Контент удален!

Пёмджун скрестил руки на груди и уставился в окно. За бассейном колыхалась чёрная гладь моря. В доме горел лишь приглушённый свет, отражая его силуэт в стекле. Взгляд, спокойно опущенный вниз, уже давно был ледяным.

Как я мог так ошибаться? Как, чёрт возьми, я мог поверить в такую ложь?

Он даже в мыслях не допускал, что она женщина, и позволил Ё Хыль провести себя за нос. Это было фатальным, трагическим пятном в его жизни. Он чувствовал себя абсолютным ничтожеством. То, что она оказалась женщиной, было настолько очевидно, что его заблуждение казалось каким-то позорным безумием. Чем больше он думал об этом, тем сильнее его лицо заливалось краской от унижения. Стыд, от которого хотелось спросить себя: «На что ты вообще смотрел?» — мучил его целую вечность.

Он сам коснулся груди этой твари — нет, этой женщины. Мягкое, податливое ощущение, коснувшееся локтя, мгновенно обдало его мурашками с головы до пят. Удар, пронзивший его сознание и, казалось, разорвавший тело, невозможно было описать словами.

Может быть, инстинкт знал об этом с самого начала? Именно поэтому ему снились те сны, и он, сам того не желая, вожделел и стремился к ней. Правда, которую он так старался скрыть от себя, стала очевидной. Он не хотел признаваться, но испытывал влечение к Ян Иён. Идеальный хищник, возможно, подсознательно распознал в ней самку, даже когда внешне видел юношу. Именно поэтому его интерес был таким странным и притягательным.

Что-то, что он подавлял, считая её мужчиной, определённо жило внутри него. И чтобы вся его ярость обрела смысл, он должен был это принять. С самого начала он испытывал к этому хрупкому существу, сующемуся под ноги, низменное, гнилое желание. Он хотел срезать этот росток. Гнев, который он носил в себе, был судорожным стремлением вырвать все эти невыразимые эмоции с корнем.

Но теперь всё стало ясно. Желать мужчину было грязно и постыдно; но она оказалась женщиной. Да, женщиной. Значит, он просто видел в ней объект вожделения. Такую же, как Анна или Ко Мёхи. Подтвердив её пол, он почувствовал облегчение. Инстинкт распознал её и реагировал соответственно — это было верно.

Но как только он осознал, что она женщина, его разум похолодел. Потому что она могла быть дочерью той женщины. Пёмджун ощутил явственное узнавание в её чертах. В этом и была проблема. Сходство с той женщиной, лицо, которое смутно её напоминало, — вот что его теперь мучило. Он прикусил губу. Стоит ли ему радоваться тому, что она женщина? Над лицом Иён, словно прозрачная пелена, проступало чужое лицо, которое могло привести его к нежелательной правде. Вероятность была огромной. В глубине души он уже почти не сомневался. Смутные воспоминания о маленькой девочке с фотографии, виденной много лет назад, начали проступать.

Он тихо выдохнул. В кошельке той женщины... лежала фотография её дочери. Да, кошелёк. Только сейчас Пёмджун вспомнил о существовании этой забытой вещи. Он внезапно заторопился. Если он не проверит всё немедленно, то просто не выдержит этой душевной пытки. Можно было бы поручить это секретарю Юну, но это заняло бы слишком много времени. Ему нужно было узнать правду здесь и сейчас, и с каждым мгновением его подозрения становились всё сильнее. Взглянув на наручные часы, он увидел, что время уже перевалило за пять утра, и за окном разгорался рассвет.

Хитрая женщина, которая уничтожила его семью. Если Ян Иён была её дочерью... Или, что ещё хуже, если она знала об этом и всё это время обманывала его? Пёмджун заскрежетал зубами, и ярость, разгораясь всё сильнее, грозила испепелить его изнутри.

Вертолёт приземлился на крышу высотного здания в центре города. Грохот лопастей был оглушительным. Он не мог вылететь раньше и ждал рассвета. За эти часы его гнев разросся до невероятных размеров. Спустившись с вертолёта, он сел в машину и направился домой. Решение уже было принято, но ему нужно было выполнить последний шаг — достать кошелёк, спрятанный много лет назад в глубине ящика. Он примчался сюда на рассвете, чтобы наконец открыть его.

Этот кошелёк когда-то обронила та женщина. Нет, не обронила — он сам его украл. В день, когда его мать покончила с собой, он выкрал её кошелёк. Он был готов украсть всё, что могло раскрыть её тайны или то, что ей было дорого. Он поклялся отомстить. В пятнадцать лет его ярость была способна на всё. Тогда, не имея никакой власти, он решил хотя бы завладеть этим кошельком, иначе, как ему казалось, он никогда не сможет отыскать эту женщину. Он украл его, поклявшись рано или поздно найти её и убить.

