Кан Хён Хо был безумно занят. Нужно было ублажать Верховного правителя, наводить порядок в суматохе Центрального управления и, как обычно, заботиться о благополучии Пан Уль. А вдобавок к этому — следить за действиями Ким До Ын и её отца. Сумасшедший дом, да и только. Из-за этого он не выпускал документы из рук даже на ходу.

— Кое-кто из-за кого-то захотел завести собаку...

Проходя по коридору Центрального управления и бегло просматривая бумаги, Кан Хён Хо пробормотал это словно про себя. Двое людей, идущих рядом с генерал-лейтенантом, ничуть не удивились внезапной фразе. И Джин Сок уже привык к причудам Кан Хён Хо, а Чон Джи Ён ожидала, что он заговорит о собаках — ведь именно она показала А фото своего щенка.

— Есть, будет сделано, — ответил И Джин Сок.

— Только не мелкую, тявкающую шавку. — Кан Хён Хо продолжил, не отрывая взгляда от документов. Его низкий голос гулко разнесся по коридору. — Что-то вроде сторожевого пса. Кажется, есть порода, которая рвет на куски всех, кроме хозяина?

Это уже не сторожевой пес, а бешеная псина. Привести сумасшедшую собаку... Вы просите найти пса, похожего на вас, генерал-лейтенант? Однако И Джин Сок мгновенно выкинул из головы эту дерзкую мысль и преданно склонил голову:

— Я поищу.

— И сократи количество таблеток. Их слишком много.

Хён Хо, внимательно изучивший черные буквы на белой бумаге, коротко цокнул языком. Если скормить всё это нашей Пан Уль, она будет задыхаться от переедания одними только лекарствами.

— Генерал-лейтенант. Как вы можете видеть, это витамины, которые она принимала и раньше. В них нет ничего вредного для человеческого организма.

На быстрый ответ Чон Джи Ён Хён Хо нахмурился и ткнул пальцем в бумагу. Его палец в черной перчатке постучал по тексту.

— Исследователь Чон Джи Ён, я что, похож на неграмотного?

— А... это. Это противозачаточные. Мы используем препарат с наименьшим количеством побочных эффектов, так что можете не беспокоиться.

Поняв, на что указывает Хён Хо, Джи Ён поправила очки и ответила. По правде говоря, ей хотелось возмутиться: «Вы же кончаете в неё как не в себя, как я могу отменить противозачаточные?»

— Побочные эффекты?

Значит, всё это время вы пичкали её таблетками с побочками? Кан Хён Хо остановился и, слегка склонив голову набок, спросил ледяным тоном:

— Какие побочные эффекты?

— С-серьезных побочных эффектов нет. Просто тошнота, головные боли, изменение веса, боли в животе... Обычные легкие побочки, которые есть у большинства таблеток.

Легкие побочные эффекты? Разобьют тебе голову вдребезги или только слегка проломят череп — больно будет одинаково, разве нет? В такие моменты его это жутко бесило.

— Убери их.

— Но если она забеременеет...

— Ты всегда такая заботливая?

— А? Н-нет.

— Похоже на то.

Он посмотрел на Чон Джи Ён убийственным взглядом.

— Раз уж ты так печешься о моем еще не зачатом ребенке.

Чон Джи Ён невольно сглотнула, не сводя глаз с рук генерал-лейтенанта Кана. Взгляд, которым он смотрел на неё сверху вниз, был не просто угрожающим — от него веяло жаждой убийства. Ей хотелось сказать, что делать А беременной в такой ситуации — это слишком жестоко. Но, будучи бессильной, она лишь дрожала, как свеча на ураганном ветру.

— Если появится — будем растить в роскоши.

Что в этом такого грандиозного, что она так побледнела? Заметив, как взгляд Чон Джи Ён упал на его руки, Хён Хо криво усмехнулся. Пан Уль, скулящая с моим ребенком в животе, конечно, будет милой, но мысль о том, что она будет заботиться о ребенке больше, чем обо мне, раздражает.

— ...Выпиши противозачаточные, которые смогу пить я.

— Да, поняла.

Собираясь пойти дальше, Кан Хён Хо вдруг приоткрыл рот. Внезапно он вспомнил раскрасневшееся лицо Пан Уль, которая спрашивала о родителях. Опустив взгляд, словно о чем-то задумавшись, Кан Хён Хо тихо произнес:

— Бригадный генерал И, съезди-ка в лабораторию.

Раз уж она хочет увидеть родителей, нужно позволить ей их увидеть. Как и всегда, Кан Хён Хо хотел дать Пан Уль то, что она желала.

* * *

— Боже мой, это и правда наша дочь.

А была настолько сбита с толку происходящим впервые в жизни, что не знала, куда деваться. Женщина, гладившая её лицо дрожащими руками, называла её дочерью. Взгляд А невольно метнулся к стоящему у двери И Джин Соку.

Она попыталась взглядом спросить Джин Сока, который иногда приходил выполнять поручения Кан Хён Хо, что вообще происходит, но тот лишь отвернулся, не ответив. Лицо Джин Сока было бесстрастным, но он явно чувствовал себя некомфортно.

