Знакомый запах ударил в нос. Тяжелая рука, обвившая талию, словно коварная ядовитая змея, была не в новинку. Наконец-то крепко прижав к себе Пан Уль, Кан Хён Хо усмехнулся.

— Вообще-то я собирался, как только поймаю, стянуть с тебя штаны и хорошенько задать трепку.

Но стоило ему увидеть, как она бежит, и ком обиды, застрявший в груди, растаял.

Для самой Пан Уль это был отчаянный побег, но Хён Хо её семенящие шажки казались просто очаровательными.

— М? Хотел сделать твою белую попку красной, как яблоко.

Бормоча о своих грандиозных планах, он склонил голову. Уткнувшись лицом в шею остолбеневшей, напряженной Пан Уль, Хён Хо с раздражением пожаловался:

— И как так вышло, что наша Пан Уль даже в этих уродливых очках такая красивая? Слишком...

Его голос, обычно такой сладкий, сейчас звучал жутко и мрачно.

— Ты похожа на прелестную стрекозу, я даже злиться не могу.

Образ Кан Хён Хо, в шутку сравнивающего её с насекомым, наложился на образ того безумца, которого она видела чуть раньше. Такого не могло быть, но ей казалось, что к горлу подступает густой запах крови.

— И одежда на тебе сексуальная, — прошептал он, оглядывая её наряд — халат, делавший её похожей на исследователя.

Опустив потемневший взгляд, он склонил голову. Совершенно естественно, по привычке, их губы соприкоснулись.

В обычное время их губы тут же слились бы в поцелуе, а языки сплелись воедино. При нормальном раскладе Пан Уль, осторожно ловя его настроение, потерлась бы о его язык своим, и он издал бы удовлетворенный стон.

— Ах...

Однако с губ Кан Хён Хо сорвался лишь недоуменный возглас.

Металлический привкус крови, заполнивший рот, и саднящая боль были ему в новинку. Что она творит? Это было не просто нелепо, а совершенно абсурдно. Поэтому он — что случалось крайне редко — позволил Пан Уль оттолкнуть себя.

Кан Хён Хо, глядя на неё, настороженную, словно ощетинившаяся кошка, склонил голову набок.

Почему?

Невысказанный вопрос вертелся на языке вместе с красной кровью. Прокушенный язык болел меньше, чем солнечное сплетение, в которое словно запихнули железный шар.

Почему?

Он просто стоял и смотрел, как Пан Уль пятится от него — редчайший случай.

— Почему?

То, что она, укусив его, оттолкнув и всё-таки вырвавшись из объятий, направилась к служебному лифту для мусора, тоже не укладывалось в голове. Зачем добровольно загонять себя в тупик? Это же абсурд.

Что вообще хочет сделать наша Пан Уль? Уж точно не побежала туда, чтобы внезапно выбросить мусор.

Пан Уль, совершающая одну странность за другой — то, чего раньше в жизни бы не сделала, — казалась чужой. Боится, что я разозлюсь из-за того, что она поддалась на уговоры Ким До Ын? Сама себе это надумала и поэтому так отчаянно убегает?

И всё же он не понимал. Как бы сильно она ни была напугана... чтобы Пан Уль укусила его?

От воспоминаний о том, что только что произошло, во рту стало горько. Кан Хён Хо неспешным шагом последовал за ней. Но с каждым сделанным шагом его лицо каменело всё сильнее. Поддалась на уловки Ким До Ын, сбежала, да еще и укусила меня?

В черных глазах, смотрящих на Пан Уль, читалась мрачная жестокость. Он планировал схватить эту девчонку, в которой не было ни тени раскаяния, и до синяков искусать ей всю задницу.

Но тут Кан Хён Хо широко распахнул глаза, увидев очередное неожиданное действие с её стороны. Забравшись в лифт, она сжимала в руке маленький пульт. Прежде чем он успел сообразить, что это такое, Пан Уль заговорила:

— Подойдешь ближе — я сразу нажму.

Угроза звучала искренне, но Кан Хён Хо с его весьма извращенным характером было трудно послушно ей подчиниться. То, как она держала жалкий пульт с кнопкой, но вела себя так, будто в руках у неё пистолет, выглядело абсурдно.

Однако в следующий миг он сам не заметил, как остановился. В голове мелькнуло дурное предчувствие. Между ними повисла тяжелая тишина.

— Генерал-лейтенант.

Бригадный генерал И Джин Сок и солдаты, обыскивавшие противоположную сторону корпуса «В», появились с небольшим опозданием, но ни Хён Хо, ни Пан Уль даже не шелохнулись. Их тяжелые взгляды, направленные друг на друга, сплелись в воздухе.

Хрупкое равновесие этого противостояния нарушил нервный, недоверчивый смешок Кан Хён Хо.

— И что?

С трудом выдохнув, он слегка прищурил дрожащие глаза.

— Зачем ты туда залезла? Быстро выходи.

Кан Хён Хо изо всех сил делал вид, что не понимает, что она собирается сделать.

— Пан Уль.

Он позвал её мягким голосом и сделал шаг вперед. В ответ она положила палец на кнопку, готовая нажать её в любую секунду. Увидев это, Кан Хён Хо быстро отступил.

Я подозревал это, но, похоже, это и впрямь кнопка спуска в мусоросжигатель.

