То, как вся лаборатория окрасилась в красный свет, выглядело жутко. Одновременно с этим раздался пронзительный, разрывающий барабанные перепонки вой сирены.

Пи-и. Пи-и. Пи-и.

— Твою ж мать, нас уже засекли. Этот ублюдок слишком быстро всё понял...

После этих ругательств До Ын они бежали без остановки, не имея времени на разговоры.

А, не зная дороги, бежала туда, куда её вела До Ын, тяжело глотая воздух. С какого-то момента она начала путаться: то ли сама передвигает ноги, то ли они несут её сами по себе.

Они мчались, выжимая из себя последние силы, но в итоге так и не добрались до мусоросжигателя и были вынуждены остановиться.

Спереди и сзади послышались шаги приближающихся солдат. Оказавшись запертыми на перекрестке четырех коридоров, они вжались в стену и затаили дыхание.

Глухой, постепенно приближающийся топот наводил ужас. От чувства, что они стали загнанной в угол дичью, по коже бежали мурашки. До Ын, видимо, тоже было страшно — она крепко сжимала кулаки. Единственное отличие заключалось в том, что она чувствовала еще и ответственность.

— Видишь вон там? Тебе нужно спуститься на служебном лифте. — До Ын указала в конец правого коридора и прошептала тише собственного дыхания. — Запомнила где? А пока иди сюда.

Голоса солдат звучали уже слишком близко. Их поимка была лишь вопросом времени. Показав А, где находится выход, До Ын поспешно схватила её за запястье.

Заскочив в первую попавшуюся лабораторию, До Ын заперла дверь. А затем притащила стол и стул, чтобы забаррикадировать вход.

Она коротко цокнула языком, глядя на свою жалкую линию обороны.

— Слушай внимательно. Обычно на этом маленьком лифте спускают мусор вниз, в мусоросжигатель. Отходы лаборатории — это медицинские отходы. Из-за риска заражения их нужно сжигать немедленно, поэтому сжигатель работает круглосуточно. Но я отключила программу, так что с полуночи он стоит. И еще несколько часов работать не будет.

А сжалась, слушая подробные объяснения До Ын. В замкнутом пространстве без единого лучика света лица женщины было почти не разглядеть.

Зачем она мне всё это так подробно рассказывает? Мне придется идти одной? Словно подтверждая её догадку, До Ын вложила ей в руку пульт размером с ладонь.

— Это пульт дистанционного управления. Как залезешь в лифт, нажми красную кнопку — двери закроются, и он поедет вниз. А оттуда уже выберешься наружу.

— А ты со мной не пойдешь?

— ...Судя по ситуации, тебе придется уходить первой. Кан Хён Хо всё понял слишком быстро.

Сказав, что план пошел прахом, До Ын нахмурилась и судорожно выдохнула. Сказать, что ей не страшно, было бы ложью, но это был лучший выход.

Её саму, если поймают, просто бросят под стражу до суда, но с А всё иначе. Для неё это был последний шанс вырваться из 1-го сектора. Сама До Ын, даже если попадется, сможет как-то потянуть время и найти новую возможность. У неё есть защита отца, к тому же она согласилась работать с «ними».

Хладнокровно расставив приоритеты и собравшись с мыслями, До Ын ободряюще улыбнулась растерянной А.

— Спрячься здесь. Когда я отвлеку солдат на себя, выходи и беги к лифту. Зная характер Кан Хён Хо, он не станет стрелять в тебя боевыми, так что, даже если услышишь выстрелы, не останавливайся.

Лицо А померкло, когда она, послушно поддавшись толчкам До Ын, втиснулась в деревянный шкафчик под книжным стеллажом.

— Я взломала все камеры в лаборатории, так что Кан Хён Хо будет трудно отследить твой маршрут. Он не узнает, что ты здесь, так что сиди тихо, а потом осторожно выбирайся. Поняла?

А хотела попрощаться с До Ын, но передумала. Раз они скоро увидятся, прощаться было бы странно. Но и сказать «спасибо за помощь» язык не поворачивался. Не было никакой уверенности в том, что До Ын действительно ей помогает. Грубо говоря, её и правда могли просто кому-то продать. И если уж так, хотелось бы, чтобы онни До Ын хотя бы получила за это хорошие деньги.

Ким До Ын тоже не стала прощаться.

Она плотно закрыла дверцу шкафчика и отодвинула от двери стол со стулом. Однако ей понадобилось немало времени, прежде чем она решилась открыть дверь и выйти.

