Онлайн чтение книги Лебединая гробница Swan`s Tomb
1 - 15

— Тот, кто сказал тебе это, просто играл с тобой, Оппа. Герцог сходит с ума по

женщинам с Восточного континента? Ты что, не слышал, сколько выходцев

оттуда он уже выгнал?

«...»

— И потом, ты думаешь, он взял меня в горничные, потому что хочет переспать?

Если бы он хотел этого, он бы сделал меня любовницей!

Уверенный тон Анны заставил Се Хёна замолчать на полуслове, бормоча что-то

невнятное, а затем и вовсе сжать губы. Он слишком поздно осознал свою

ошибку, но вода уже утекла, и его истинная натура раскрылась.

Анна пристально посмотрела на Се Хёна. В ее черных глазах плескалась

решимость, смешанная с гневом.

До сих пор она считала его добрым человеком. Именно поэтому, даже не любя

его, она решила, что сможет быть с ним, и приняла его признание. Но...

«Добрый? Даже смешно».

От Се Хёна, от которого раньше исходил приятный аромат, теперь разило

навозом, а вместо доброго выражения лица в его глазах читались низменные

желания. Губы, шептавшие ей сладкие слова, теперь откровенно обнажили его

истинную сущность.

Раньше он мог быть добр к ней только потому, что у него были на это силы. Но

теперь, когда все лишились этой возможности, остался лишь эгоизм. И только

сейчас она это поняла. Видимо, она действительно ошибалась в людях.

Есть ли смысл продолжать эти отношения?

Анна, тяжело дыша, постепенно успокоилась, словно озеро на рассвете.

Поскольку ее сердце никогда по-настоящему не бурлило, принять решение

оказалось легко.

Решившись, Анна тихо, но четко произнесла:

— Все, хватит. Давай расстанемся.

— Анна!Неожиданное заявление заставило Се Хёна вздрогнуть. Он понимал, что должен

остановить ее. Убедить, что она приняла это решение под влиянием эмоций.

Сохраняя показное спокойствие, он опустил взгляд и заговорил снисходительно:

— Ты действительно хочешь устроить это сейчас? Ты думаешь только о своих

чувствах? Ты понимаешь, насколько сейчас опасная ситуация...

— Оппа тоже думал только о своих чувствах!

Анна широко раскрыла глаза, уставившись на Се Хёна. Она так сильно сжала

веки, что в глазах выступили слезы.

Когда другие горничные заметили, что ей плохо, и спросили, что случилось, Се

Хён, встретивший ее во время обеда, не проронил ни слова. Вместо этого он

подмигнул Бетти, сидевшей напротив.

Он понятия не имел, каково это — слушать, как соседки по комнате со смехом

рассказывают, какой забавный у нее «Оппа», и какие ухаживания он им

устраивает.

Анна до сих пор делала вид, что ничего не замечает, но больше не могла

терпеть, чтобы все это гнило у нее внутри. Она хотела разорвать эти оковы и

стать свободной.

Наконец, все, что она так долго сдерживала, вырвалось наружу. Анна глубоко

вздохнула, чувствуя внезапное облегчение.

— Я говорю это не сгоряча. Я давно об этом думала.

— Анна...

— Даже если мы больше не пара, это не меняет того, что мы оба Чужестранцы в

этом мире. Мы все равно должны помогать друг другу, чтобы вернуться домой...

Ничего особо не изменится.

Се Хён хотел возразить, но не смог. Наконец к нему вернулось самообладание, и

он смог трезво оценить ситуацию.

Если Анна станет горничной герцога, у нее будет доступ к информации о его

жене... У нее будет преимущество.

Если он продолжит злить ее, она может перестать делиться с ним полезными

сведениями. Этого нельзя допустить.

Се Хён попытался успокоить ее, изо всех сил стараясь сохранить улыбку.— Кажется, мы оба слишком взвинчены. Давай возьмем паузу и остынем.

— Я уже остыла, Оппа.

Анна холодно бросила это и отвернулась. Се Хён тихо скрипнул зубами. «Вот

дура, возомнила себя важной шишкой только потому, что теперь горничная

герцога...»

