Кан Хён Хо, резко отстранившись от неё, посмотрел на девушку со странным выражением лица.

— Мне просто интересно, та женщина тоже целительница? Она целительница?

— ...А это так важно?

— Генерал-лейтенант Кан, ты же приходишь ко мне только потому, что я целительница. А если и она целительница, значит, тебе больше не нужно ко мне приходить... Поэтому, прежде чем всё закончить, я бы хотела, чтобы ты сказал мне об этом заранее.

Она произнесла это в надежде, что ради тех чувств, которые связывали их всё это время, он мог бы оказать ей хотя бы такую милость.

Но она так и не осмелилась спросить, собирается ли он её утилизировать. Это волновало её больше всего, но она боялась услышать прямой ответ.

К тому же теперь нужно было держать в уме, что всё сказанное Кан Хён Хо может оказаться ложью. Он мог пообещать, что не утилизирует её, а потом всё равно убить.

— Сказать заранее, прежде чем всё закончить?

Закончить? Что закончить? Но Кан Хён Хо так и не смог произнести это вслух. В полном оцепенении его губы лишь беспомощно дрогнули.

На месте выжженных дотла ожиданий расцвело чудовищное разочарование. Перед глазами всё застлало красным, а внутренности скрутило. То, как она легко и непринужденно рассуждала о конце, казалось не просто абсурдным и нелепым... это заставляло скрипеть зубами от ярости. Чтобы не сорваться на крик, он до предела напряг всё тело, так что мышцы на руках задрожали.

— Обручусь ли я с инфицированным, который даже не целитель, женюсь ли на пробужденном, разведусь ли или заключу брак с трупом.

Черные глаза Кан Хён Хо опасно блеснули.

— Ничего не изменится. Ты будешь жить в моем доме во 2-м секторе, точно так же, как и сейчас.

Обручиться с зомби, жениться на пробужденном, а потом еще и с трупом браком сочетаться? А была совершенно сбита с толку его грандиозными планами по поддержанию столь сложных, межвидовых любовных связей.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Я говорю о том, что, как бы ни изменилась ситуация, наши с тобой отношения останутся прежними.

Глупая Пан Уль. Кан Хён Хо, даже не до конца понимая, почему его так распирает изнутри, взорвался от гнева.

— ...Но почему?

У тебя же есть замена, моя полезность на этом исчерпана. Почему я должна продолжать так жить? Мне хочется хотя бы немного свободы. Когда она нахмурилась в недоумении, Хён Хо ответил ледяным, сухим тоном:

— Какой бы ни была причина, какое тебе до этого дело?

— ...Что?

— С какой стати ты спрашиваешь о причинах, если всё равно ничего не можешь с этим сделать?

Его слова были острыми, как лезвие ножа. И они ударили её прямо в солнечное сплетение. Наверное, если бы кто-то медленно нарезал её сердце тонкими ломтиками, было бы менее больно.

И правда, что я могу сделать? Я же пустое место...

Кан Хён Хо был прав. Даже узнай она причину, всё равно ничего не смогла бы изменить. Если бы он решил утилизировать её прямо сейчас — она не смогла бы его остановить. Если бы он забрал её во 2-й сектор и запер там, как сейчас, — у неё тоже не было бы выхода.

Прочитав в её глазах отчаяние, идеальное лицо Кан Хён Хо исказилось, словно скомканный лист бумаги. Он тщательно выбирал самые острые слова, чтобы ранить её, но, увидев, как ей больно, ему захотелось немедленно сбежать. Насколько же это было жалко.

— ...Не бери в голову всякий бред, который несет Ким До Ын, и просто морально готовься к отъезду отсюда.

Резко встав с кровати, Хён Хо вздохнул так, чтобы она услышала.

— В последнее время стало так сложно просто спокойно посидеть с нашей Пан Уль.

Бросив напоследок эту странную фразу с явным оттенком упрека, Хён Хо покинул лабораторию.

