Пак Хван был дельцом, а потому остро чувствовал выгоду и убытки. Главным для него оставались деньги.

Поэтому он всегда тщательно следил за тем, чтобы не связываться ни с миротворцами, ни с правительственными войсками. Ему было абсолютно плевать на их иерархии и политические игры. К тому же он прекрасно понимал: если вляпаться в это дерьмо, расплачиваться кровью придется именно ему.

Буквально сегодня на рассвете в 1-м секторе произошла ожесточенная перестрелка. Если поползут слухи, что он связан с военными, все барыги из 4-го сектора, с которыми он работал, тут же дадут заднюю. А это сулило серьезные проблемы.

И всё же, глядя на стоящую перед ним женщину, он ощущал не только опасность, но и какое-то сильное, необъяснимое предчувствие.

Пак Хван дал незнакомке время помолчать — словно позволял ей прицениться к нему или собраться с мыслями. Точнее говоря, он, как и она, прикидывал её истинную ценность.

Аккуратные черты лица и притягивающая взгляд красота его совершенно не волновали.

Следы от уколов на локтевых сгибах и тыльных сторонах ладоней. Гладкие руки, явно не знавшие тяжелого труда. Бледная, почти прозрачная кожа с просвечивающими голубыми венками, на которую, судя по всему, никогда не попадали прямые солнечные лучи. Раздевать я её не пробовал, но, бьюсь об заклад, на теле тоже ни единого изъяна.

Девчонка, из-за которой его разбудили. Девчонка с контактами миротворцев. Те самые миротворцы, которые готовы отвалить бабки, лишь бы её вернули в целости и сохранности.

Однако она явно не из их рядов. Будь она одной из них, её бы так легко не повязали. Тогда что же такого ценного она скрывает?

В тот момент, когда подозрения Пак Хвана достигли предела, женщина открыла рот:

— Целительница.

— ...Целительница?

— Я целительница из лаборатории Центрального управления. Сбежала оттуда и направлялась к миротворцам, но по пути меня схватили.

Глядя ему прямо в глаза, она выдала заготовленную ложь. А рассудила, что раскрывать свой статус «носителя» ни в коем случае нельзя.

Заглянув в его глаза, напоминавшие глаза гремучей змеи, она поняла: дай ему повод, и он сожрет её с потрохами. И её предчувствие оправдалось.

— Золотые яйца... Видимо, она должна нести им золотые яйца.

— Золотые яйца?

Какое еще золото? А чувствовала себя дурой из-за того, что постоянно переспрашивает, но выбора не было. Нужно было четко понимать, о чем идет речь, чтобы хоть как-то поддерживать разговор.

Однако Пак Хван проигнорировал её вопрос и поднялся на ноги.

— Держать такую ценность в подобной дыре — непозволительное расточительство.

— Босс, вы же знаете. Если мы свяжемся с миротворцами или военными...

Женщина с каре попыталась отговорить его, но Пак Хван оставался невозмутим.

— Хватит нести чушь. Шевелись.

Он сунул руки ей под мышки и рывком поставил самопровозглашенную целительницу, всё еще растерянно сидящую на полу, на ноги.

— Нашей гусыне пора на случку.

Уголки его губ поползли вверх. Это была до жути зловещая улыбка.

— Гусыне?

Какой еще гусыне? А напрягла ноги, с тревогой задавая вопрос, на что Пак Хван ухмыльнулся:

— Гусыня, несущая золотые яйца. Не слышала?

— Га-га-га.

Когда он своим грубым басом по-детски сымитировал гуся, лица обеих стоящих рядом женщин одновременно перекосило.

— ...Не слышала.

— Беда, когда дети глупее меня.

Коротко цокнув языком, Пак Хван с показной жалостью грубо взъерошил ей волосы. Мерзкое чувство.

Идя вслед за постоянно зевающим Пак Хваном, она искоса поглядывала на него. Да уж, разгуливать полуголым — это уже клиника. Ему вообще плевать, что о нем подумают.

* * *

Пак Хван, казалось, мог идти вечно, но вдруг остановился перед необычайно толстой дверью. Открыть три врезанных в неё замка оказалось той еще морокой.

Что же там такого прячут? Любопытство А быстро рассеялось. Не успела она ничего спросить, как Пак Хван грубо втолкнул её внутрь.

— Вперед.

Колени с грохотом врезались в пол. Было так больно, что на глаза навернулись слезы. Блядь... Этот урод и правда берегов не видит. Потирая чудом не разбитые коленные чашечки, она скрипнула зубами.

