С оглушительным грохотом двери служебного лифта захлопнулись. Железный пол мгновенно ушел из-под ног, и началось головокружительное падение.

Интересно, там внизу что-нибудь постелено или просто жесткий бетон? В какой позе нужно приземлиться, чтобы не переломать кости? Эти бесполезные мысли пронеслись в её голове одна за другой и тут же забылись. Она крепко зажмурилась и отдалась гравитации, тянущей её во тьму.

— Нет!

Кан Хён Хо отчаянно бросился вперед, но Пан Уль в мгновение ока исчезла из виду. На его безупречном лице отразилось абсолютное отчаяние. Осев на пол, Хён Хо не мог нормально дышать, словно кто-то перекрыл ему кислород. Невиданное доселе чувство бессилия нахлынуло на него как ураган, поглотив целиком.

Он не мог понять, сон это или реальность. То, что произошло, казалось просто немыслимым. Как я мог... как я мог упустить Пан Уль прямо из-под носа? Явно что-то пошло не так. С какого момента?.. Забыв даже моргать, Кан Хён Хо застыл как каменная статуя.

Он не шевелился, хотя прошло уже немало времени. Один из солдат, не в силах больше на это смотреть, тронул его за плечо:

— Генерал-лейтенант, позвольте помочь вам встать.

Но Кан Хён Хо никак не отреагировал. Пи-и. Незнакомый звон заложил уши и заполнил голову. Перед глазами стоял образ Пан Уль: вот она качает головой, а её глаза красны от слез.

Чтобы удержать это видение хоть немного дольше, Кан Хён Хо нарочито медленно закрыл и открыл глаза. Его разум, обычно работавший молниеносно, теперь сбоил и вязнул в тумане.

— Генерал-лейтенант? Вы в порядке?

Солдат, вызвавшийся помочь Хён Хо, склонился к его лицу. И это стало роковой ошибкой.

Кан Хён Хо вцепился в голову, заслонявшую ему обзор. Солдат даже не успел вскрикнуть — его череп лопнул с громким влажным хрустом. Взорвать человека прямо перед собой... В обычное время он бы не стал этого делать, помня о хлопотной уборке.

Клочья плоти, кровь, осколки костей и серое вещество разлетелись во все стороны, измазав его лицо и волосы, но Кан Хён Хо даже не шелохнулся. Казалось, время для него остановилось. Одно было ясно наверняка: он был абсолютно не в себе. Солдаты, испугавшись, что кто-то из них станет следующей жертвой, начали медленно пятиться.

— Генерал-лейтенант! Мусоросжигатель отключен со вчерашнего дня! — закричал издали И Джин Сок, который только что смотался в диспетчерскую, вытряся душу из одного из исследователей.

— Ха.

Только тогда Кан Хён Хо стер кровь с лица. На этом он не остановился и громко, нервно рассмеялся.

Слава богу. Какое облегчение. Думал, что упустил Пан Уль прямо из-под носа, но, оказывается, нет. От нахлынувшего облегчения он не мог перестать смеяться.

И Джин Сок, помогая хохочущему как безумец Хён Хо подняться, тоже выдохнул, но по другой причине. Слава богу. Одно неверное слово, и все, кто здесь находится, превратились бы в фарш. Он был искренне рад, что удалось избежать массовой бойни.

— Веди в этот блядский мусоросжигатель.

— Есть, сию минуту.

Его голос, сквозь который прорывался смех, звучал неестественно бодро для такой ситуации. От мысли о том, как разочаруется Пан Уль — наверняка уверенная, что ей удалось сбежать, — увидев его лицо, становилось еще веселее.

Кан Хён Хо медленно провел языком по нёбу, вспомнив о ране, которая снова начала саднить. Прокушенный язык болел не так уж сильно — просто немного кровоточил.

Однако его гордость и нутро были изодраны в клочья; он чувствовал, что вот-вот сойдет с ума. Сбежать от меня вот так, прямо на моих глазах? Интересно, она хоть понимает, какими будут последствия? Наверняка ведь пиздец как пожалеет.

— Я сглупил.

— О чем вы?

— Повел себя как еблан, нужно было сразу доставать пушку...

Процедив это сквозь зубы, Хён Хо криво усмехнулся. Даже если бы я отстрелил ей палец, Пан Уль осталась бы Пан Уль. Мои ебаные колебания только всё испортили.

Кан Хён Хо твердо пообещал себе, что в следующий раз колебаться не станет. Уж лучше переломать ей ноги, чем смотреть, как она вырывается из его рук.

* * *

— Ложись!

Бах!

Услышав крик незнакомой женщины, А попыталась пригнуться, но опоздала. Кто-то швырнул её на землю и навалился сверху.

Потеряв равновесие, она рухнула прямо в грязь. Рот забился сырой землей. Отвратительный вкус, с которым она столкнулась впервые в жизни. Не успела она отплеваться, как за спиной снова грохнул выстрел.

Женщина, кричавшая ей лечь, издала предсмертный хрип и обмякла. Даже не оборачиваясь, А поняла: пуля нашла свою цель.