Сев в армейский автомобиль, он с раздражением цокнул языком, чувствуя, как от кончиков пальцев на ногах к горлу подползает мерзкое чувство дискомфорта.

— С этого момента запретить Ким До Ын доступ в лабораторию.

— Есть, сейчас же примем меры.

Несмотря на внезапный приказ генерал-лейтенанта, И Джин Сок по-армейски покорно ответил.

Но Хён Хо даже не посмотрел на Джин Сока. Я хотел выждать момент и убрать её вместе со всеми 14-го числа... но, похоже, сначала нужно отстранить её от Пан Уль. Он крепко сжал кулаки, в красках представляя, как разрубает Ким До Ын на куски.

Его охватили настолько сильные эмоции, что кончики пальцев покалывало.

Чтобы избавиться от этого дерьмового ощущения, Кан Хён Хо достал флакон с обезболивающим и высыпал всё содержимое себе в рот. Белые таблетки, коснувшиеся языка, были горькими до жжения, но ему было плевать. Это было даже приятно, так как отвлекало от отвратительного состояния.

Он яростно разжевал таблетки — раздался громкий хруст. И всё же боль не утихала. Казалось, кто-то вскрыл ему грудную клетку и начал неистово трахать прямо в солнечное сплетение — настолько это было мучительно и мерзко. Ему придется серьезно подумать, почему у него такое паршивое настроение.

* * *

Посидев немного после ухода Кан Хён Хо, А сама не заметила, как уснула. Она открыла глаза, почувствовав на себе странный взгляд.

Ах, как же я испугалась. Она вздрогнула, увидев неподвижно стоящую Ким До Ын, но постаралась не подать виду. Успокоив бешено бьющееся сердце, А решила, что До Ын пришла позлорадствовать. Однако слова женщины оказались совсем другими:

— Я взломала камеры и зациклила картинку, но это ненадолго. Быстро переодевайся.

Рука До Ын, протягивающая ей форму исследователя, была белой как мел. Если присмотреться, на её лице тоже читалось явное напряжение.

— Нам нужно добраться до мусоросжигателя в корпусе «В», пока Кан Хён Хо ничего не понял.

Ким До Ын, изо всех сил стараясь казаться спокойной, достала ножницы из кармана халата. И указала на её волосы.

— Сама отрежешь? Или мне отрезать?

Лезвия ножниц блеснули в свете ламп. Они сверкали так ярко, что на глаза наворачивались слезы. Поэтому А без малейших колебаний взяла их.

* * *

Хотя он и ушел домой без всяких сожалений, Кан Хён Хо так и не смог уснуть. Он закрывал глаза, пытаясь заснуть, но мысли о том, что Пан Уль сейчас, возможно, плачет, не давали ему покоя.

В конце концов он сдался и, словно тот самый помешанный на вуайеризме исследователь, которого он так яростно презирал, проверил камеры наблюдения. На экране Пан Уль просто лежала, укрывшись одеялом, и не подавала никаких признаков жизни.

Проворочавшись еще какое-то время, Хён Хо наконец снова оделся.

К черту всё — невесту, собрания, расписание. Буду с ней до самой полуночи 14-го числа.

Он не считал, что был неправ, но определенно наговорил резких слов. Мог бы ведь спокойно всё ей объяснить, как обычно, с чего я вдруг так сорвался? По прошествии времени он даже не мог четко вспомнить, из-за чего именно так разочаровался.

Вот бы Пан Уль поскорее повзрослела и поняла, на что я ради неё иду. Тогда бы она не стала так легко бросаться словами о конце и была бы мне куда более благодарна. ...Может, захватить фруктов?

Если сунуть ей в рот что-нибудь сладкое, её настроение наверняка улучшится. А следом улучшится и мое. От одной только мысли о Пан Уль, которая будет сидеть у него на коленях и что-то жевать, ему стало заметно легче.

