Почему я плачу?»
Стоило ей услышать голос женщины во сне, как слёзы сами собой хлынули из глаз.
Анри снова вспомнила её слова — «Скорее приходи и найди меня» — и задумчиво пробормотала:
— Гон. Вы только что... не слышали голос какой-то женщины?
— Я проснулся из-за того, что ты стонала во сне.
Он осторожно вытер оставшиеся слёзы.
— Ты всё время бормотала по-корейски: "Мама". Твоя мать тебе приснилась?
— ...Мне приснилась стена из моей тату-студии.
Гон мгновенно замер.
Его взгляд едва заметно дрогнул, но Анри этого не заметила и продолжила говорить, словно находясь в полусне:
— Из-за стены всё время доносился женский голос. Она говорила, чтобы я скорее нашла её... И что времени почти не осталось...
Повисла короткая тишина.
Гон медленно поднял руку и задумчиво потёр шею.
Затем слегка покачал головой и вздохнул.
— Дурной сон.
— А вдруг мама пришла ко мне во сне и оставила подсказку?
— Ким Сонхи?
— Да. Моя мама...
— Не говори ерунды и досыпай.
Анри задумалась над его словами и тихо вдохнула.
«Неужели это действительно был всего лишь дурной сон?»
Но если так, почему голос за стеной казался настолько настоящим?
«Если ты найдёшь меня, то сможешь помочь этому мужчине».
«Этому мужчине»...
Это наверняка был Гон.
Анри украдкой посмотрела на его лицо.
В его глазах теплилось что-то мягкое. И вместе с тем она уловила в них странный страх.
— Наверное, ты просто увидела кошмар из-за того, что переживаешь из-за Гухапхо.
Гон произнёс это тихим, мягким голосом.
Анри хотела сказать что-то ещё, но тело уже окончательно расслабилось.
Накатила усталость, веки стали тяжёлыми.
— Спи. Ты просто устала.
Гон легко похлопал её по животу, тихо вздохнул, а затем поднял руку ко лбу.
Мягко убрав растрёпанные волосы с её лица, он продолжал осторожно гладить её.
Анри медленно закрыла глаза.
Её дыхание постепенно стало ровным.
Убедившись, что она погружается в глубокий сон, Гон тихо протянул руку и осторожно обнял её. Тревога на её лице постепенно сменилась спокойствием.
— Похоже, Ким Сонхи действительно была не самой обычной женщиной. Кто бы мог подумать, что она даже придёт во сне к собственной дочери, чтобы оставить ей подсказку...
Он крепче притянул Анри к себе.
Её тёплое тело согревало его, и это тепло словно доходило до самого сердца. Его тревожное сердцебиение постепенно замедлилось, подстраиваясь под ровное дыхание Анри.
Гон нежно провёл рукой по её растрёпанным волосам и тихо прошептал:
— Спи.
Она уже крепко спала и не ответила.
За окном огни ночного Гонконга по-прежнему рассыпались по городу.
Но сейчас в этой комнате были только они вдвоём.
Гон обнял Анри ещё крепче.
Словно хотел навсегда удержать её рядом с собой.
༒ ── ✦ ── ༒
Поздним утром Анри, едва переставляя ноги, поплелась на кухню.
Она тяжело опустилась на стул и без сил откинулась на спинку.
На кухне Гон, одетый в удобный спортивный костюм, готовил завтрак. Как всегда, он выглядел спокойным и совершенно непринуждённым.
— Проснулась?
Он спросил это мягким, почти безразличным голосом.
— Я приготовил французские тосты. Будешь?
Анри с трудом кивнула.
— Буду...
— Кофе тоже?
— Кофе не надо.
Анри украдкой посмотрела на его затылок.
От того, насколько крепко он держал её в объятиях всю ночь, тело до сих пор ныло. Стоило пошевелиться, как мышцы по всему телу болезненно напоминали о себе.
И это ещё не всё — ей вдобавок приснился кошмар.
В общем, состояние у неё было хуже некуда.
«Он действительно обращается со мной как с подушкой для сна...»
Анри вздохнула и отвела взгляд.
На краю стола лежала целая гора папок с документами.
Последние несколько дней, пока она под неусыпным присмотром мясников Вэй Тачжэнь коротала время в этом пентхаусе, эти документы были её единственным развлечением.
В них подробно описывались сведения о ней самой и её семье.
Анри по привычке подтянула к себе папку и начала перелистывать страницы.
Снова столкнулась с прошлым, которое Вэй Тачжэнь собрали о ней.
Она бросила школу после травли. Затем несколько лет почти не выходила из дома, пока мать не убедила её сдать экзамен экстерном. После этого Анри открыла собственную тату-студию.
На её губах появилась горькая улыбка.
Она вспомнила Ан Юля, который когда-то назвал её «обычным студентом художественного факультета» до того, как с ней произошёл несчастный случай.
— Какой ещё университет...
Анри пробормотала это себе под нос и открыла папку с документами Ким Сонхи.
Судя по записям, её мать была весьма известной шаманкой.
Её слава распространилась не только по Корее и Японии, но даже достигла США. В её святилище каждый день толпились посетители.
Но чем известнее становилась Ким Сонхи, тем жесточе одноклассники издевались над Анри.
«Дочь шаманки», «жуткая девчонка, одержимая призраками» — чего только ей не приходилось слышать.
В конце концов она бросила школу.
«Если у мамы действительно была настолько сильная духовная сила, разве так уж невозможно, что после смерти она явилась мне во сне?..»
Анри задумчиво склонила голову, а затем закрыла папку.
В этот момент входная дверь распахнулась, и в пентхаус вошёл Ан Юль. Вместе с ним появился Ван Юн, выглядевший совершенно измотанным.
Анри тут же поднялась и подошла к ним.
— Оппа, вы нашли Эмму?
— Нет...
Ан Юль мрачно ответил и коротко поприветствовал Гона взглядом.
Гон лишь мельком посмотрел на него и небрежно кивнул.
— Я так устал... Пойду немного посплю.
Ан Юль слегка поклонился Гону, затем рухнул на диван в гостиной.
Через несколько секунд он уже крепко спал, громко похрапывая.
Анри ошарашенно уставилась на брата, а затем повернулась к Ван Юну. Тот уже сидел за столом и жевал приготовленный Гоном тост.
Он устало потёр глаза и виновато улыбнулся.
— Не сердитесь босс. Юри Ан уже три дня почти не спал, пока искал свою девушку.
— Ван Юн, ты тоже?
— Я-то время от времени спал. А вот он действительно всю ночь не смыкал глаз...
— Вы действительно не смогли найти Эмму?
— Да. Не нашли ни следа.
Ван Юн украдкой взглянул на спину Гона, который продолжал готовить, и добавил:
— Настолько, что я уже начинаю думать, будто она каким-то образом тайно покинула Гонконг.
— Ты уверен, что Гухапхо её не схватили?
— Да. Это точно не они.
— ...Ладно, я ещё могу представить, что она сбежала от нас. Но Эмма не могла просто оставить моего брата и одна тайком покинуть Гонконг...
Анри запнулась и нахмурилась.
Чем дольше она размышляла, тем сильнее что-то не сходилось.
Если Ан Юль украл лекарства Рю Фэя и передавал их другим людям, из-за чего Эмма, как его девушка, тоже оказалась мишенью Гухапхо, у неё оставалось всего два варианта.
Либо выдать Ан Юля и надеяться на милость Гухапхо.
Либо бежать вместе с ним.
Но Эмма, которую знала Анри, ни за что не выбрала бы первый вариант. Она не могла бросить Ан Юля.
«Тогда получается, Эмма сама намеренно избегает встречи с братом...»
Но почему?
Почему Эмма изо всех сил старается держаться подальше от Ан Юля?
Анри задумалась и украдкой посмотрела на Гона.
Он молча стоял к ним спиной и жарил французские тосты, словно совершенно не интересовался их разговором.
— ...Ван Юн.
— Да?
Анри не отрывала взгляда от Гона и задала вопрос:
— Ты ведь говорил, что мой брат крал лекарства Рю Фэя и передавал их другим людям. Этот "другой человек" — Эмма?
Ван Юн поперхнулся.
— Кх!
Он ударил себя кулаком по груди, нервно прочистил горло и поспешно посмотрел на Гона.
Увидев его реакцию, Анри всё поняла.
«Лекарства, которые украл Ан Юль, наверняка сейчас у Эммы».