Судя по тому, как она угрожала, сомнений не оставалось. Очередная выходка Ким До Ын, к гадалке не ходи. До самого конца творит хуйню.

Он подумал, что после смерти Ким До Ын придется вызывать шамана. Эта сука будет доставать его и Пан Уль даже с того света.

— Не знаю, что тебе наплела Ким До Ын, но её словам нельзя верить.

Кан Хён Хо надеялся, что его тон прозвучит максимально убедительно. Иначе он рисковал потерять Пан Уль.

— Пан Уль, если ты нажмешь на это, ты сгоришь заживо. — Он старался донести до неё правду как можно более ласково. — Ким До Ын обманула тебя, чтобы подосрать мне.

— Может быть.

Она подумала, что в словах Хён Хо есть доля истины. Сказать, что в рассказе онни До Ын не было ничего подозрительного, было бы ложью. Но разве она не заслуживает большего доверия, чем Кан Хён Хо, который собирается меня утилизировать?

Чем дольше она молчала, тем сильнее крошилось терпение Кан Хён Хо.

— Сначала выйди оттуда. Выходи, и давай спокойно всё обсудим, хорошо?

Собрав всю свою доброжелательность, которой у него и так было немного, Кан Хён Хо нацепил на лицо самую снисходительную улыбку. Он пытался показать, что ни за что не причинит ей вреда.

— Генерал-лейтенант Кан, я хочу быть свободной.

От её внезапных речей о свободе тщательно выстроенная маска Кан Хён Хо треснула пополам.

— ...Я понял, о чем ты, просто иди сюда. Нажав на эту кнопку, ты не обретешь свободу.

— Что бы там ни было, я больше не хочу так жить.

— Хватит.

Не хочешь так жить? Звучало так, будто она желает смерти, и командный тон вырвался наружу сам собой. Оставить меня и умереть одной? Немыслимо. Тщательно подавляемый гнев вспыхнул с новой силой, но он заставил себя сдержаться.

— Прекрати и иди сюда.

Несмотря на уговоры Хён Хо, Пан Уль не шелохнулась.

Взгляд Кан Хён Хо сам собой метнулся к пистолету на поясе Джин Сока. Что будет быстрее: я вытащу пушку или Пан Уль нажмет на кнопку? Как ни пиздецово, но, конечно, второе.

Тогда, если дать знак И Джин Соку, чтобы он выстрелил по кнопке... А если этот слепой уебок отстрелит Пан Уль пальцы? Или, может, просто пригрозить ей пушкой и вытащить оттуда? Но если то, чего хочет Пан Уль, — это смерть... Тогда в этом нет никакого смысла.

От внезапно пришедшей в голову худшей гипотезы кровь застыла в жилах, а в голове стало пусто. Еще немного — и нить рассудка оборвется окончательно.

— Генерал-лейтенант, потяните немного время, я узнаю, можно ли отключить питание.

Джин Сок, быстро оценивший ситуацию, незаметно прошептал это и тихо отступил назад. Кан Хён Хо решил, что должен успокоить Пан Уль хотя бы до возвращения адъютанта.

— Пан Уль, ну же.

— Нет.

Она отрицательно покачала головой, её глаза покраснели от подступающих слез.

Кан Хён Хо осознал, что боится она вовсе не его. В то же мгновение под кожу просочился страх, которого он никогда прежде не испытывал. Наверное, удар кувалдой по затылку был бы менее болезненным. Казалось, невидимая сила перекрыла ему кислород. Выражение лица Пан Уль, принявшей твердое решение, предвещало чудовищную утрату.

Нет, нельзя.

Хён Хо без малейших колебаний опустился на правое колено. Только чтобы остановить её. Кто-то удивленно окликнул его, но сейчас он не видел ничего, кроме Пан Уль. Если бы она приказала, он бы встал и на второе колено.

— Пан Уль, пожалуйста. — Кан Хён Хо впервые в жизни отчаянно умолял. — Пожалуйста, прекрати и иди ко мне. Я обещаю. Я сделаю всё, что ты захочешь.

Никогда в жизни не думала, что увижу, как генерал-лейтенант Кан умоляет. Не зря говорят, что в жизни всякое бывает. Но обещания так часто не выполняются...

Она спокойно смотрела на Кан Хён Хо. Возможно, это их последняя встреча.

Рука, протянутая к ней, едва заметно дрожала. А может, это я дрожу, поэтому мне так кажется.

Словно прочитав её мысли, Кан Хён Хо уверенно произнес:

— Тебе же сейчас страшно.

Она не смогла этого отрицать и промолчала.

Он был прав. Ей было страшно оттого, что она не знала, что произойдет, когда она нажмет на кнопку. Неописуемый страх и тревога сковали тело. Во рту пересохло, волоски встали дыбом, а кожа покрылась мурашками. Это был ужас, которого она никогда в жизни не испытывала.

Упадет ли она в ревущее пламя, как сказал Кан Хён Хо? Или столкнется с миротворцами, как говорила Ким До Ын? И если так, то как и куда бежать?..

Всё это пугало до смерти. И тем не менее она больше не колебалась. Она была готова смиренно принять любой исход. Раз уж дошло до этого — была не была.

— Прощай.

Произнеся это короткое прощание, она, не отрывая взгляда от Кан Хён Хо, с такой силой нажала на кнопку, что кончик её пальца побелел.