Сердце болело сильнее, чем горло, обожженное едкой желудочной кислотой. Вспомнив, как её ласково поглаживали, называя Пан Уль, она не могла остановить рвотные позывы.

«Так кого же держит генерал-лейтенант Кан? Щенка, как онни Джи Ён?»

И что тогда с улыбкой ответил Кан Хён Хо?

«А я держу кое-что куда более красивое».

Лишь по одному этому ласковому прозвищу, которым её называли всё это время, она до боли ясно осознала, за кого держал её Кан Хён Хо. Но что я думала? Что это всё равно было самым безопасным местом? Какая же я дура...

Генерал-лейтенант Кан был прав.

Для такой невежественной девчонки, которая даже не понимала своей истинной сути, собачья кличка подходила как нельзя лучше. Для Кан Хён Хо она не была человеком. Она даже не была полезным целителем. Она была всего лишь домашним питомцем. Питомцем, который преданно смотрит в глаза, виляет хвостом, ест то, что дают, и покорно ждет, как с ним поступят...

И ведь когда-то мне даже нравился этот человек.

Соленые слезы смешались с горькой желчью, пачкая землю. Глаза горели, в горле пересохло, но голова была ясной как никогда. Одно дело — догадываться, и совсем другое — испытать на себе.

То, что Кан Хён Хо ни во что её не ставил, она смутно понимала с самого начала... Нет, она знала это наверняка. Но на фоне суровых исследователей Кан Хён Хо казался заботливым. Да, его отношение зависело от настроения, но она верила в эту мнимую заботу.

Я думала, раз я всего лишь лабораторная крыса, то немного пренебрежения можно и потерпеть. Но это было самонадеянно с её стороны. Столкнувшись лицом к лицу с тем, кем она на самом деле являлась для него, А почувствовала себя преданной — чувство, слишком дерзкое для её статуса.

И в то же время в ней окрепла решимость: если уж и придется умереть, то умереть человеком, даже если ей остался всего один день.

Никогда больше не буду жалеть о том, что сбежала оттуда. Её грязные руки сжались в кулаки. Маленькие кулачки были полны твердой решимости.

Но, несмотря на этот настрой, боль оставалась болью, поэтому А долго плакала, скривившись от горечи. Она пообещала себе больше никогда не вспоминать о Кан Хён Хо. Того, кто относился ко мне как к скоту, я не буду вспоминать даже после смерти.

* * *

Поднимаясь по лестнице, А тщательно вытирала грязное лицо, шею и руки влажным полотенцем. Дочиста отмыться не вышло, но стало хотя бы не так противно.

Когда слезы высохли, а грусть немного отступила, в животе заурчало от голода. Но просить еду в её положении было как-то неуместно.

Женщина с каре, которая куда-то отлучалась и вернулась уже в маске, откровенно смотрела на неё как на разносчицу заразы. Ей явно было противно даже просто идти рядом. Тем не менее она лично вызвалась проводить А к боссу, бросив, что так нужно. Именно она по пути сунула ей влажное полотенце.

А искоса поглядывала на карман штанов женщины, шедшей на шаг впереди. Она доставала оттуда ключи... Что, если открыть клетки с зараженными, устроить суматоху и под шумок сбежать? Для этого сначала нужно раздобыть ключи, но где она их обычно держит?

Всю дорогу до кабинета босса она ломала голову над тем, как сбежать от этих вооруженных бандитов. Но из-за нехватки воображения придумать дельный план оказалось сложно.

Босс занимал комнату в самом дальнем углу на последнем этаже.

Алюминиевая дверь без единого замка открылась с громким лязгом. Внутри стояли лишь старый матрас и письменный стол. Пол был усеян использованными шприцами и иглами, маленькими стеклянными флаконами, осколками и бумажным мусором. Ступить было некуда.

Антисанитария была такой, что казалось, упадешь — и сразу чем-нибудь заразишься.

Может, мне с моим запахом пота и не стоит жаловаться, но здесь слишком грязно и мерзко. Едкий дым заполнял комнату, смешиваясь с удушливым запахом медикаментов... А не решалась войти, и тогда женщина с каре грубо толкнула её в спину.

Она и так едва стояла на ногах, поэтому от безжалостного толчка сильно пошатнулась. Чтобы не упасть, А оперлась рукой о пол и незаметно подобрала одну из иголок. По правде говоря, навредить кому-то этой грязной иголкой вряд ли получится, но это всяко лучше, чем остаться с пустыми руками.

— Босс, этот товар постоянно блевал. Вдруг она и правда подцепила какую-то заразу? Просто заберите за неё выкуп и избавьтесь.

Женщина с каре демонстративно отряхнула руку, которой касалась А.

— Мне она еще нужна, так что не ной и выметайся.

Кивнув, Пак Хван приоткрыл окно и закурил, прислонившись к раме. Он поглядывал в её сторону и тихо зевал, по-прежнему выглядя уставшим и сонным. Зато на этот раз он был нормально одет.

Женщина с каре тихо вздохнула, пожала плечами и покинула комнату.