В последнее время творится сплошная чертовщина.

Она просто хлопала глазами, глядя на мужчину и женщину средних лет, которые стояли перед ней на коленях и рыдали.

— Наша бедная доченька...

Я правда дочь этих людей? Ей о многом хотелось спросить, но они начали рыдать с самой секунды своего появления, так что вставить слово было невозможно. То, как совершенно незнакомые люди лили слезы и захлебывались рыданиями, вызывало лишь неловкость.

Пока она хранила молчание, мужчина и женщина подползли к ней на коленях и схватили за руки.

— Прости, папе так жаль.

— Маме тоже очень жаль. Мама правда... Мама должна была прийти за тобой раньше.

— Прости, что оставили тебя одну. У нас не было возможности растить тебя снаружи. Правда, если бы у нас были условия, мы бы тебя воспитали.

— Не буду просить прощения. Но постарайся хоть немного нас понять... Мама и папа сделали это, потому что любят тебя.

Для А объятия этих людей были настолько чуждыми, что вместо радости она испытывала лишь растерянность.

Почему так... тошнит? Она просто слушала, но казалось, что все внутренности перевернулись.

Она застыла в оцепенении, зажатая между мужчиной и женщиной, которые твердили, что им нет оправданий, извинялись, каялись и молили о прощении. Спустя долгое время слезы так называемых мамы и папы немного поутихли.

Улучив момент, она осторожно заговорила:

— ...Мое имя...

Когда она тихо пробормотала это, мама ласково наклонилась и переспросила:

— А? Что, доченька?

— Как меня звали изначально?

— Изначально? А, имя нашей доченьки...

Мужчина и женщина как-то неловко переглянулись. Глядя на это, А подумала, уж не оставили ли они её вообще без имени. Тогда зачем они меня вообще родили? Она уже собиралась спросить, как так вышло, что мама забеременела ею, но тут отец с добродушной улыбкой спросил:

— А как генерал-лейтенант называет нашу дочь?

— ...Пан Уль.

Но это не имя. Просто генерал-лейтенант Кан зовет меня так, как ему вздумается. Она хотела было добавить это уточнение, но тут мама внезапно схватила её за плечи и улыбнулась:

— Значит, это и есть твое имя. Пан Уль... Какое милое и красивое.

— Да, как генерал-лейтенант тебя называет — так тебя и зовут. Говорят, он хорошо к тебе относится?

— Какое облегчение, правда, какое облегчение.

— Доченька, продолжай жить так же, как сейчас. Слушайся генерал-лейтенанта, будь ему благодарна. Поняла?

— Конечно, сам генерал-лейтенант тебя жалует, это же такое счастье.

От слов отца, вторившего матери, А потеряла дар речи.

Хорошо относится? Не знаю. По сравнению с людьми из лаборатории, он, конечно, заботился обо мне больше и был добрее... Но разве это сравнится с настоящей семьей?

Только тогда она поняла, что питала какие-то иллюзии насчет родителей. И вместе с этим осознанием эти иллюзии разбились вдребезги. От этих людей не исходило ни капли любви.

Как бы они ни истолковали её молчание, отец с преувеличенным облегчением закивал.

— Если будешь слушаться генерал-лейтенанта, всё будет хорошо, так что не переживай.

Она молча слушала, что они говорят. Эти люди... кажется, пришли сюда не для того, чтобы поговорить со мной. Они лишь усердно выдавали заученные фразы, совсем как сотрудники лаборатории.

— На этом закончим, — нахмурившись, произнес Джин Сок и сделал жест мужчине и женщине, словно не в силах больше на это смотреть.

Если бы моя совесть была напрямую связана с сердцем, я бы откинулся еще в самом начале. Во рту пересохло от этих актеров, которые, видимо, желая выслужиться перед генерал-лейтенантом, несли даже то, о чем их не просили.

— Я приведу их снова в следующий раз, — сказал Джин Сок с улыбкой, словно успокаивая её, гораздо дружелюбнее, чем обычно.

— Да, доченька. Мама обязательно придет в следующий раз. Я поговорю с генерал-лейтенантом, и ты тоже скажи ему, если соскучишься. Договорились?

— Снаружи слишком опасно, поэтому мы не можем забрать тебя с собой... Но наша любовь к тебе абсолютно искренняя.

Глядя на них, убегающих так же стремительно, как они и появились, А тихо вздохнула:

— А...

Уже уходите? А меня почему не забираете? Ей хотелось спросить, не могут ли они побыть еще немного, но отказ причинил бы слишком сильную боль. Видимо, грустно от расставания снова только мне.

То, как они ушли, не оглядываясь, показалось ей даже хуже, чем поведение вечно пробегающих мимо исследователей. Они же родители, могли бы хоть раз обернуться. Но этого не произошло. Наоборот, это Джин Сок обеспокоенно окинул её взглядом перед уходом.

Она была разочарована во многих отношениях. Когда дверь закрылась, как обычно, и она снова осталась одна, девушка обхватила колени руками и закрыла глаза.

Внезапно всё в этой комнате стало казаться ей отвратительным. Даже само её существование вызывало у неё дискомфорт.