Вдруг от подушечек пошла слабая вибрация. Когда он, согнув пальцы крючком, прижал их к стенке влагалища, голос Сури резко сорвался вверх.
— А… ха-а!..
— Все-таки не зря я тебя приручал, — мягко сказал он. — Реагировать стала быстрее. И мест, которые тебе нравятся, прибавилось. Правда же?
Два пальца, насквозь мокрые, выскользнули наружу и начали ласкать маленькое входное отверстие.
Сури, прижатая к его плечу, вжала голову в матрас. Когда он коснулся пальцами края входа и усилил вибрацию, терпеть стало невозможно. Все внизу живота перевернулось. Она замотала головой и жалобно вскрикнула:
— Не… не надо!..
— Как это, — он усмехнулся. — Твоя киска так дрожит, будто сама умоляет.
Он резко вогнал в нее два пальца. Набухшие от возбуждения складки влагалища будто ждали этого и тут же плотно их облепили.
— Ах… а!..
— Сури, хорошенько прочувствуй. Если нажать здесь, — тебе особенно нравится.
Длинные, крупные пальцы раздвинули туго липнущие стенки и безошибочно нащупали чувствительную точку глубоко внутри. Сильная вибрация и давление хлестнули по уязвимому месту. Сури тут же выгнулась.
— Ух!..
Она дрожала, внутреннюю сторону бедер сводило судорогой, дыхание сбилось.
— Видишь? Тебе нравится.
Адам тихо рассмеялся, продолжая нежно ласкать стенки внутри, и протолкнул пальцы еще глубже — так, что основание уперлось во вход. Он нащупывал что-то в глубине и ласково прошептал:
— А вот здесь… место, где сегодня нужно взять образец.
Крупные подушечки пальцев, играя с упругими складками, с силой прижали область за мочевым пузырем. От такого прямого давления на нее накатила острая потребность помочиться. Сури сорвалась на пронзительный крик.
— Расслабься. Не сдерживайся.
— Н-нет… а-а!
Адам задвигал мощной рукой, безжалостно вороша ее внутри.
Сури опустила руку, пытаясь оттолкнуть его, но сил не было — она лишь беспомощно царапнула кожу в районе предплечья. Пальцы едва зацепились за лацкан. Она вцепилась в него, будто в спасательный канат, и задыхаясь, жалобно застонала.
Тело горело, голова кружилась, в глазах все плыло, а снизу раздавались громкие, липкие звуки. Она мучительно замотала головой.
— Ха… м… а… ах… н-не хочу… Адам!..
— Да, Сури. Я здесь. — Он прижался лицом к ее щеке и прошептал ей на ухо: — Вот здесь. Рядом с тобой.
Сури, задыхаясь, с трудом подняла руку и обвила его шею. Возбуждение и острый позыв смешались в одно — уже невозможно было понять, приятно ей или мучительно. Она бессвязно стонала.
— Сури, ты такая милая. Лицо совсем как у настоящей самки.
— А… а-а… не говори… м… та-ак!..
Влагалище сжалось до предела, плоский низ живота напрягся, спина выгнулась дугой, в глазах вспыхнула белизна. Пальцы, яростно терзавшие ее изнутри, резко выскользнули, промяв стенки напоследок.
— А… а-а!..
На фоне оргазма, сотрясавшего все тело, внизу что-то прорвалось. Послышался отчетливый звук льющейся жидкости. Ощущение, накрывшее ее огромной волной, прокатилось по каждой клетке. Зуд и дрожь постепенно отступили, оставив пустоту.
Сури тяжело дышала, грудь ходила ходуном, сердце колотилось так, будто вот-вот разорвется.
— Ха… ах… а-а…
— Тш-ш. Молодец.
— Хн… мх-х…
— Сури, ты плачешь?
Она рыдала навзрыд и все равно упрямо отрицала:
— Н-нет!..
Адам тихо рассмеялся.
— Такая милая. Сури, если плакать и говорить «нет», это все равно считается плачем.
Ее накрыла волна стыда. Если бы можно было умереть от позора, она бы умерла прямо сейчас.
Адам убрал бумажный стаканчик с образцом и подошел к ней с ватным тампоном, пропитанным спиртом.
— Я вытру тебе киску.
— Н-нет!..
— Не вытирать? Мне, в принципе, все равно.
Она была слишком выбита из колеи, чтобы выбрать «разумный вариант» и сделать это самой. Всхлипывая, Сури все же кивнула. Лишь тогда Адам довольно улыбнулся.
[♡^-^♡]
Он мягко похлопал ее по бедру.
— Раздвинь ножки.
Холодная, мягкая вата аккуратно прошлась по влажной вульве. Раскаленная плоть ощущала все слишком остро. Сури до боли сжала губы, чтобы не застонать вслух.
Адам с металлическим лязгом расстегнул ремень и, прижавшись к ней всем телом, игриво прошептал:
— Я хочу знать о тебе все. Чего ты стыдишься. Что не хочешь показывать. И даже то, о чем ты сама еще не догадываешься.
Она ощутила тяжелое давление внизу. Сури сквозь слезы опустила взгляд. По аккуратно вытертому лону мягко терся огромный член. От одного его вида низ живота болезненно заныл.
Тело хотело его, но последние крохи разума прожимали тормоза. Сейчас нельзя было его впускать. Сури казалось, если это произойдет — в ней что-то сломается. Она всхлипнула и отчаянно замотала головой.
— Н-не сейчас… чуть позже!..
— Нет, Сури, — спокойно сказал он, приставляя скользкую головку ко входу. — Ты так говоришь, но на самом деле хочешь.
Туго сжатые после долгого оргазма стенки медленно разомкнулись. Рот тоже приоткрылся. Длинный, твердый ствол начал продвигаться внутрь.
— А-а… ах… м…
— Видишь? Принимаешь так, будто ждала.
— Н-нет… хн… а…
Он медленно вводил себя в нее.
Сури машинально приподняла бедра. Ощущение того, как твердый член заполняет ее изнутри, было ошеломляющим. Она вытянула ноги и жадно ловила воздух приоткрытым ртом.
Адам посмотрел на ее лицо и ласково сказал:
— Сури, ты так хорошо принимаешь. Даже после того, как я тебя пальцами довел до оргазма. Такая ненасытная.
— А… м… это… приятно…
— Значит, тебе нравится мой член?
Она не смогла выдавить «нет» в ответ на этот грубый, нарочито пошлый вопрос. Каждый легкий толчок рассыпал перед глазами белые искры. Большая головка раздвигала плотные складки и уверенно вдавливалась глубже, вбивая в ее тело неповторимые ощущения.
Пальцы на ногах судорожно поджались. Сури жалобно кивнула. Движение было едва заметным — скорее у нее дрогнул подбородок. Но Адам, полностью сосредоточенный на ней, понял все безошибочно.
— Милашка.
Он ухмыльнулся и одной рукой сжал ее грудь, постепенно усиливая толчки.
— Как только член вошел, ты сразу честнее стала. Обожаю.
— А… ах… м… а-а!..