Ярость к отцу и той женщине была сильнее, чем горе от потери матери. Через несколько дней отец, прикрывая её, выпроводил её из дома. Скрежеща зубами, Пёмджун спрятал кошелёк подальше. «Я найду тебя. Обязательно найду и убью. Если не тебя, то твоих детей. Я найду их и убью». Так он поклялся себе. Шли годы, и эти намерения стали забываться. Смерть брата потрясла его гораздо сильнее. Но теперь, когда он точно знал, что Ян Иён — женщина, старый кошелёк всплыл в памяти. Это было знамение от матери: пришло время исполнить клятву. Такое нельзя было простить.

— Ты чего это вдруг домой заявился? Посреди семестра покидаешь остров? — раздался голос отца.

Мин Чхоль сидел в гостиной, видимо, узнав о раннем визите, и хмурился. Пёмджун услышал, как несколькими минутами ранее тихо закрылась дверь спальни. Очевидно, там снова была какая-то новая женщина. Мерзкий ублюдок. Похоть этого человека, которого он даже не хотел называть отцом, была отвратительной и низкой. Пёмджун вежливо поклонился и собрался подняться на второй этаж.

— Я спрашиваю: что случилось? — повторил отец.

— Мне нужно забрать одну важную вещь. Благодаря тебе и той женщине, жизнь одной девчонки скоро будет решена.

От этих слов брови Мин Чхоля нахмурились. Судя по его лицу, он даже не понял, о какой женщине идёт речь. Разве он мог помнить? Сколько женщин прошло через его жизнь — разве упомнишь? Пока отец растерянно смотрел на него, Пёмджун издал тихий смешок. До чего же этот человек глуп. Даже если он не помнит всех своих любовниц, одну, из-за которой умерла его мать, можно было бы вспомнить. Но нет, его ум совсем одряхлел — он не смог даже этого.

— О чём ты вообще говоришь? — переспросил Мин Чхоль.

— Кстати, в спальне кто-то есть. Может, мне зайти и поздороваться? — с усмешкой спросил Пёмджун.

Брови отца дёрнулись. Он крайне не любил показывать своих женщин сыну. Учитывая возраст его любовниц, его осторожность была понятна. Хотя Пёмджун был красив, как мать, разница между ними была огромной. Отец всегда испытывал к нему болезненную зависть. Невозможно понять, как в нём уживалось это чувство, но факт оставался фактом: Мин Чхоль был жалким и ничтожным человеком. Он не обращал на сына внимания. Его интересовало только собственное благополучие и покой, а всё, что могло этому помешать, он беспощадно отсекал.

— Я только заберу то, что оставил... — пробормотал Пёмджун, взглянув на часы. — Мне нужно успеть на занятия, так что придётся поторопиться.

Закончив разговор, он поднялся по лестнице. Отцу было всё равно, он лишь отделался от него удобным предлогом. Пёмджун зашёл в свою гардеробную — размером с человеческий дом, которую ежедневно убирали, отчего она блестела.

Он открыл потайное отделение под ящиком, до которого никто не мог добраться. Там лежал тот самый кошелёк, нетронутый, на том же самом месте. Медленно взяв его в руки, он ощутил давнее дежавю. Тогдашняя ярость, потрясение от увиденного, скорбь по матери — всё воскресло с поразительной ясностью.

Пёмджун когда-то видел фотографию в этом кошельке. У той женщины было три дочери. На фото они выглядели примерно его ровесницами, но тогда они казались ему врагами, которых следует уничтожить вместе с их матерью. «Ничтожные твари, — думал он тогда. — Сейчас они малы, но вырастут в таких же грязных, презренных паразитов, как их мать». В кошельке также были мелочь и пара записок — дешёвых и бесполезных. Он вспомнил, как скрежетал зубами, изучая это убожество. Но в отличие от того времени, когда он рылся в нём, движимый лишь ненавистью, сейчас его чувства были гораздо сложнее.

Возможно, он тогда и не понимал, зачем так срочно примчался домой, но в глубине души он помнил, что лицо ребёнка на той старой фотографии было похоже на Иён. Он смотрел на снимок до тех пор, пока не стёр его в памяти, но спустя год образ начал тускнеть. Пёмджун вынул фотографию. Его рука дрожала.

Он посмотрел на снимок спокойным взглядом.

Ян Иён.