Анна крепко сжала губы и ускорила шаг, возвращаясь в поместье. Она хотела

как можно скорее уйти от Се Хёна.

Если бы она знала, какой он на самом деле, то никогда не поддалась бы его

утешениям. Теперь даже его искренность на похоронах ее матери казалась

подозрительной. Но сомнения лишь вызывали в ней отвращение к себе за то, что

она когда-то поверила его пустым словам.

Однако сожаление всегда приходит слишком поздно, и Анна могла лишь утешать

себя тем, что хотя бы теперь она все поняла.

* * *

Ротбарт пристально смотрел на сверток ткани, лежавший на его столе. Это была

аккуратно сложенная одежда. Госпожа Дова, принесшая его, бесстрастно

доложила:

— Одежду нашли в Хоэншване. Говорят, продали несколько месяцев назад,

чтобы заработать на путешествие. Нижнее белье осталось при ней.

— Больше ничего не нашли?

— Нет. Мы проверили все возможные места, но ничего не обнаружили.

— Хорошо. Остальное — как договаривались.

— Да.

Госпожа Дова почтительно поклонилась и вышла из кабинета. Оставшись один,

Ротбарт откинулся в кресле, не сводя глаз с одежды. Кончики его длинных,

бледных ногтей методично постукивали по столу.

Погруженный в раздумья, он наконец медленно протянул руку. Его пальцы с

выступающими венами и костлявыми суставами, похожие на когти хищной

птицы, грубо впились в ткань, словно собираясь разорвать ее на куски.

Ротбарт прижал одежду к лицу, жадно вдыхая запах. Аромат ее тела почтиисчез, но он пытался уловить хоть малейший намек, воспоминание о ней.

Но, конечно, это было несравнимо с нижним бельем, которое совсем недавно

касалось ее кожи. Сердце Ротбарта бешено заколотилось от ее запаха,

пропитавшего ткань.

— Ах, Ианна...

Ротбарт уткнулся носом в кружевное нижнее белье, когда-то прикрывавшее ее

грудь. Его прямой нос впился в тонкую ткань, ища следы ее нежного тела.

Сладкий, теплый аромат кожи, который она оставила, окутал его.

Для человека, который десять лет довольствовался лишь портретами и

собственными фантазиями, это было слишком сильным искушением.

Уже не в силах терпеть, Ротбарт торопливо расстегнул пояс. Его возбужденный

член тут же вырвался наружу.

Нетерпеливой рукой он обхватил его ее нижним бельем, ощущая гладкую ткань,

которая когда-то касалась самых интимных мест. Он начал медленно двигать

рукой.

— Ах...

Кончик его члена уперся в самую сокровенную часть белья, словно проникая в

нее. Ротбарт сжал пальцы сильнее.

— Черт...

Его зубы сомкнулись, кадык резко дернулся.

Яркий запах мгновенно оживил прошлое. В помутневшем сознании возник образ

жены, кричавшей под ним десять лет назад. Ее стоны, казалось, звенели у него в

ушах.

Все эти годы он пытался воссоздать ее образ с помощью дорогих

галлюциногенов и снадобий, но ничто не работало так хорошо, как сейчас.

Натянутое белье промокло от предэякулята, издавая влажный звук. Красные

глаза Ротбарта затуманились.

«А-ах! Б-больно, а-а... П-простите, хозяин, п-прекратите...»

Внезапно образ жены изменился. Теперь она была одета как горничная, с

испуганным лицом, смотрящим на него снизу вверх. В дешевом нижнем белье,которое выдавали служанкам, с наивными, ничего не понимающими глазами,

беспокойно бегающими из стороны в сторону...

Во рту у Ротбарта пересохло. Вспомнив, как он насильно срывал с нее белье и

проникал внутрь, он ускорил движения. Нетерпение росло.

— Гх!..

Его массивный торс сгорбился, яростно дергаясь. Одежда на столе смялась под

его лицом, превратившись в бесформенный комок.