Разбудив спящего Джин Сока, Хён Хо прихватил несколько красных, спелых яблок сорта «Хонъок».

По пути в лабораторию он даже усмехнулся, глядя, как Джин Сок то и дело щипает себя за бедро, чтобы не уснуть за рулем.

С немного полегчавшим сердцем Кан Хён Хо вошел в корпус «С», но сразу же почувствовал странную атмосферу. Какая-то необъяснимая неловкость повисла в воздухе. Он подумал было, что просто слишком остро реагирует, но чем глубже проходил в здание, тем быстрее становился его шаг.

И его дурные предчувствия оправдались.

— Ах, ну что за дела.

Выдохнув, Хён Хо с силой надавил языком на внутреннюю сторону щеки, словно пытаясь подавить гнев. Его гладкая скула выпятилась.

— У нашей Пан Уль, видимо, припозднился переходный возраст.

Глядя на пустую кровать, Кан Хён Хо швырнул яблоко, которое держал в руке. Твердый плод с глухим стуком ударился об пол и разлетелся на куски.

— Доводит меня до ручки.

Думает, раз красивая, то ей всё позволено? Какая же дрянь. Пробормотал он, методично растаптывая уже раздавленное яблоко.

— Пытается оправдать свое личико, что ли?

* * *

А усердно шла за До Ын, то и дело поправляя волосы, которые теперь едва касались плеч и шевелились при каждом шаге. Ей было непривычно без длинных волос, доходивших до поясницы, которые пришлось так коротко обрезать.

Сердце колотилось так сильно, что даже сглотнуть было больно. С каждым шагом квадратные очки сползали на переносицу, доводя её до безумия. А что, если они поймут, что это не мои очки?

Каждый раз, когда они сталкивались с кем-то в коридоре, её плечи каменели от напряжения. Однако люди узнавали только До Ын, коротко кивали и проходили мимо, не обращая на А никакого внимания.

Когда они благополучно покинули корпус «С» и подошли ко входу в корпус «В», по её спине градом покатился холодный пот. А до ужаса боялась, что вооруженные охранники с автоматами на плечах узнают её. Она так нервничала, что пол уходил из-под ног, а в глазах темнело.

— До свидания.

Когда До Ын приложила свой пропуск к небольшому сканеру у двери и дружелюбно улыбнулась, охранники склонили головы. А сделала то же самое, отсканировала карточку и вежливо поклонилась им.

Она смогла расслабиться и нормально задышать только тогда, когда они оказались на достаточном расстоянии от охраны. Как только А, немного успокоившись, замедлила шаг, До Ын поторопила её:

— Иди быстрее. Кан Хён Хо запретил мне вход, так что я пробралась сюда почти силой. Нам нужно скорее исчезнуть.

До Ын проникла внутрь под предлогом, что должна лично уничтожить секретные данные до рассвета. Её отец, не желавший конфликтов с генерал-лейтенантом Каном, колебался, но, услышав, что она зайдет лишь ненадолго под покровом ночи, отправил официальный запрос директору лаборатории. В конце концов, Кан Хён Хо должен был проснуться только утром.

А не до конца поняла объяснения До Ын, но просто кивнула. Тогда До Ын удивленно вскинула брови:

— Почему ты ничего не спрашиваешь?

— О чем?

— Куда мы пойдем, когда выйдем из лаборатории. Почему не спрашиваешь?

— ...Мне достаточно того, что я могу отсюда уйти. Даже если что-то пойдет не так, даже если ты собираешься меня кому-то продать — я согласна. Это всяко лучше, чем вечно сидеть взаперти и ничего не мочь сделать.

Услышав эти слова, До Ын посмотрела на неё со сложным выражением лица. А открыла было рот, чтобы сказать, что всё в порядке, но тут же захлопнула его.

Внезапно все лампы в лаборатории загорелись красным, заливая стены и пол кровавым светом.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver