Онлайн чтение книги Лебединая гробница Swan`s Tomb
1 - 1

~О, вознёс дьявол мольбу к луне, Попросив, чтоб и ему даровали пару. Все

пальцем на его желание указывали, Но луна не отвернулась от него. Из багровой

луны спустился лебедь, И дьявол взял его себе в спутники.~

* * *

Молодая служанка Анна из дома герцога Лоэнгрина торопливо шла по коридору.

Черные подолы её платья развевались за ней, оставляя длинный след. Времени у

неё оставалось мало. Сейчас, пока все слуги вышли встречать хозяина усадьбы

— герцога Ротбарта Лоэнгрина, был её шанс. Она тоже должна была встречать

господина, но не могла упустить эту редкую минуту, когда коридоры пусты. Под

предлогом болей в животе она украдкой улизнула.

Она направлялась прямо в запретную зону в самом сердце усадьбы — в комнату

герцогини, покинувшей этот мир одиннадцать лет назад.

В голове Анны, спешившей что есть сил, мелькали обрывки сведений о

герцогской чете. Герцог Лоэнгрин с рождения был хищником, рожденным стоять

выше других. Даже его собственный отец боялся его. Все трепетали перед ним, и

он рос, не зная, что такое любовь, ожесточённый и странный.

Но однажды во владениях Лоэнгринов появилась чужеземка. Отец нынешнего

герцога, управлявший тогда феодом, нашёл её случайно и, пожалев скиталицу,

взял в усадьбу. Размышляя, как поступить с незнакомкой, он в итоге поручил её

сыну — Ротбарту, который был примерно её ровесником.

И после этого чужеземка удивляла всех. Она не боялась Ротбарта, которого

другие трепетали, чётко отвечала на его слова, а если он начинал капризничать

— могла и рассердиться в ответ. Он сначала растерялся — таково было впервые,

— но вскоре растерянность сменилась любопытством, а незнакомое стало

единственным в своём роде. Немудрено, что Ротбарт постепенно влюбился. Так

она стала герцогиней Лоэнгрин, заняв место рядом с Ротбартом.

Но чем сильнее лелеешь и хранишь что-то, тем быстрее это ускользает. После

рождения ребёнка герцогиня зачахла и вскоре покинула этот мир. И без того

нелюдимый герцог, не допускавший никого в своё близкое окружение, стал

после смерти жены ещё более замкнутым. Всё, что напоминало о ней, он

запечатал в её комнате.

И запретил кому-либо входить туда, кроме себя. Даже уборкой занимался не

слуга, а лично дворецкий.Даже ключнице вход был заказан, как и Сванхильду — единственному законному

наследнику рода, сыну герцогини.

Впрочем, это не значит, что Сванхильд никогда там не бывал. Буян, сорванец и

нарушитель порядка, он стащил у дворецкого ключ и сделал запасной.

Частенько он наведывался в ту комнату, а потом рассказывал Анне о том, что

видел там, будто это были небылицы.

И теперь этот ключ был у Анны. Она крепко сжала его, спрятанный в кармашке

фартука. Холод металла впивался в ладонь.

Как и женщины, заглянувшие в комнату Синей Бороды, заплатили ужасную цену

за нарушение запрета, так и её ждало нечто страшное. Но поскольку то, что

искала Анна, находилось за этим самым запретом — выбора у неё не было.

Говорили, что комната герцогини сохранилась в том же виде, как в день её

смерти. Её одежда, украшения, драгоценности...

И дневник.

Сванхильд ворчал, что прочесть его невозможно. Анна же надеялась — раз

герцогиня была чужеземкой, значит, дневник был написан на её языке. И тогда...

Не было никакой уверенности, что Анна сможет прочитать его, или что там

окажется нужная ей информация.

Но пока оставался хотя бы слабый проблеск надежды, она должна была

попытаться.

С тех пор Анна ждала удобного момента, чтобы стащить ключ у Сванхильда. И

сегодня, наконец, удача ей улыбнулась. Если упустит сейчас — неизвестно, когда

ещё подвернётся шанс. И она не колебалась ни секунды.

Она вернётся в свой мир. Ради этого она и рискнула, отправившись в эту усадьбу

— «Лебединое захоронение».

* * *

Большой белый дом у озера излучал зловещую атмосферу. Не от облупившейся

краски или запущенного сада — он просто был таким. Прозвище «Лебединое

захоронение», словно из страшной сказки, подходило ему как нельзя лучше.

По легенде, предки Лоэнгринов любили поохотиться на лебедей, и некогда

вокруг усадьбы валялось множество их тел — отсюда и название. И не зря: в

последние годы сотни лебедей погибали здесь по необъяснимым причинам.Местные жители шептались, что всё это из-за хозяина усадьбы — дьявола.

Сунуться в его дела — себе дороже.

И к этому роскошному, величественному дому, окутанному дурной славой,

подкатила чёрная карета.

Шесть вороных коней, чёрные лакированные дверцы, задернутые траурной

тканью — карета напоминала колесницу ангела смерти. Лошади с завязанными

глазами выглядели словно прислужники демонов.

Кованые ворота с острыми, взмывающими в небо прутьями распахнулись,

встречая хозяина.

Лошади фыркнули, выпуская горячий пар из ноздрей, и карета остановилась. Из

тёмного, затянутого траурной тканью пространства медленно поднялась

высокая фигура.

Мужчина лет тридцати с небольшим, с волосами цвета ночного неба,

уложенными безупречно.

Юность уже давно осталась позади, но времени для увядания ещё не пришло —

он был воплощением безукоризненного джентльмена от макушки до пят.

Движения его были изящны и размеренны.

Но в глубине красных, словно раздавленных гранатовых зёрен, глаз таились не

стёртые следы безумия.

Он и был хозяином поместья — герцог Ротбарт Лоэнгрин, рождённый под

проклятием.

— Господин!

Пожилой дворецкий Баррет поспешил навстречу Ротбарту. За ним выстроились

горничные во главе с экономкой Довой, словно на параде встречая хозяина. Они

явно нервничали, что прибыл он раньше ожидаемого, и приготовления могли

быть неидеальны.

Но для Ротбарта их радушие значило лишь одно — лишь бы не мозолили глаза.

Получив у Баррета шляпу и трость, он направился прямиком в главный дом.

Будто радуясь возвращению, Ротбарт шёл не останавливаясь. Не то чтобы он

спешил, но его длинные ноги быстро преодолевали расстояние, и старому

дворецкому было трудно угнаться. Едва переведя дух, Баррет торопливо

заговорил:— Несколько месяцев назад мы послали в столицу телеграмму... Вы получили её?

— Телеграмму? Нет.

Ротбарт отвечал, даже не взглянув на преданного слугу, шагая вперёд. Каждый

его шаг отдалял их друг от друга, и догнать его казалось невыполнимой

задачей.

Баррет понимал, что мешать Ротбарту сейчас опасно, но дело было слишком

важным.

— Дело в том...

— Сначала увижусь с женой, потом поговорим.

Ротбарт резко оборвал его. Возвращаясь в усадьбу, он всегда первым делом

направлялся к жене — так было все одиннадцать лет с её смерти.

Дела часто вынуждали его покидать поместье, и каждый раз на чужбине его

мучила тоска по жене. И поэтому первым делом по возвращении он шёл в её

комнату — это был ритуал выживания, словно глоток воздуха в последний

момент перед смертью.

Если бы ему было так тяжело, он мог бы носить с собой её кольцо или брошь,

чтобы хоть как-то облегчить тоску. Но он никогда этого не делал.