Опять кто-то умер. Двое в мусоросжигателе, один на выходе из лаборатории, трое при побеге из 1-го сектора.

За это время они дважды меняли машины, но водители постоянно гибли, поэтому в итоге пришлось спасаться на своих двоих. И всё же, судя по тому, что людей с «её стороны» становилось всё больше, по пути к ним постоянно кто-то присоединялся.

Они убивали, и убивали их. Жертв было так много, словно главной целью была не эвакуация, а бессмысленная кровавая баня. Трудно было даже понять, сколько человек пришло за ней, а сколько — гналось по пятам.

Мысленно считая тех, кто погиб ради её побега, А напрягла ноги, но подняться сразу не смогла. Сырая от утреннего тумана земля скользила под подошвами. В глазах мутилось, но уже светало, и видимость становилась всё лучше.

Почему эти люди так отчаянно пытаются меня забрать? Ей было до смерти интересно, но времени на вопросы не оставалось.

Как только она свалилась в мусоросжигатель, никто даже не дал ей толком представиться — пришлось сразу бежать. Они не спросили, где Ким До Ын. Едва увидев А, они лишь коротко бросили: «Цель захвачена», — и потащили её за собой.

Кто эти люди, раз онни До Ын, которая собиралась меня им передать, в последний момент передумала и велела бежать куда глаза глядят?

Не дав ей найти ответ на этот вопрос, кто-то силой вздернул её на ноги. Снова нужно было бежать.

Легкие горели и сжимались так сильно, что при каждом вдохе из груди вырывался громкий хрип.

Внезапно она вспомнила время, когда Кан Хён Хо только повысили в звании. Дня три? В общем, когда они жестко трахались без передышки несколько суток подряд, она чувствовала себя точно так же. Казалось, сердце бьется прямо в голове, а в ушах стоит густой гул. Это изматывало не меньше, чем бесконечная, безостановочная череда оргазмов.

И в то же время ей стало горько от того, что на ум не приходят никакие другие сравнения. Ей хотелось выкинуть из головы генерал-лейтенанта Кана, но она не могла. Готова поспорить: если вскрыть ей череп, в одном из полушарий обнаружится паразитирующий там Кан Хён Хо.

— Осторожно! Слева!

Услышав крик бойца, тащившего её за руку, она дернула головой влево — и тут же горько об этом пожалела. Конечности мгновенно оцепенели от ужаса.

— А...

Она никогда не видела их вживую, но сразу поняла, кто это. На них неслась толпа инфицированных.

Существа, стремительно прущие прямо на них, выглядели омерзительно. Одно, серо-трупного оттенка, бежало без руки; у другого болталась оторванная челюсть, а кожа была содрана до кровавого мяса. Третье неслось с распоротым животом, размахивая волочащимися по земле кишками.

Ясно было одно: торчащие кости, оскаленные зубы и вываливающиеся внутренности делали их похожими на монстров из ночных кошмаров. Формально они были мертвецами, но казалось, будто они продолжают мучительно умирать прямо на ходу.

Твари неестественно широко разевали пасти, словно намереваясь проглотить добычу целиком, и издавали жуткие, леденящие кровь вопли. Как вообще можно так широко разинуть рот? Трудно было поверить, что когда-то они были людьми.

Они вселяли ужас одним своим видом, но к тому же оказались невероятно проворными. Стоило моргнуть, и расстояние между ними стремительно сокращалось.

Как эти сгнившие в труху мышцы вообще работают? — подумала она с праздным любопытством, совершенно неуместным в столь критической ситуации.

— Ты что творишь! Назад!

Когда инфицированные приблизились вплотную, ближайший к ней боец резко дернул А на себя и открыл шквальный огонь. Из длинноствольной штурмовой винтовки вырвался оглушительный грохот.

Гнилая плоть, в которую впивались пули, разлеталась ошметками, источая невыносимое зловоние. Запах гниющего мяса. Она почувствовала его впервые, но нутром осознала: так пахнет нечто в корне противоестественное.

Пули прошивали инфицированным головы, но особого толку от этого не было. Свинец лишь слегка замедлял тварей — остановить их полностью казалось невозможным. Несущиеся напролом мертвецы, казалось, напрочь забыли, как тормозить.

И всё же под плотным градом пуль их тела постепенно превращались в решето. Движения становились всё более вялыми, пока твари окончательно не падали. На самом деле, если присмотреться, они не останавливались: их тела были разорваны в такие клочья, что они просто ползали и судорожно дергались в грязи, не в силах подняться на ноги.

— Блядь, как эти ублюдки вообще охраняют периметр сектора?!

— Думаешь, этим зажравшимся хуесосам из первого сектора есть дело до того, что происходит снаружи?

— Сука. Спереди и сзади солдафоны, так еще и с этими гнилушками возиться — просто пиздец! Ебануться как хардкорно, блядь!

Они продолжали переругиваться, не прекращая палить. Но сдержать этот нескончаемый поток гниющего мяса было выше их сил.