— Для начала проверим, действительно ли наша гусыня — целительница.

Она уже собиралась испепелить Пак Хвана взглядом за эту «гусыню», но внезапно замерла. В углу комнаты, где стояла лишь одна кровать, она кого-то заметила.

Мужчина, на котором остались только обтягивающие черные трусы, сидел со связанными за спиной руками — точно так же, как и она сама совсем недавно. За сегодня я видела уже двух полуголых мужиков. Причем этот раздет даже сильнее предыдущего. Но вместо неловкости она почувствовала леденящий страх.

На пересохших губах мужчины запеклась кровь, а мускулистое смуглое тело сплошь покрывали желто-синие синяки. Без преувеличения, на нем живого места не было.

Мужчина, прислонившись к стене, тяжело, со свистом дышал. Его сознание явно помутилось, и он находился в шаге от смерти.

Этот парень — «пробужденный» на грани срыва. А поняла это с первого взгляда. Воздух вокруг него был пропитан такой тяжелой аурой, что волоски на теле вставали дыбом. Она сжалась, как кошка, выгнувшая спину перед опасностью.

От спины мужчины исходил обжигающий кроваво-красный жар. Казалось, перед ней тикающая бомба, готовая рвануть в любую секунду, — от этого зрелища бросало в дрожь. «Пробужденного» в таком запущенном состоянии она видела впервые. От одного только взгляда на него подкашивались ноги. Хотя, если подумать, до этого единственным пробужденным, с которым я плотно контактировала, был Кан Хён Хо.

— Спаси его. С него еще должок причитается, так что если он подохнет прямо сейчас, я уйду в минус.

Пак Хван отдал приказ на удивление небрежным тоном.

— Спасти? А разве вы не бросили его тут специально, чтобы он сдох?

— Нет, просто целителя под рукой не оказалось, вот и оставил.

— ...Не знаю, какие у него способности, но если он сорвется, от этого здания камня на камне не останется. Вы оставили его в таком состоянии только потому, что не было целителя?

— Ну, можно же просто прикончить его до того, как он сорвется, разве нет? Тем более, я нацепил ему на запястья блокираторы, так что силу он применить не сможет.

Мужчина переспрашивал с таким видом, будто её возмущение было по меньшей мере странным, и А лишилась дара речи. Убить прямо перед срывом? Это вообще реально? Ты же тут босс, как можно быть таким безответственным по отношению к жизням своих людей? И эти блокираторы не сдержат срыв... Неужели он не в курсе?

Она хмуро скривилась, и Пак Хван, расценив это по-своему, предупредил:

— Не ломай голову понапрасну, сначала спаси его. Между мной и нашей гусыней должно возникнуть хотя бы базовое доверие, чтобы я поверил твоим сказкам о том, что ты работаешь на миротворцев.

С этими словами мужчина развернулся, всем своим видом показывая, что разговор окончен, вышел и быстро захлопнул дверь.

За секунду до того, как дверь закрылась, А успела заметить, как женщина с каре, стоявшая рядом с Пак Хваном, тяжело вздохнула. Кажется, эта онни тоже натерпелась из-за своего босса.

Оставшись наедине с умирающим мужчиной, А без колебаний начала действовать.

В первую очередь нужно было выполнить требование Пак Хвана. Нет, даже если бы не Пак Хван, мужчину нужно было спасти. Она не была уверена, что справится, но не могла просто позволить ему умереть на своих глазах.

Не в силах высвободить клокочущий внутри жар, мужчина горел и обливался потом. Но его полуголое, покрытое синяками тело мелко тряслось, словно от сильного мороза.

В поисках того, чем бы его укрыть, А с натугой стянула простыню с матраса. И всё равно её хватило бы разве что на то, чтобы прикрыть нижнюю часть тела. Она быстро и аккуратно обернула тканью его стройные икры, бедра толщиной с её талию и пах.

— Отлично, теперь не так смущает.

Смогу сосредоточиться. А очень медленно и осторожно положила ладонь на левое предплечье мужчины.

Ладонь мгновенно обожгло. Словно она схватилась голой рукой за раскаленный уголь.

— Ух!

От обжигающей, режущей боли она непроизвольно скривилась, и в этот момент мужчина резко и грубо отшвырнул её руку.

— Не смей устраивать тут свои ебучие фокусы.