Пак Хван небрежно выбросил окурок в окно и медленно направился к А. Она старалась не обращать внимания на иглу в своей правой руке. Боялась, что он заметит.

— Я так расстроился, когда подумал, что тебя где-то укусили, — протянул он. — Такая ценность, которая принесет кучу бабок... было бы жаль, если бы ты просто подохла.

Сказал он это, но на лице не отразилось и тени расстройства. Глядя на А, молча смотревшую на него снизу вверх, босс издал странный звук «кря-кря» и криво усмехнулся. А потребовалось некоторое время, чтобы понять, к чему это.

— А, та... утка, которая несет золотые яйца.

Едва А пробормотала это, Пак Хван вытянул указательный палец, с силой ткнул её в лоб и поправил:

— Гусыня, говорю же.

Разве это сейчас важно? И вообще, с чего он трогает мой лоб? Разозлившись от бесцеремонного прикосновения, А демонстративно стерла след от его пальца ладонью. Заметив это, Пак Хван прищурился и склонил голову набок.

— Сделай это и со мной.

— Что?

— То, что ты сделала с Ли Се Хёком.

Босс изъяснялся какими-то загадками. Во-первых, она понятия не имела, кто такой Ли Се Хёк. А значит, не знала, что именно от неё требуют. И, к сожалению, догадливостью она не отличалась.

Повисла долгая пауза, но Пак Хван не спешил с объяснениями. Немного подумав, А прикинула: Может, тот «пробужденный», которого я спасла вчера или когда это было, и есть Ли Се Хёк? Тогда, значит, босс тоже «пробужденный», и ему нужен целитель? Но я не чувствую от него ничего такого.

— Вы тоже «пробужденный»?

— Если бы я им был, я бы так не жил.

Он посмотрел на А сверху вниз как на идиотку и ответил крайне презрительным тоном:

— Будь я «пробужденным», давно бы пошел в армию, доил бы начальников секторов и жил припеваючи.

— Если вы не «пробужденный», тогда что мне... нужно сделать?

— Не можешь?

— Вы что, не знаете, кто такой целитель?

Может, в этом дело? А вдруг подумала, что босс и впрямь не понимает разницы между целителем и «пробужденным».

— Зачем вам это, если вы не «пробужденный»?

— Значит, не можешь. А ведь как всё болело, я уж понадеялся.

Пак Хван тяжело вздохнул, явно разочарованный. Шаркающей походкой он подошел к матрасу и безвольно на него рухнул.

А с недоумением смотрела на него, развалившегося перед ней так беззащитно. Уткнувшись лицом в подушку, босс выглядел так, будто вот-вот уснет. Неужели я кажусь ему настолько безобидной, что он позволяет себе такое?

— ...А где у вас болит?

— Голова.

Взгляд А сам собой упал на разбросанные по полу шприцы, иглы и стеклянные флаконы без этикеток. Поэтому тут такой бардак? Болит так сильно, что приходится регулярно колоть обезболивающее?

— Даже после уколов болит?

— Пф-ф. — Босс издал звук, похожий на сдувающийся шарик, и насмешливо фыркнул. — Думаешь, я колю это ради таких целей?

— Тогда... для чего и зачем вы это колете?

— Да кто его знает, разве для этого нужна причина?

Сказав это, босс громко зевнул, и глаза А сузились. Чем больше она говорила с этим человеком, тем сильнее запутывалась, словно в лабиринте. Зачем он позвал меня сюда и устроил этот словесный ребус? И то, что он послушно отвечает на все вопросы, тоже странно. Она решила молчать, пока Пак Хван сам не перейдет к делу, но тут он поманил её пальцем:

— Садись.

Пак Хван похлопал по краю матраса. Немного поколебавшись, А сделала вид, что не поняла, придвинула стул от стола и села на него. Босс усмехнулся, но А проигнорировала и это. Она не знала, что именно имели в виду его подчиненные под «распускает руки», но интуиция подсказывала, что подходить близко не стоит.

Пока она сидела в тишине и рассматривала босса и комнату, её посетила странная мысль: казалось, будто он сам заперт здесь. Может, потому что выглядит таким апатичным? Необъяснимое, странное чувство. Он ведь явно свободный человек, но почему-то до боли напоминал её саму в лаборатории.

Пак Хван продолжал молчать, и А становилось всё тяжелее это выносить. Она даже начала бояться, что босс просто уснет. В конце концов девушка решила задать самый мучивший её вопрос:

— ...Зачем вы похищаете людей?

— Чтобы выжить.

— А нельзя зарабатывать на жизнь чем-то другим?

— С какой стати мне это делать?

Тон босса, который до этого оставался ровным, резко изменился. Видимо, её вопрос задел его за живое, и атмосфера в комнате вмиг стала угрожающей.

— Мир катится в пизду, а ты хочешь прочитать мне мораль о том, что надо быть хорошим мальчиком? Ты, которая даже гуся от утки отличить не может, вздумала учить меня, что нельзя наживаться на чужих слезах?

Криво усмехнувшись уголком рта, босс медленно поднялся. А сглотнула, наблюдая, как он встает с матраса. Если что, она была готова ткнуть его иглой куда попало и бежать.