А смотрела на До Ын сквозь щель в дверце.

Она умнее меня, значит, всё делает правильно. Но когда время, которое До Ын стояла с рукой на дверной ручке и глубоко дышала, затянулось, ей стало тревожно. Онни тоже страшно, прямо как мне. Может, лучше пойти вместе?

В этот момент До Ын, словно приняв твердое решение, гордо вскинула голову и открыла дверь.

От хлынувшего в открытую дверь красного света, резанувшего по глазам, А рефлекторно зажмурилась. А когда снова открыла глаза, обе ноги До Ын болтались в воздухе.

...А?

— Кх!

Сначала А не поняла, что произошло, и только хлопала глазами. Что... это? И лишь когда черная жидкость начала густо капать, пачкая пол, она осознала ситуацию.

До Ын так и не смогла выйти наружу: кто-то схватил её за горло и всадил нож в живот. Сила нападавшего была такова, что он удерживал её за шею на весу. Это было зверство, единственной целью которого было причинение чистой боли.

В этот момент раздался знакомый голос.

— Я.

Всего одно слово, но от этого слегка хриплого тона по коже пробежал жуткий мороз.

Кан Хён Хо.

Боясь, что из горла вырвется крик, А зажала себе рот руками.

Кан Хён Хо, одной рукой сжимающий горло До Ын, которая дергала руками и ногами, словно перевернутое насекомое, медленно вошел в комнату. Его лицо расплывалось в широкой улыбке.

— Теперь от одной только мысли о докторе меня трясет от ярости. — В налитых кровью глазах Кан Хён Хо вспыхнуло глубокое удовлетворение. — Меня от тебя просто тошнит.

Он приблизил свои губы к самому лицу До Ын, словно собираясь поцеловать её, и прошептал:

— Если я сегодня не разорву нашего доктора Ким на куски, думаю, я не смогу спать спокойно.

Кан Хён Хо был благодарен за то, что наконец-то сможет разорвать эту затянувшуюся враждебную связь с Ким До Ын. Он провернул нож в правой руке, расковыривая внутренности в животе жертвы.

Изо рта До Ын вырвался мучительный стон. Услышав это, глаза Хён Хо сверкнули. Он намеренно не использовал свои способности.

Ему хотелось, чтобы Ким До Ын умерла как можно больнее, в как можно больших муках.

Когда Хён Хо слегка вытащил лезвие, а затем всадил его снова, конечности До Ын безвольно повисли. Надо же, забиться в конвульсиях от такой мелочи. Он швырнул её на ближайший стол.

— Ук!

Хён Хо подхватил её, когда она, перекатившись по столу, едва не свалилась на пол, и издевательски протянул:

— Осторожнее, так и упасть недолго.

Надо быть осторожнее, а то будет обидно, если ты так быстро сдохнешь. Коротко рассмеявшись, Кан Хён Хо снова безжалостно всадил в неё нож. Горячая кровь потекла по столу, густо заливая пол.

Хён Хо, спокойно наблюдая за этим, начал бормотать как сумасшедший:

— «У всего в лаборатории есть свое предназначение. Маленькому господину не стоит в это вмешиваться».

Пока он это говорил, прошлое, где к нему относились как к тупому сопляку, всплыло в памяти так отчетливо, что у него затекла шея. Он покрутил толстой шеей вправо-влево, и раздался громкий хруст.

— «Полковник, это превышение полномочий. Не лезьте не в свое дело. От такого люди не умирают».

До Ын, с небольшим запозданием поняв, о чем говорит Хён Хо, выдохнула:

— А...

В мутнеющем зрении лишь наигранный голос Кан Хён Хо звучал кристально четко. Генерал-лейтенант Кан, цитирующий её старые слова словно диктофон, казался настоящим безумцем.

— «Даже если мы оставим её раздетой, никто не смотрит на подопытную в сексуальном ключе. Не берите в голову».

Чем больше Кан Хён Хо пережевывал дела минувших дней, тем хуевее ему становилось. Но, в отличие от Чон У Хёка, Ким До Ын, похоже, хоть что-то помнила, и это радовало. От мысли, что с ней возможен нормальный диалог, его грудь распирало от восторга.

— Для начала... я найду нашу Пан Уль, уложу её в постель и вернусь. Так что сиди и жди послушно.