Мужчина, тяжело хватая ртом воздух, смотрел на неё с лютой ненавистью. Но из-за помутневшего зрения он даже не мог сфокусировать взгляд. А, дрожа всем телом, лишь презрительно фыркнула в ответ на его ярость.

— По-хорошему прошу, съебись.

Он мог сколько угодно рычать, покрываясь холодной испариной, но выглядело это лишь жалко. Она с силой прижала ладонь ко лбу мужчины, сморщившему переносицу от ярости. Решила ничего ему не отвечать. В такой критической ситуации тратить время на бессмысленную перепалку не хотелось.

— Я сказал, съебалась отсюда, бля...

Выплевывая ругательства, мужчина бессильно обмяк и крепко зажмурился, когда она начала вытягивать из него жар. Как только её рука коснулась его гладкого лба, невиданный доселе огонь хлынул в её вены.

— Вау.

В солнечном сплетении мгновенно скопился жар, а голову пронзила тупая боль. Всё тело горело, словно его охватило пламя. Даже вдыхаемый воздух казался настолько раскаленным, что обжигал легкие. Поразительно, как этот безымянный мужчина вообще всё это терпел.

Ты просто счастливчик, раз до сих пор жив. Не представляю, как ты это выдержал, потрясающе.

Однако сейчас было не время беспечно восхищаться.

Рука, лежащая на его лбу, казалось, вот-вот сгорит дотла. Ей было сложно понять, галлюцинация это или реальность. Она попыталась сосредоточиться и подумать, но мысли тут же улетучивались.

Хаос ощущений был невыносим. Словно кто-то кромсал её суставы и нервы, превращая мышцы в кровавое месиво — настоящая пытка.

Она просто сидела, но голова кружилась всё сильнее, а из носа вдруг потекло. Блядь, только насморка сейчас не хватало. Спешно утерев нос свободной рукой, она почувствовала, что стало только хуже. Опустив взгляд на свою ладонь, она увидела кровь. А, так это кровь из носа.

Она хотела убрать руку и немного передохнуть, но тело отказывалось повиноваться. Перед глазами всё плыло. В итоге ей пришлось судорожно вцепиться в руку мужчины.

Жар и рельеф твердых мышц под её ладонью одновременно пугали и дарили чувство опоры. Сама того не желая, она впилась пальцами в его предплечье. Ногти глубоко вонзились в упругую кожу. Ей хотелось извиниться и сказать, что это вышло случайно, но А не смогла вымолвить ни слова.

— Кх-кх...

Вместе с кашлем из её рта брызнула какая-то обжигающе горячая жидкость. Кое-как вытерев влажный подбородок, она поняла, что это тоже кровь. Глядя на испачканную простыню, А нахмурилась.

Пиздец.

Решила спасти мужика, который гнал меня нахуй, а в итоге сама сейчас сдохну.

Внезапно она снова вспомнила Кан Хён Хо.

С Кан Хён Хо такого никогда не случалось. Да, из-за его напора у неё тряслась челюсть, и она сильно выматывалась, но она никогда не чувствовала угрозы своей жизни. Почему так? Она попыталась вспомнить, чему её учили в лаборатории о целителях и пробужденных, но тщетно. Острая боль и испепеляющий жар блокировали любые попытки мыслить здраво.

Сама того не замечая, она почувствовала влагу на щеках.

А, наверное, я снова плачу, как во время секса с Кан Хён Хо. Но и тут она ошиблась. Проведя пальцем по щеке, она увидела почти черную кровь. Дожила, кровавыми слезами плачу.

Она не видела себя в зеркале, но наверняка выглядела еще хуже, чем инфицированные. Видимо, она достигла предела, о котором сама не подозревала. Хотя глаза были открыты, зрение начало отказывать.

Инстинкт кричал, что нужно немедленно оторваться от мужчины. Но тело не слушалось. Не имея другого выхода, она прислонилась лбом к его плечу и тяжело задышала.

— У тебя... кровь...

Сквозь затуманенное сознание она разглядела ошеломленное лицо мужчины. Его голос звучал гораздо спокойнее — значит, жар немного спал. Да и сам он выглядел намного лучше, чем раньше.

Вот и славно. Понимаешь, что это всё благодаря мне?

— А теперь...

Она хотела сказать, что спасла его, и выставить счет, но сил не было даже пошевелить языком. В итоге А решила ограничиться самым необходимым.

— Съебался.

Быстрее, отвали от меня. С этими словами она потеряла сознание.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver