Онлайн чтение книги Иллюзия побега The Illusion of Escape
1 - 4

Хён Хо прижался губами ко лбу наивной Пан Уль, назвавшей бриллианты на часах сахаром.

Её настроение немного улучшилось, она теребила свою военную форму, как вдруг что-то обнаружила и издала удивленный возглас. Звезд на плече стало больше.

— Здесь и правда появилась еще одна звезда.

Было приятно смотреть на три серебряные звезды, которые, вбирая в себя свет ламп, сияли в один ряд. Девушка, тихонько разглядывая красиво мерцающие звезды, заговорила:

— Каково это — быть генерал-лейтенантом?

На самом деле, она точно не знала, кто такой генерал-лейтенант. Но видя, как сотрудники лаборатории упоминают Хён Хо с еще большей робостью, чем раньше, могла догадаться, что это что-то очень значительное.

— Каково это, когда появляется еще одна звезда.

Когда Хён Хо равнодушно ответил, что в этом нет ничего особенного, её лицо тут же нахмурилось.

Я ожидала совсем не такого ответа... Пан Уль почувствовала, что он слишком легкомысленно относится к её любопытству и отвечает без всякого старания. Он был единственным человеком, с которым она могла вести непринужденную беседу, и такие ответы совсем не радовали.

Некоторое время посидев с недовольным видом, она вдруг поняла, что Хён Хо выглядит более уставшим, чем обычно. Из-за тени от длинных ресниц или из-за усталости, но он казался каким-то холодным.

Может, генерал-лейтенанту Кану тоже было тяжело заниматься сексом? Или, может, у него что-то болит?

Она импульсивно подняла правую руку и приложила её к его гладкому лбу. При этом она не выпустила звезду из левой руки. Как она уже говорила, ей нравилась эта блестящая звездочка.

— Нравится?

Хён Хо спросил так, словно умел читать её мысли.

— Да, красивая.

Когда она ответила, крепко сжав звезду в руке, его глаза тут же сузились.

— Что из этого тебе нравится больше?

— А?

— Что тебе нравится больше: мое лицо или звезда?

— М-м...

Ответить сразу было трудно. Если я скажу, что звезда нравится больше, может, он подарит её мне? Пока она раздумывала, питая слабые надежды, Хён Хо тихо вздохнул.

— Конечно же, ты должна сказать, что я.

Он прижался своей гладкой щекой к её мягкой щеке и наставительно произнес:

— Ты всегда должна выбирать меня.

Разве? Немного поразмыслив, она нехотя кивнула.

— Угу...

Из-за её неуверенного тона между бровей Кан Хён Хо залегла глубокая складка. Его привлекательное лицо сморщилось от недовольства, но уголки губ были слегка приподняты. Это было выражение лица, в котором смешались раздражение и привязанность.

Увидев это, она хотела еще раз ответить, что всё поняла, но разговор не мог продолжаться.

Словно в наказание за её дерзость, Хён Хо грубо впился в её губы.

Даже когда её губы жадно сминали, она не выпустила звезду из руки. Но это не значило, что она не могла сосредоточиться на поцелуе. На самом деле, ей нравились поцелуи больше, чем долгая прелюдия или секс. Ощущение того, как трутся друг о друга мягкие кусочки плоти, было приятным.

Когда они вот так прижимались друг к другу, опьяненные удовольствием, её носа касался приятный аромат. От Кан Хён Хо всегда пахло одинаково.

Слегка едкий и терпкий на конце запах сигары или какой-то прохладный, чистый аромат.

Как только довольно долгий поцелуй закончился, рука Кан Хён Хо неожиданно скользнула ей на грудь. Ожидая, что он, как обычно, начнет ласкать её грудь, она вздрогнула плечами, но Хён Хо лучезарно улыбнулся.

— Извини, что разочаровываю.

Уже вытащив руку, он потряс портсигаром, который достал из кармана её военной формы. Металлический портсигар и зажигалка лязгнули, издав тихий звук.

Почувствовав некоторую неловкость, она молча кивнула. Хён Хо нежно погладил её по голове и одной рукой ловко достал сигару, зажав её в зубах. Его длинные пальцы двигались плавно. Он отрезал кончик сигары гильотиной, встроенной в портсигар.

— Генерал-лейтенант Кан, тебе нравится это делать?

Ее звонкий голос прозвучал уверенно.

Кан Хён Хо, поджигавший сигару зажигалкой, тихо рассмеялся. Генерал-лейтенант Кан. То, как Пан Уль назвала его генерал-лейтенантом, звучало весьма неплохо. На самом деле, не просто неплохо, а даже возбуждающе. Надо будет сказать ей, чтобы она так называла меня в следующий раз.

Уже планируя следующий секс, Хён Хо затянулся сигарой так сильно, что на его гладких щеках появились ямочки.

— Да так себе.

— Если так себе, то зачем ты это делаешь?

На этот слегка настойчивый вопрос Хён Хо прищурил один глаз и пожал плечами.

— Интересно, я тоже хочу попробовать.

Хён Хо молча посмотрел на маленькую ладошку Пан Уль, которая уверенно протянула руку, прося и ей дать попробовать.

Пока он молча смотрел на нее, сквозь его красные губы просочился белесый дым. Его пристальный, глубокий взгляд создавал благородную атмосферу. Он тихо опустил голову и с чмокающим звуком поцеловал её в маленькую белую ладошку.

— Когда подрастешь.

— ...Еще больше?

Мне же двадцать шесть? Когда она нахмурилась, Хён Хо мягко улыбнулся и прошептал:

— Ты еще недостаточно выросла.

Недостаточно выросла, значит, я должна стать выше? Не поняв слов генерал-лейтенанта Кана, она то и дело склоняла голову набок.

— Насколько еще я должна вырасти, чтобы можно было?

— Позволю, когда станешь выше меня.

— Сколько бы времени ни прошло, не думаю, что смогу стать выше тебя, генерал-лейтенант Кан...

Как бы она ни думала, догнать в росте мужчину, который старше её на шесть лет, казалось невозможным. Период роста уже закончился, и к тому же он всегда будет старше её.

Пока она глубоко задумалась над тем, сможет ли когда-нибудь стать выше генерал-лейтенанта Кана, Кан Хён Хо выдохнул сигарный дым.

Покосившись на часы на запястье Пан Уль, Хён Хо помассировал затекшую шею. Пора было возвращаться. Болтать вот так было по-своему весело, но он был занятым человеком.

Заметив это, лицо девушки напряглось.

— Уже уходишь?

Пора уходить? Тебе нельзя остаться подольше? Если генерал-лейтенант Кан уйдет, я снова останусь одна... Посмотрев на Хён Хо глазами, полными тревоги, она тут же прикрыла часы рукой.

Он уже посмотрел на время, но всё же... ей хотелось побыть с ним еще немного. Потому что никто, кроме Кан Хён Хо, не проводил с ней столько времени.

Почувствовав удовлетворение от её грусти, Кан Хён Хо одарил её сладкой улыбкой и прошептал:

— Я уйду, когда моя Пан Уль уснет.

— Тогда я не буду спать. Не уходи, побудь со мной еще немного.

— Но ты должна спать, чтобы расти, верно?

Тебе же нужно стать выше. Хён Хо коротко поцеловал её в лоб, видя, как она совсем поникла, и ловко уложил на кровать.

— Нужно быстрее расти, чтобы и сигару попробовать, и всё такое.

— Не хочу спать.

— И всё равно нужно ложиться спать.

Вынужденная лечь на его руку, как на подушку, она смиренно закрыла глаза.

— Раз уж всё равно придется спать, то я хотела бы увидеть хотя бы интересный сон.

— Какой сон ты хочешь увидеть?

— ...Я не уверена.

Я хочу увидеть интересный сон, но я даже не знаю, что такое "интересно".

Наверное, взятие крови или анализы... Сон о том, как я иду в тренировочную комнату и занимаюсь? Или, может, мне снова приснится, как я жду генерал-лейтенанта Кана? Я ведь ничего, кроме этого, не делала. Если выбирать из этого, то я бы хотела, чтобы мне приснился стоящий передо мной мужчина. Это было естественно.

Додумав до этого, она невольно зевнула и расслабилась. Возможно, из-за того, что она активно двигалась и вспотела, сон пришел быстро, даже против её воли.

— Если возможно, я бы хотела, чтобы приснился генерал-лейтенант Кан... Тогда я была бы счастлива.

Тихо пробормотав это, она медленно погрузилась в сон.

У Кан Хён Хо, молча слушавшего её, уголки губ медленно поползли вверх. Кан Хён Хо прекрасно понимал, что в этих отношениях он занимает доминирующее положение, и в одностороннем порядке наслаждался этим. Это было чрезвычайно извращенное чувство, но даже так никто не мог его за это осудить.

— Так и должно быть.

Конечно же, ты должна видеть сны со мной, скучать по мне, ждать меня и радоваться мне.

— Ведь я — это всё, что у тебя есть.

Хён Хо поцеловал уже уснувшую Пан Уль в щеку и лучезарно улыбнулся.

***

Скрип.

Провалившись в неглубокий сон, она открыла глаза от смутно знакомого звука открывающейся и закрывающейся железной двери.

Она знала, что снова осталась одна, но это было нормально.

Она привыкла проводить время в одиночестве, ожидая Кан Хён Хо или сотрудников лаборатории.

Насколько она помнила себя с самого детства, она ни разу не выходила за пределы этой лаборатории.

Конечно, это не значит, что она вообще не пыталась выйти. В детстве она даже плакала, прося забрать её с собой.

И не потому, что чувствовала несправедливость своего пребывания здесь. Просто она испытывала желание последовать за людьми, которые толпой входили и так же толпой выходили.

Она и цеплялась за сотрудников лаборатории в белых халатах, и ложилась на пол, устраивая истерики. Пыталась выскочить за дверь, улучив момент, но детские силы не могли тягаться с взрослыми.

И, как говорится, понимая, перед кем можно капризничать, а перед кем нет, она осознала, что нет смысла устраивать сцены перед сотрудниками лаборатории, которые никак не реагировали. Плакать, цепляясь за больших взрослых, которые неловко улыбались, делали вид, что не замечают, или откровенно злились, было лишь себе дороже.

Поэтому она просто смирилась.

Она поняла, что она тот человек, который должен жить только в этой лаборатории, и что она такой родилась.

Она никогда не думала, что это странно. Точнее, ей не следовало так думать. Ведь если бы она не приняла эту ситуацию, в конечном итоге страдала бы только она сама.

Пусть это и было самооправданием, но ей хотелось обрести хотя бы такое душевное спокойствие.