Она наверняка до смерти перепугана и не знает, что делать. Нужно скорее обнять её, успокоить и приласкать.

Испугавшись его слов, До Ын тяжело задышала, пытаясь пошевелить ногами.

Даже в помутненном сознании инстинкты кричали ей бежать как можно скорее. Кан Хён Хо, не собирающийся легко обрывать эти мучения, внушал дикий первобытный ужас. Но сбежать от него, зажимая продырявленный живот, было невозможно.

Хён Хо с силой надавил ей на лоб и хихикнул.

— Ук...

— Тш-ш, не торопись. — Жуткий голос небрежно изрекал ласковые слова. — Если ты сдохнешь до того, как я вернусь, сегодня же сдохнут и твои родители.

Так что тебе лучше молиться, чтобы Пан Уль как можно скорее оказалась в моих объятиях. Хён Хо просиял так ярко, словно весенний цветок.

— Держись давай. Ты же человек, а от такого люди не умирают, верно?

Оставив позади До Ын, которая всхлипывала сквозь стиснутые зубы, Кан Хён Хо заливисто, мелодично рассмеялся.

* * *

Там, откуда ушел генерал-лейтенант Кан, слышались лишь протяжные стоны До Ын. То ли он решил, что женщина больше ни на что не способна, то ли это было частью дрессировки страхом, но рядом не осталось даже солдат. И всё же А не решалась выйти наружу. Что это вообще было за зрелище?

Это точно был Кан Хён Хо, но казалось, что это не тот генерал-лейтенант Кан, которого она знала.

— Быстро... иди к мусоросжигателю.

Именно Ким До Ын привела её в чувство.

— Если ты сейчас пойдешь с Кан Хён Хо во 2-й сектор... всё будет точно так же, как в лаборатории. — В её слабом, срывающемся голосе уже сквозила смерть. — Если спустишься вниз, там тебя будут ждать... миротворцы.

А стояла рядом с До Ын и не могла вымолвить ни слова. Она никогда даже представить себе не могла, что та будет вот так умирать на её глазах. Наоборот — еще куда ни шло. Она не могла прямо смотреть на До Ын, побелевшую как лист бумаги.

— Ни за что... не иди за ними. Беги.

До Ын из последних сил схватила А за руку. Даже от этого крошечного движения всё её тело беспомощно задрожало. Зубы стучали, но До Ын нужно было сказать это:

— Я, конечно, не хороший человек...

Только тогда А встретилась взглядом с До Ын. Как бы та ни истолковала молчание А, она продолжила, тяжело хватая ртом воздух:

— ...но я не настолько мерзкая, чтобы лгать даже перед самой смертью.

В глазах До Ын с лопнувшими капиллярами скопились слезы вперемешку с кровью.

— Прости, что всё это время... только и делала, что лгала тебе.

В этот миг А показалось, что земля уходит из-под ног. Одновременно на кончике языка повисли сотни вопросов. Если я уйду, что будет с твоими родителями? Кан Хён Хо, которого я только что видела, действительно убьет их. Да и вообще, кто такие эти миротворцы? Почему я должна бежать? Если ты сейчас извиняешься... что мне теперь делать?

— Хватит жить взаперти.

Пожелание До Ын прозвучало довольно лицемерно. Ведь она была одной из тех, кто внес огромный вклад в то, чтобы держать её взаперти. Запереть на целых двадцать шесть лет, а теперь говорить «не живи так».

Это понимали и До Ын, и А. Однако вместо того, чтобы упрекнуть её, А промолчала. Ей просто не хотелось. Сейчас и обиды, и слова благодарности за запоздалые извинения казались лишенными всякого смысла.

Она молча развернулась, оставив До Ын, чье дыхание становилось всё тише.

Хватит тратить здесь время. Одно неверное движение, и всё пойдет прахом.

Мусоросжигатель. Залезть в служебный лифт, красная кнопка. Добегу на одном дыхании. Даже если услышу выстрелы — не остановлюсь. Я смогу. Закончив с самовнушением, она стиснула зубы и побежала так быстро, как только могла.

Она добралась до того места, где они с До Ын прятались до этого, но солдат видно не было.

Стоит лишь завернуть за этот угол — и там лифт. Напряженная до предела, она завернула за угол, но там никого не было. Оставалось просто бежать прямо. На её застывшем лице на мгновение расцвела радость.

И тут это произошло. Словно издеваясь над ней, кто-то со спины схватил её за талию.